«Пепел» стал одним из главных фильмов о том, что на войне нет места героизму, и что с ее помощью нельзя чего-либо достичь. Поляки, желавшие с помощью Наполеона освободить свою родину, воевали против всех. Они маршировали по дорогам Италии, резали австрийцев в своих землях, убивали чернокожих солдат на Антильских островах, насиловали и уничтожали мирных испанцев — старух, монахинь, детей... В этом безумии исчезло целое поколение. Вайда ясно дает понять, что таких поколений будет много. Зрителю становилось понятно, что он снимал фильм о тогдашних молодых людях, своих современниках. Казалось, им снова предстояло растратить жизнь без смысла и надежды.
Финал «Пепла» — ослепший Рафал бредет по заснеженной российской равнине вслед за санями, на которых сбегает прочь из Москвы Наполеон, — стал одной из главных метафор фильма.
Неудивительно, что многие в Польше встретили фильм с нескрываемой неприязнью. Картина Вайды прямо противоречила всему, что декларировали власти. Это было кино не о величии польского народа, а о его вине, грехах и иллюзиях. Хотя речь шла о наполеоновских войнах, критики «Пепла» заявили, что в фильме есть явный намек на зависимость Польши от Советского Союза, на новые иллюзии, которыми живут очередные поколения.
Группа партийных чиновников, возглавляемая министром внутренних дел Мечиславом Мочаром, стала яростно критиковать Вайду и его ленту. Мочаровцы (именно так стали называть наиболее ангажированных апологетов властвующей идеологии) заявляли, что польские солдаты и офицеры не могли вести себя на войне неподобающим образом. По их мнению, режиссер сознательно подрывал веру поляков в своих героев и разрушал идеалы. Сам Вайда объяснял, что все, что он снимал, есть и в романе Жеромского. На критиков такие доводы не действовали.
«Пепел» вызвал в обществе широкую дискуссию, которая скоро перестала быть конструктивной. Уже намечалась кампания по борьбе с сионизмом. Вайду — главным образом за то, что во многих его фильмах вторым режиссером был Януш Моргенштерн — стали называть «любителем евреев» и «скрытым евреем». К 1968 году кино вообще превратилось из искусства, которое власть считала идеологическим, в «еврейский антипольский заговор». Уехал из страны Александр Форд, тот самый режиссер «Крестоносцев», которого так любили функционеры ПНР. Вскоре после отъезда он покончил жизнь самоубийством. Вайда же смог пережить те годы.
«Пеплу» Вайды в минувшем году исполнилось пятьдесят лет. Ленту отреставрировали и стали снова показывать в кинотеатрах. Многие журналисты, писавшие о фильме, пришли к выводу, что за эти годы он не потерял своей актуальности. В том же 2015 году на экраны вышла «Кербела», рассказывавшая об участии поляков в Иракской войне. Как будто бы и не было тех 200 лет, которые миновали с момента пребывания легионов в Испании.
