Анджей Вайда это все удивительно уместил в одноименном фильме. Самого автора книги тоже — он встречает главного героя на кладбище. Там проходят похороны лучшего друга Виктора. С похорон все и начинается. Ярослав Ивашкевич, самый что ни на есть настоящий, вдруг замечает, как человек у могилы теряет сознание и заинтересовывается — в чем тут дело? Начинает свое расследование. В финале фильма он сидит вместе с героем в одном вагоне. Улыбается, за героя рад, что тот жив-здоров. Виктор бежал за поездом, чуть не опоздал, но догнал. Между этими двумя событиями — летняя жизнь глухого поместья, где бездельничают, объятые зноем, хозяева и гости. Жара упала желто-зеленым покрывалом на окрестности. Жара и есть — upał по-польски. Раздвижной стол накрыт скатертью-самобранкой. Мед, огурцы, творог, варенья (konfitury) из всевозможных ягод несут и несут из кладовки. Кладовая — это spiżarnia (спижарня). Месяц, наверное, медитировала я над этим словом, пока оно не стало родным и привычным. Звучит танцевальный мотивчик. На сто километров вокруг — никого. Луга, поля, леса и пианино. Бьет колокол. Туня, младшая сестра, идет с Виктором на кладбище. На могилу сестры Фели. Звонит колокол, Туня спохватывается: «To na podwieczorek (это на полдник)». Жизнь по колоколу. Будто в советской жизни по гудку. Тетя рассказывала, что когда после войны они жили в деревне, по гудку лесозавода начинался день, а когда давал свисток первый поезд на близлежащей железной дороге, значит, пора было выходить в школу.