В 1959 году получил диплом этнолога Варшавского университета, а в 1963 году — режиссера Государственной высшей школы театра и кино (в настоящее время Государственная высшая школа кино, телевидения и театра) в Лодзи. Уже студенческие фильмы Сколимовского обратили на себя внимание критики. За киноэтюд «Бокс» он получил Гран-при Международного фестиваля фильмов о спорте, который прошел в 1962 году в Будапеште. Как сценарист дебютировал в 1960 году фильмом «Невинные чародеи» (реж. Анджей Вайда), а как режиссер игрового кино — в 1964 году картиной «Особые приметы». Эта кинолента создавалась необычным методом: она была «собрана» из нескольких снятых в разное время студенческих фильмов. С 1967 года Сколимовский живет и работает за рубежом — в Италии, Великобритании и США, последние годы — в Калифорнии. Долгое время не снимал кино, сосредоточившись на живописи. Опубликовал стихотворные сборники «Топор и небо» («Siekiera i niebo», Варшава, 1959), «Где-то недалеко от себя» («Gdzieś blisko siebie», Варшава, 1958).
Ежи Сколимовский — обладатель множества кинематографических наград, в том числе Гран-при Фестиваля авторского кино в Бергано за фильм «Барьер» (1966 год), Золотого Медведя Берлинского МКФ за фильм «Старт» (1967), Приза жюри Каннского фестиваля за сценарий к фильму «Лунное сияние» (1982). За фильм «Руки вверх», который долго не пускала на экраны цензура, режиссер в 1981 году получил премию журналистов на Фестивале польских художественных фильмов в Гданьске. В 2003 году стал лауреатом премии «Орел» за «независимую позицию польского кинематографиста мирового масштаба, реализуемую в Польше и в эмиграции, а также за постоянные связи с Польшей». За режиссуру снятого в 2009 году фильма «Четыре ночи с Анной» Ежи Сколимовский получил «Орла» второй раз.
Прежде, чем впервые сесть в режиссерское кресло, он зарекомендовал себя как успешный сценарист. Во многом таланту Сколимовского-сценариста обязаны своим успехом знаменитые «Нож в воде» Поланского и «Невинные чародеи» Анджея Вайды. У героев обоих этих лент много общего с персонажами его авторских фильмов, таких, как «Особые приметы», «Без боя» и «Барьер», которыми Сколимовский обеспечил себе особое место в польском кинематографе.
Третье польское кино
В середине 60-х годов ХХ века в польском кинематографе зародилось течение, названное — довольно условно и несколько механически — «Третьим польским кино». После снятых еще в стилистике старого довоенного кино первых послевоенных фильмов, после работ польской киношколы, посвященных осмыслению недавней истории и снятых участниками Второй мировой в профессию пришла молодежь, выросшая уже в мирное время, для которой актуальной была уже новая реальность. Ее взросление пришлось на 60-е годы ХХ века — время, называемое периодом «малой стабилизации». Первыми, кто тогда занялся современными буднями поляков, стали документалисты. Из документалистики эта тематика перешла в игровое кино.
«Это “третье кино”, — писал Ежи Плажевский, — ищет правды о себе, то есть о периоде социалистической стабилизации, порождающем нравственные проблемы, связанные с поисками своего места, требующем определиться в своем отношении к миру, в котором приходится жить, а также к его этическим нормам» («История кино для всех», Варшава, 1977).
Ежи Сколимовский заслужил право называться ведущим представителем этого поколения в польском кино. Герой его первых фильмов не вызывал симпатий у той части критики, которая ожидала от картины (как и официальные власти) общественной тематики, а всяческий индивидуализм считала неуместным. Это был герой, который, по определению Конрада Эберхардта, «отталкивал от себя зрелость», «бежал от штампов».
«В этом есть изрядная доля упрямства, — характеризовал героев Сколимовского Конрад Эберхардт, — стремления сохранить собственную индивидуальность, собственное лицо, страх перед растворением в коллективе, перед которым поставлены некие высшие цели. Отсюда эта череда противоречий — с одной стороны, амбиции, а с другой — леность, жажда каких-то необыкновенных свершений и при этом заброшенная учеба, даром потраченное время, упущенные возможности» («Kino» 13/1967).
К счастью, сегодня, когда цензурных барьеров уже не существует, для того чтобы писать о фильмах Сколимовского того периода в положительном ключе, нет необходимости заниматься словесной эквилибристикой.
«Можно понять, — пишет Томаш Йопкевич, — подозрительность тогдашней критики. Ведь это была попытка обойти социальные нормы, делая вид, что им подчиняешься. А самое главное — это сохранение своего несовершенного “я”, упрямый и тихий отказ признавать подавляющий примат коллектива» («Kino» 7-8/ 2004).
И далее в этой же статье:
«Бегство, блуждание, поиск. Примерка все новых лиц и масок. Поиск собственной формы. И одновременно страх потерять, позволить отобрать у себя безвозвратно то, что принадлежит лично тебе. Капитулировать. Борьба за право на ошибки, на поиски и потери точек опоры, чего-то хотя бы относительно стабильного. Вот дилеммы, которые мучили героев фильмов Сколимовского. Дилеммы не новые и для кино 60-х годов довольно распространенные. Но именно этот режиссер благодаря своему уникальному стилю лучше других сумел их показать. Он обращался к тому, что неповторимо, стирал границы между своей биографией и своим героем, создавал нечто вроде лирического, полного самоиронии дневника».
Определение «дневник» в данном случае в высшей степени уместно. Сюжет фильмов Сколимовского был в значительной мере автобиографичен, сценарист и режиссер в одном лице отождествлялся с героем, к тому же в двух первых фильмах он играл Анджея Лещица сам. В «Барьере» по настоятельной просьбе чиновников ему пришлось от этого отказаться.
Его героя, которого иногда ехидно, а иногда и ласково, называли «неприкаянным», сравнивали с персонажами фильмов Годара, критики также усматривали в работах режиссера схожий с годаровским метод повествования. Так называемое третье кино, ведущим представителем которого был Сколимовский, иногда называют на французский манер «польской новой волной».
«1966 год. Фестиваль в Бергамо. Уважаемый фестиваль, который одновременно хотел подчеркнуть свою солидарность с авангардом, не мог найти лучшего кандидата на Гран-при, чем “Барьер” Ежи Сколимовского. Этот фильм был полностью в духе “нового кино”, в то время уже повсеместно признанного. Нелегко дать определение этому направлению. В двух словах, оно совпадало с вектором творчества Жан-Люка Годара, где подсмотренная автором действительность смешивалась с его собственным “пристрастным” высказыванием. О себе, о мире, о кино», — писал Александр Яцкевич («Моя фильмотека. Польское кино», Варшава, 1983).
В фильмах Сколимовского Яцкевич ценил ту же, что и у Годара, «верность реальному миру», чего польский режиссер достигал, как подчеркивал критик, своими собственными методами. Другие критики также оценивали фильмы Сколимовского в контексте творчества французских режиссеров.
«С “нововолновым” стилем Сколимовского объединяет оптика — будничная, суровая, близкая документальной, которая в самом что ни на есть обыкновенном моменте выявляет необычность, поэзию, наделяет неведомой ранее атмосферой самые банальные вещи и ситуации» (Зыгмунт Калужиньский, «Polityka» 51/1965).
Третий после «Особых примет» и «Без боя» фильм Сколимовского под названием «Барьер» все еще близок прежней поэтике, однако в нем уже проявляется крен в пользу языка символов. Этот язык становится также менее личным, быть может оттого, что самому автору по политическим соображениям не удалось сыграть в этом фильме главную роль.
Однако еще бóльшие проблемы ожидали Сколимовского из-за его следующей работы, картины «Руки вверх». Властям не понравился представленный в ней образ поколения польской «социалистической молодежи». Нарекания вызвала сцена, в которой студенты, сооружая гигантский плакат с изображением Сталина, случайно приделывают вождю вторую пару глаз.
Законченный весной 1967 года фильм «Руки вверх» цензура отправила на полку на много лет; по иронии судьбы он вышел на экраны непосредственно перед объявлением военного положения. Связанные с этим фильмом проблемы стали непосредственной причиной эмиграции режиссера. Спустя годы Сколимовский вспоминал:
«Я не люблю его, потому что он сломал мне жизнь. Если бы не “Руки вверх”, я, наверное, по-прежнему оставался бы автором “новой волны”. Я был вынужден сойти с этого пути не по своей вине» (интервью Иоанне Погожельской, «Gazeta Wyborcza» 8.02.2001).
В эмиграции
Две картины, снятые Ежи Сколимовским в первые годы его пребывания за границей — «Старт» и «Глубина» — задали новое направление творчеству режиссера.
«Блестящие сюжетные ходы (в особенности в фильме “Глубина”) поэтически сгущают действие, в мгновение ока определяют ситуацию, фигуру, характер», — так оценивал начальный период эмигрантского творчества польского режиссера Ежи Плажевский в своей работе об этом фильме.
Однако в следующих киноработах творческие поиски режиссера уже были не столь плодотворны. Освободившись от цензурного ярма, с которым ему приходилось считаться в Польше, на Западе он столкнулся с трудностями другого рода. По мнению Томаша Йопкевича, проблема была в том, что режиссер, успешно снимавший очень личное кино, был вынужден подстраиваться под законы киноиндустрии.
«Самыми лучшими, несмотря на все недостатки, являются его наиболее личные фильмы, такие, как “Лунное сияние” (1982) и “Успех — лучшая месть” (1984), которые стали попыткой вернуться, хотя и в другом формате, к тому интимному нарративу и переживаниям, которые были характерны для первого периода его творчества», — писал этот же критик, противопоставляя данные работы умелым киноадаптациям, которыми занимался Сколимовский.
Сам режиссер в многочисленных интервью необыкновенно критично высказывается о собственном творчестве, порой даже чрезмерно — в частности, о экранизациях «Фердидурки» Витольда Гомбровича. Опыт работы Яна Якуба Кольского (режиссера, который, чтобы не «завалить» фильм, в значительной степени отошел от литературного первоисточника) с другим романом этого непереводимого на язык кино автора доказывает, что поражение более близкому к гомбровичевскому тексту Сколимовского вовсе не так очевидно. Ежи Сколимовский посчитал снятую в 1991 году «Фердидурку» столь тяжелым поражением, что после выхода этой картины на экраны семнадцать лет ничего не снимал. В этот период он реализовывал себя в актерской профессии.
