Юношеское увлечение Витольда Собочинского музыкой не прошло даром и, как ни странно, сказалось на его становлении как оператора. Ритм, который, по словам Вуйчика, у Собочинского внутри, несомненно, родом из музыки.
«Безумно сложно было задать ту же скорость камеры, то же самое настроение, которое имеется в предыдущей сцене, конструкции сцен и в конструкции всего произведения. Для меня это музыкальные фразы, которые соединяются в некое целое. Я участвую в этих последовательных сценах так же, как играется джаз — когда вкладываешь в импровизацию все свое мастерство, все свои технические навыки», — говорил Витольд Собочинский в интервью Ирене Станиславской ("Kino" 9/1994).
В интервью Марии Корнатовской («Kwartalnik Filmowy» 7/1994) Витольд Собочинский называет еще один важный источник вдохновения для своей работы в кино. Это живопись. В кино, как и в живописи, считает он, пространство образуют свет и цвет. И в одном кадре, и в сцене, и во всем фильме. Они создают пространство во всем кинопроизведении.
Уже цитируемый Ежи Вуйчик отмечает талант Собочинского создавать в фильме особое пространство. Он вспоминает о дебюте своего коллеги в качестве самостоятельного оператора в фильме «Руки вверх»:
«— Когда Витольд рассказал мне о концепции одной сцены, когда объяснил, что он входит в темный вагон и что этот вагон по его задумке в определенный момент расширяется и становится другим пространством, я понял, что это именно то, что нужно делать в кино, и что он, благодаря своему характеру, сделает это блестяще».
Новизна работ Собочинского достойна восхищения, учитывая, что, как и большинство польских операторов, он годами был вынужден работать в гораздо более сложных условиях, чем его западные коллеги, поскольку не имел доступа к техническим новинкам, так важным для кинематографа.
Операторскую работу в одном из первых в карьере Собочинского фильмов «Все на продажу» Анджея Вайды порой критикуют за вторичность. Делает это и Ежи Вуйчик, полагая, что атмосфера этого фильма, снятого в духе «польского Лелуша» позаимствована из французского кино, и что для нужного настроения оператор злоупотребляет длинным фокусом.
«Мы ориентировались на Лелуша и его кинематографический импрессионизм. Это Лелуш, адаптированный к польской атмосфере и польской колористике», — признается сам Собочинский в беседе с Марией Корнатовской.
Кадр из фильма Ежи Сколимовского «Руки вверх!», 1967. Фото: Национальная фильмотека/www.fototeka.fn.org.pl
