После прихода к власти большевиков Варшава стала одним из центров русской белой эмиграции. Здесь жило много военных, политических деятелей и артистов. В том числе Александр Вертинский, пожалуй, самый знаменитый русский певец межвоенного периода.
После Октябрьской революции началась его эмигрантская одиссея: за четверть века он успел пожить в Константинополе, Париже, Шанхае, немного – в Голливуде и несколько лет в Варшаве. Вертинский сам писал тексты своих песен (на польский их переводили, в числе прочих, Юлиан Тувим и Йонаш Кофт, в которых сочетались традиции русского романса и атмосфера декадентства. В образе печального Пьеро он пел декадентские романсы о богемной жизни, жестокой любви и наркотиках. Во II Речи Посполитой у него было множество самых настоящих фанатов: это было что-то вроде битломании. Однако хватало и критиков. Вот как, например, описывал его выступление в польском Белостоке обеспокоенный рецензент:
«На сцене стоял бледный, как смерть, с раздраженными отчего-то нервами артист и слабеньким голоском напевал свои кокаиновые песенки. А белостокские кокаинистки, нимфоманки, садистки и адепты лесбийской любви, возбужденные его произведениями, с горящими от восхищения и нездорового ажиотажа глазами, неистово рукоплескали, кричали браво и ревели от восторга. Эти овации были истинным шабашем белостокских дегенератов, от подростков до перезрелых матрон».
Другой критик отреагировал на критику Вертинского следующим пассажем:
Вертинский всего лишь зеркало своей эпохи. На зеркало неча пенять, коли рожа крива!
Сам артист не обращал на критику особого внимания и свое пребывание в Польше вспоминал с удовольствием. Уехать ему пришлось по весьма прозаической причине: ему не продлили визу с разрешением на выступления.
