Алфавит Ольги Токарчук
Призывы читать Ольгу Токарчук после присуждения ей Нобелевской премии по литературе — в дни, когда ее книг днем с огнем не найти в книжных магазинах, — выглядят провокационно. А наша небольшая подборка цитат из ее произведений способна лишь подогреть читательский интерес. Тем более что автора «Книг Якова» едва ли можно упрекнуть в равнодушии и банальности.
В ожидании дополнительных тиражей книг Ольги Токарчук вспомним избранные фрагменты из ее текстов. Конечно, наша подборка — лишь верхушка айсберга. Тем интереснее будет по прочтении еще глубже нырнуть в литературный мир произведений нобелевской лауректки в поисках очередных жемчужин.
Picture display
standardowy (864px desktop)
Витрина книжного магазина в Кракове с книгами Ольги Токарчук, фото: Якуб Пожицкий / Agencja Gazeta
Picture image
olga_tokarczuk_fot_jakub_porzycki_ag_jp191010_401-2.jpg
Амвон
Было их по всему Пласковыжу восемь, это я знала точно, потому что сражалась с ними, как Дон Кихот с ветряными мельницами. Их сколачивали из деревянных жердей крест-накрест, они целиком состояли из крестов. Корявые фигуры стояли на четырех ногах, а сверху на них водружали шалаш с окнами-бойницами. Охотничьи засидки или, как их у нас называют, амвоны. Меня всегда удивляло и раздражало это название. Что проповедовали с этих амвонов? Какую благую весть несли? Не воплощение ли это гордыни, не дьявольская ли затея прозвать место, откуда убивают, амвоном?
«Веди свой плуг по костям мертвецов», пер. фрагмента Мадины Алексеевой
Бесстрашие
Умей мы взглянуть на мир с открытым забралом, честно и бесстрашно, — умерли бы от разрыва сердца.
«Бегуны», пер. Ирины Адельгейм
Вера
Пренебрежение всем ненаучным в католическом обществе удивляет. Подвергается сомнению влияние Луны на человека — ее сила движет миллиардами гектолитров воды в океанах — при этом сохраняется вера в значительно более иррациональные вещи, например, непорочное зачатие или воскрешение из мертвых.
«Путем ереси», «Tygodnik Powszechny», 2014-19-10, пер. фрагмента Мадины Алексеевой
Выдумка
Впервые в жизни я писала о себе, но с изумлением вдруг обнаружила, что получается не столько о себе, сколько о ком-то другом, что невозможно быть одновременно наблюдателем и наблюдаемым, объектом познания и познающим. Вероятно, поэтому в любых, какие ни возьми, мемуарах чувствуется фальшь, а любая автобиография на поверку — выдумка.
«Игра на разных барабанах», под ред. Ксении Старосельской
Гнев
Порой, когда Человек испытывает Гнев, все кажется очевидным и простым. Гнев упорядочивает, показывает мир внятным и сжатым, а кроме того — в Гневе возвращается дар Ясности Видения, который трудно обрести в иных состояниях.
«Веди свой плуг по костям мертвецов», пер. фрагмента Мадины Алексеевой
Picture display
standardowy (864px desktop)
Краянов, дом, в котором жила Ольга Токарчук, фото: Корнелия Гловацкая-Вольф / Agencja Gazeta
Picture image
krajanow_dom_olga_tokarczuk_fot_kornelia_glowacka-wolf_ag_kgw151006_008-2.jpg
Грусть
Грусть — важное слово в определении мира. Она лежит в основе всего, это пятый элемент, квинтэссенция.
«Веди свой плуг по костям мертвецов», пер. фрагмента Мадины Алексеевой
Дополнение
Раз есть закон и порядок, должно быть еще нечто такое, что этот закон дополняет и вместе с тем ограничивает — хаос и небытие. Небытие и хаос.
«Э. Э.», пер. фрагмента Мадины Алексеевой
Жизнь
Люди постоянно нуждаются в чем-то необычном, в чудесах, безумствах. И зачем? Чтобы с еще большим рвением оправдывать свою обычную жизнь.
«Э. Э.», пер. фрагмента Мадины Алексеевой
Знание
Знание, которым человек обрастает, ничего не меняет в нем или меняет лишь с виду, снаружи: одна одежка вместо другой. Ну а тот, кто учится через вбирание в себя, проходит постоянные трансформации, поскольку воплощает в своем существе то, чему учится.
«Правек и другие времена», пер. Татьяны Изотовой
Искусство
Я хочу терять свое безопасное равновесие и возвращаться к нему на ином уровне, мудрее, лучше, сознательнее. Но с другой стороны, искусство, нацеленное на один лишь эпатаж, вызывает во мне стыд. На мой взгляд, это китч. Недавно я видела в Вене работы Нитча, эти знаменитые картины, написанные кровью баранов, убитых на глазах шокированных (хотя отчасти довольных) венских мещан. Кровь уже потемнела, она крошится и отпадает. Эти картины вдруг показались мне гробами. Время их сокрушило, и от былых скандалов Нитча для меня не осталось ничего, кроме осознания, что просто ради создания этих работ кто-то должен был потерять то единственное, что у него было, — жизнь.
«Зачем нужно искусство? Часть 1. Беседы с писателями», пер. фрагмента Мадины Алексеевой
Picture display
standardowy (864px desktop)
Ольга Токарчук, фото: Гражина Макара
Picture image
tokarczuk olga portret gm 1_6234097_13_0.jpg
Конформизм
Католицизм не способствует смелости мышления, экспериментам с идеями, он консервативен и осторожен. Изменения в нем происходят медленно и только в ситуации, когда уже невозможно дальше стоять на своем. Подобная атмосфера благоприятствует двум столпам польской религиозной культуры — конформизму и лицемерию.
«Путем ереси», «Tygodnik Powszechny», 2014-19-10, пер. фрагмента Мадины Алексеевой
Кризис
Во времена тотального кризиса, войны, общественных волнений налицо тенденция к возвращению простых и даже вульгарных порядков. Складывается впечатление, будто долгий период относительного спокойствия после Второй мировой войны заканчивается и, быть может, будут преданы забвению все общественные достижения последних пятидесяти лет. Женщины вновь примутся щипать корпию, животные вновь станут мясом, традиционная семья станет единственной мыслимой базовой «ячейкой общества», эксплуатация — единственной мыслимой экономикой, а насилие — единственной мыслимой политикой. Боюсь, через несколько лет мы осознаем, что жили в хорошие времена, безвозвратно канувшие в прошлое.
«Путем ереси», «Tygodnik Powszechny», 2014-19-10, пер. фрагмента Мадины Алексеевой
Медитация
После обеда, когда, выехав из санатория, она спускалась по крутому серпантину в долину, ей пришлось остановиться перед самым поворотом — резким, скользким и опасным. Чтобы избавиться от наледи, асфальт не скупясь посолили. Дорогу перегородило стадо коров — не обращая ни малейшего внимания на гудки, они слизывали соль. Вид у них был спокойный и счастливый; мягкие замшевые веки опущены, взгляд упрятан за занавесями чудесных ресниц. Коровы лизали соль неспешно и серьезно — безучастно. В зимних металлических сумерках, посреди шоссе, это были уже не животные. Они казались существами, что шли к своему безразличию путем многолетних медитаций.
«Последние истории», пер. Ирины Адельгейм
Мировоззрение
У нас есть мировоззрение, а у Животных мирочувствование, понимаешь?
«Веди свой плуг по костям мертвецов, пер. фрагмента Мадины Алексеевой
Мудрость
Ашер Рубин считает, что большинство людей глупы и что человеческая глупость приводит в мир грусть. Это не грех и не врожденная черта, а просто неправильный взгляд на мир, ошибочная оценка того, что видят глаза. В итоге люди замечают все по отдельности, каждую вещь в отрыве от остальных. Настоящая мудрость — это искусство увязывания всего со всем, тогда-то и проступает истинная форма вещей.
«Книги Якова», пер. фрагмента Мадины Алексеевой
Общность
Нет, нет, люди в нашей стране не умеют объединяться и создавать общность (...). Это страна индивидуалистов-невротиков, каждый из которых, стоит ему только оказаться среди других, начинает поучать, критиковать, обижать и демонстрировать свое несомненное превосходство.
«Веди свой плуг по костям мертвецов», пер. фрагмента Мадины Алексеевой
Picture display
standardowy (864px desktop)
Кадр из фильма «След зверя», реж. Агнешка Холланд, 2016. На фото: Агнешка Мандат, фото: Роберт Палка / Next Film
Picture image
Kadr z filmu "Pokot" w reżyserii Agnieszki Holland, 2016. Na zdjęciu: Agnieszka Mandat, fot. Palka Robert/Next Film
Очевидность
Я уверена, что признание чего-либо очевидным никак не связано с фактами, это скорее вопрос общественного договора и привычек нашего разума, поэтому оно в большей степени относится к области психологии, нежели физики.
«Момент медведя», пер. фрагмента Мадины Алексеевой
Паломничество
Цель всякого моего паломничества — другой паломник.
«Бегуны», пер. Ирины Адельгейм
Разум
Когда верили, что мир плоский, он был плоский: никто не путешествовал за моря, не выходил за пределы. Для геоцентричной Солнечной системы провели вполне убедительные математические расчеты, имевшие прагматическое применение — можно было предсказать затмения и умело составлять календари. Наш разум любой ценой поддерживает то, во что мы верим. Именно поэтому так тяжело изменить мир.
«Момент медведя», пер. фрагмента Мадины Алексеевой
Революция
Революции не любят клоунов, сами-то они всегда смертельно серьезны.
«Игра на разных барабанах», под ред. Ксении Старосельской
Смысл
Лучи фар вязнут в бесформенных обочинах, но открывают полукруг подвижной сцены, постоянно убегающей вперед в надежде отыскать наконец впотьмах своего актера. Дальний свет бесполезен, он извлекает из мрака одну только молочную зимнюю дымку, что нависает над миром.
«Застывшее дыхание трупа», — думает женщина за рулем; «дыхание трупа», оксюморон — слова противоречат друг другу, но вместе каким-то чудом приобретают смысл.
«Последние истории», пер. Ирины Адельгейм
Совершенство
Люди — которые ведь и сами являются процессом — боятся того, что непостоянно и переменчиво, поэтому они выдумали нечто, чего не существует, — неизменность. И решили: то, что вечно и неизменно, является совершенным.
«Правек и другие времена», пер. Татьяны Изотовой
Страх
А поскольку евреи все время боятся, — думает Моливда, — пана, казака, несправедливости, голода и холода, из-за чего живут в вечной тревоге, — то Яков становится для них избавлением. Отсутствие страха — словно ореол. В нем можно греться, можно подарить немного тепла маленькой, иззябшей, перепуганной душе.
«Книги Якова», пер. фрагмента Мадины Алексеевой
Ступни
Мне всегда казалось, что наша самая интимная и личная часть тела — это ступни, а вовсе не гениталии, сердце или даже мозг, не столь важные органы, значение которых переоценивают. Именно в ступнях прячется все знание о Человеке, туда стекает с тела сокровенный смысл того, кто мы есть на самом деле и как относимся к земле. В прикосновении к земле, на стыке ее и тела уместилась вся тайна — что мы созданы из элементов Материи и вместе с тем чужды ей, обособлены. Ступни — наш штепсель.
«Веди свой плуг по костям мертвецов», пер. фрагмента Мадины Алексеевой
Существование
Люди думают, что живут более интенсивно, чем животные, чем растения, и уж тем более — чем вещи. Животные инстинктом чувствуют, что живут более интенсивно, чем растения и вещи. Растения видят во сне, что живут более интенсивно, чем вещи. А вещи просто существуют во времени, и это существование во времени является жизнью в большей мере, чем что-либо иное.
«Правек и другие времена», пер. Татьяны Изотовой
Picture display
standardowy (864px desktop)
Окрестности Краянова, где жила Ольга Токарчук, фото: Корнелия Гловацкая-Вольф / Agencja Gazeta
Picture image
krajanow_dom_olga_tokarczuk_fot_kornelia_glowacka-wolf_ag_kgw151006_026-2.jpg
Тюрьма
Тюрьма не снаружи, а внутри каждого из нас. Быть может, мы не умеем без нее жить.
«Веди свой плуг по костям мертвецов», пер. фрагмента Мадины Алексеевой
Цитата
Когда мы переписываем и цитируем, мы возводим здание познания, размножая его, точно мои овощи или яблоньки. Переписывать — как привить дерево; цитировать — как посеять семена.
«Книги Якова», пер. фрагмента Мадины Алексеевой
Человек
Когда у тебя крошечный ребенок, можно ни о чем не задумываться, все очевидно и естественно. Прижимание младенца к груди, его тяжесть, запах — родной и трогательный. Но младенец — не человек. Человеком он становится, когда вырывается из рук и говорит «нет».
«Бегуны», пер. Ирины Адельгейм
Чужой
Хорошо не понимать языка, не понимать обычаев, блуждать словно дух среди других, далеких и неузнаваемых. Тогда пробуждается особая мудрость — умение догадываться, улавливать неочевидное. Пробуждается и сообразительность, и прозорливость. Человек чужой обретает новую точку зрения, он волей-неволей становится своего рода мудрецом (...) Лишь чужой по-настоящему понимает, что такое мир.
«Книги Якова», пер. фрагмента Мадины Алексеевой