От фрашек до макабресок. Пегас дыбом, или Польская юмористическая поэзия

stefan-kisielewski-czeslaw-milosz-fot-slawek-bieganski-forum-0431143803.jpg, default, Стефан Киселевский и Чеслав Милош строят рожи. Фото: Славек Беганьский / Forum

#язык и литература

Альтруитки, фиглики, отводки, макабрески, алфавитязи, лучшики, туристихи, шимберики... Что это — бестиарий невиданных зверушек или коллекция насмешливых прозвищ? Ни то, ни другое! Это — жанры польской юмористической поэзии, выдуманные самими поэтами, большими острословами и зубоскалами. Игорь Белов предлагает насладиться особым смаком польского поэтического юмора.

Фрашки

Picture display

standardowy (864px desktop)

«Бабинская республика». Картина Яна Матейко (1881). Фото: Национальный музей в Варшаве

Picture image

jan_matejko_-_rzeczpospolita_babinska.jpg

Фрашка — самый известный и почтенный жанр польской юмористической поэзии. Его название происходит от итальянского слова «frasca», то есть «шутка, безделица», а также французского «frasque» («шалость»). Итало-французские корни термина легко объяснимы — в XVI веке поляки стали ездить в Италию за образованием и хорошими манерами. А первым слово «фрашка» в литературном контексте употребил выдающийся поэт польского Возрождения Ян Кохановский, назвав так свои короткие стихотворения шутливого, сатирического и фривольного содержания. Он и стал, что называется, «отцом жанра», хотя, конечно же, свои фрашки он писал не без оглядки на античные эпиграммы.

Thumbnail — Ян Кохановский на гравюре Александра Регульского. Источник: CBN Polona

С 1564 года Кохановский служил королевским секретарем при дворе Сигизмунда II Августа — там он и начал писать фрашки, благо, придворная жизнь давала обильный материал для эпиграмм. Многие фрашки Кохановского были посвящены столичным красавицам, ранившим сердце поэта: «Как на твое надеялся я слово! / Ведь ты сдержать его была готова. / Но слово женщины — всегда, везде — / Написано на ветре, на воде!» (перевод Всеволода Рождественского). Придворная карьера у Кохановского не задалась, зато литературный талант и чувство юмора остались при нем, так что к жанру фрашек поэт регулярно обращался и после того, как вышел в отставку и поселился в своем имении в Чарнолесье на Сандомирщине. Именно тогда Кохановский становится завсегдатаем на заседаниях «Бабинской республики» — веселого литературного кружка, собиравшегося в селе Бабин неподалеку от Люблина.

Picture display

standardowy (864px desktop)

Поместье Яна Кохановского в Чернолесье, фото: Яна Влодарчик/ Forum

Picture image

full_czarnolas_jan_kochanowski_forum_770.jpg

Публиковать фрашки Кохановский не спешил, они расходились в основном в рукописях. Возможно потому, что в этих стихах, в основном посвященных эротическим и алкогольным эксцессам, слишком многие были названы по именам. Вот, например, фрашка «О докторе испанце», в которой изображен ученый Петр Ройзьюш по прозвищу Испанец:

Text

— «Наш доктор спать пошел, отдав поклон.

Не хочет ужина дождаться он».

— «Пускай идет! Найдем его в постели

И станем пить, как прежде пили, ели.

Отужинав, к испанцу мы пойдем!».

— «Пойдем с кувшином, налитым вином.

Впусти нас, доктор, брат родной по вере!»

Он не впустил, зато впустили двери.

— «Одна ведь чарка, доктор, не вредна!»

А он в ответ: «Ох, если бы одна!»

Мы от одной до девяти добрались.

У доктора мозги перемешались.

— «Беда мне пить порядком круговым:

Лег трезвым спать я, встал же — пьяным в дым!»

Author

Перевод Всеволода Рождественского

Picture display

standardowy (864px desktop)

Кадр из фильма «Месть», 1956 г. Фото: Киностудия «Kadr» / Национальная фильмотека / www.fototeka.fn.org.pl

Picture image

szlak_alkoholi_film.jpg

Трехтомное собрание фрашек было издано только в 1584 году, в последний год жизни Кохановского. Читая их, поражаешься не только остроумию автора, но и его технической виртуозности. Например, фрашка «Раки» написана так, что каждая строка приобретает противоположный смысл, если читать ее целыми словами справа налево (ведь рак пятится назад). А изюминка фрашки «К Барбаре», процитировать которую целиком нам не позволяют приличия, основана на скрытой рифме: в каждой четной строке напрашивающиеся рифмы намеренно опущены и заменены нейтральными фразами, маскирующими насмешку над пожилой вертихвосткой:

Text

Пляшешь ты довольно слабо,

Поберечься надо, ба(ба)...рбара!

Черт вдохнул в тебя свой жар,

Любит он и тех, кто ста(р)...новится бойким.

Рад выкидывать он штуки,

У тебя ж, Барбара, вну(ки)...три много огня.

Береги честь пуще глаза,

Чтоб друзьям не знать от(каза)...говорок.

Author

Перевод Всеволода Рождественского

Picture display

standardowy (864px desktop)

Феликс Заблоцкий, «Ян Кохановский, сидящий под липой», 1864, фото: Polona.pl

Picture image

jan_kochanowski_pod_lipa_polona.jpg

Прошли столетия, но жанру фрашек, как оказалось, была суждена долгая жизнь. В межвоенной Польше фрашки иногда писал Юлиан Тувим. Вот, например, его фрашка «Съезд», высмеивающая тогдашних политиков:

Text

Когда съезжаются злодеи,

Всегда пекутся об Идее.

Author

Перевод Анатолия Гелескула

Мастером остросатирических фрашек был поэт Ежи Пачковский, не упускавший возможности уколоть «санационную» II Речь Посполитую с ее ксенофобией и религиозным ханжеством:

Text

По двум причинам — они просты —

Польша мне опостыла:

слишком много святой воды,

слишком мало обычного мыла.

Author

Перевод Игоря Белова

Picture display

standardowy (864px desktop)

Станислав Ежи Лец и Веслав Боровский, Галерея Кривого Колеса, Варшава, 1960 г., фото Тадеуш Рольке / Agencja Gazeta

Picture image

stanislaw_jerzy_lec_portrety_ag_1.jpg

И, конечно же, все возможности жанра с блеском использовал выдающийся польский поэт, сатирик и автор нестареющих афоризмов Станислав Ежи Лец. В его фрашках — веселых и вместе с тем горьких — отразился весь XX век (достаточно вспомнить хрестоматийное «Кровь — не вода! Течет — не беда!»), ставший эпохой не одиночек, но масс:

Text

На свете ты не один: за углом, за этим вот домом

Ждет тебя человек. Тоже не один. С ломом.

Author

Перевод Владимира Британишского

Автор «Непричесанных мыслей» был гуманистом, не питавшим иллюзий относительно человеческой природы — этому научил его лагерный опыт. Одна из его фрашек носит безжалостное название «О человеке»:

Text

Начальника лагеря спросили в судебном зале:

«Зачем же вы в землю живьем людей зарывали?»

А тот, сокрушенный, ответил адептам права:

«Убить человека я не решился бы, право!»

Author

Перевод Владимира Британишского

Впрочем, горькая ирония у Леца часто сменяется живым и беззаботным юмором: «Касса / срочно возьмет на работу царя Мидаса» или «Коль штаны с тебя упали, / гордый вид спасёт едва ли» (перевод Андрея Базилевского)

Фиглики

В эпоху польского барокко существовала еще одна разновидность фрашки, называемая фигликом (от польского слова «figiel», то есть «шалость, проделка»). Фиглики писал предшественник Кохановского, Миколай Рей. В его самой известной книге, сборнике восьмистиший под названием «Зверинец, в котором верно описаны виды разного положения людей, зверей и птиц, их приключения и обычаи» (1562), для фигликов отведен последний, очень обширный раздел. Юмор и сатира Рея зачастую были весьма фривольного свойства, на грани вульгарности. Но ведь в нашей жизни полно явлений, о которых иначе не скажешь! К примеру, фиглик Рея «Члены тела сердце царем избрали» не потеряет своей актуальности никогда:

Text

Члены тела на царство Сердце посадили,

Живот в Сенат, Десницу в Министры срядили.

Жопа метила в Думу. Министр не дал ходу.

А она пригрозила: «Учиню-де шкоду!»

Тут нужда им приперла. Жопа ни в какую:

«Сами и управляйтесь, я чести взыскую».

Дали ей место в Думе, а Министр отныне

Утирать ее должен, хоть и старше в чине.

Author

Перевод Асара Эппеля

Лимерики

Picture display

standardowy (864px desktop)

Мачей Сломчинский, 1996, фото: Мачей Зенкевич / Agencja Gazeta

Picture image

maciej_slomczynski-1996-fot-maciej-zienkiewicz-ag_sl5-mz.jpg

Изобретателем лимериков, коротких пятистиший шутливо-абсурдистского содержания, считается английский поэт и художник Эдвард Лир, хотя корни этого вечнозеленого жанра уходят в античную и древнеирландскую поэзию. Классический лимерик пишется так: в первой строке обязательно упоминается топоним, приходящийся родиной герою лимерика (например, «Молодой человек из Руана» или «Старушенция, жившая в Гафре»), затем к этому топониму «подрифмовывается» некое качество или действие, после чего оно «выворачивается наизнанку», создавая комический эффект.

У поляков, как известно, чувство юмора специфическое, абсурдистское (сказывается исторический опыт — чего-чего, а абсурда в истории Польши хватало). Немудрено, что лимерики быстро пришлись польским поэтам по вкусу. Рекордсменом в этом деле считается Мачей Сломчинский — писатель, поэт, сценарист, переводчик «Улисса» и «Приключений Гулливера». В его творческом багаже — около четырех тысяч лимериков, в основном скабрезного содержания. По причине их непечатности, распространялись они в списках — некоторые из лимериков Сломчинский издал только на старости лет, когда терять было уже нечего, назвав сборник «Гнусные лимерики» («Limeryki plugawe», 2001). Книжку проиллюстрировал легендарный польский карикатурист Анджей Млечко, и она стала бестселлером. Вот один из самых невинных лимериков оттуда:

Text

Сочинял коммерсант из Америки

в обстановке интимной лимерики.

Правда, дамы страдали,

ибо в самом финале

он ревел, как белуга в истерике.

Author

Перевод Игоря Белова

Maciej Słomczyński, 1986., fot. Wojciech Plewińsk — Мачей Сломчинский, 1986. Фото: Войцех Плевинский

Скорость, с какой Сломчинский их сочинял, впечатляла. В 1960 году писатель ехал поездом в Рим через Австрию и Италию в компании актера Густава Холоубека, с которым побился об заклад, что напишет по лимерику на каждую станцию, мелькнувшую за окном вагона. Сломчинский выиграл спор, однако с лимериками «завязал» до конца своих дней — видимо, наступило что-то вроде творческого выгорания.

Уже в конце жизни Сломчинский вспоминал дружеские посиделки в краковском Доме литераторов на улице Крупничей в 1950-е годы, где он экспромтом выдавал один лимерик за другим:

Text

...каждый мог предложить какое-нибудь географическое название, а желающий в течение нескольких секунд отвечал ему лимериком. Участников этих собраний уже нет в живых. Нас осталось двое: я и одна молодая хорошенькая девушка, которая аккуратно попивала водку и заходилась от смеха, слушая стишки, содержание которых вогнало бы в краску любого уголовника-рецидивиста. Ее звали... дайте-ка мне припомнить... Вислава Шимборская.

Picture display

standardowy (864px desktop)

Вислава Шимборская, 2003. Фото: Анна Качмаж / Reporter / East News

Picture image

wislawa szymborska 2003 east news 3_6606411.jpg

Вислава Шимборская действительно была большой любительницей лимериков и не без лукавства называла их любимым жанром. Польская нобелиатка существенно расширила жанровые границы, ее лимерики часто начинаются с представления реального или выдуманного персонажа. Звуковая виртуозность и словесная игра делают лимерики Шимборской практически непереводимыми — во всяком случае, адекватно воспроизвести их на другом языке можно лишь приблизительно. В качестве примера приведу свой перевод лимерика Шимборской о Мао Цзэдуне, вся соль которого заключена в искажении польских слов «niemało» («немало»), «pisało» («писало») и «się bało» («боялось») с тем, чтобы они лучше рифмовались с именем «великого кормчего»:

Pewien działacz imieniem Mao
narozrabiał w Chinach niemao.
Dobrze o nim pisao
Usłużne «Żenmin Żipao»,
Bo się bardzo tego Mao bao.

Председатель по имени Мао
дел наделал в Китае немао.
Выпив чашечку чао,
он писал в дацзыбао:
«Ренегаты, вас тут не стояо!»

Picture display

standardowy (864px desktop)

Збигнев Дмитроца. Фото: Якуб Ожеховский / Agencja Gazeta

Picture image

zbigniew-dmitroca-fot-jakub-orzechowski-ag-jo151215_103_2.jpg

Среди современных польских писателей подлинным асом лимериков (да и других головоломных литературных форм) можно назвать поэта, переводчика и замечательного детского писателя Збигнева Дмитроцу. Он начал сочинять лимерики в 1990-е годы для газеты «Dziennik Lubelski», а затем написал целую книгу «Алфавит имен» («Alfabet imion», 2000), сочинив по лимерику на каждое польское женское и мужское имя (а заодно и на каждый знак зодиака). Вот, например, лимерик для Алиции:

Text

У пытливой — до боли — Алиции

сильный пол вызывает амбиции:

вроде ты не бандит,

но она позвонит

и воскликнет: «Откройте, полиция!»

Author

Перевод Игоря Белова

А вот — для Романа:

Text

Романтичный и пылкий Роман

всем известен как эротоман.

Вечно обожжена,

его кличет жена:

«Сексуальный ты мой пироман!»

Author

Перевод Игоря Белова

Туристихи, алфавитязи и шимберики

Picture display

standardowy (864px desktop)

Станислав Баранчак, 1991, фото: Александр Ялосинский / Forum

Picture image

full_baranczak_forum_123_770.jpg

Но лимерики — все-таки английское изобретение, ничего специфически польского в них как-будто бы нет. И чтобы как-то разнообразить пейзаж польской юмористической поэзии, выдающийся польский поэт, переводчик и мастер лингвистических игр Станислав Баранчак придумал сразу несколько новых поэтических жанров, быстро освоив их на практике. Результаты поэт продемонстрировал в веселой книге «Пегас остолбеневший» («Pegaz zdębiał», 1995), название которой отсылает к сборнику стихотворных пародий Юлиана Тувима «Пегас дыбом» («Pegaz dęba», 1950). Сам же Тувим явно вдохновлялся книгой советских поэтов-юмористов «Парнас дыбом: Про козлов, собак и Веверлеев» (1925).

Вместо классических лимериков Баранчак писал «шимберики» (то есть лимерики, посвященные Виславе Шимборской), «америки» (лимерики на американские темы), «либерики» (лимерики, посвященные писателю Антонию Либере), «безримфмерики» (лимерики без рифмы)... В общей сложности около семидесяти разновидностей лимериков! Баранчак также изобрел «туристихи», или «кореспондеи». Туристих — короткое стихотворение, которое пишется на открытке из какого-нибудь далекого экзотического города, а начинаться туристих должен непременно с фразы «Привет из...», к примеру, «Привет из Флориды, / тут роскошные виды...» или «Привет из Шампани, / чужой глухомани...»

Picture display

standardowy (864px desktop)

Яцек Возняковский и Станислав Баранчак, США. Фото из архива Возняковских / East News

Picture image

full_baranczak_jacek_wozniakowski_east_news_770.jpg

А еще поэт придумал «алфавитязи». Примерно так можно перевести изобретенный Баранчаком неологизм «alfabeton», составленный из двух польских слов — «alfabet» («алфавит») и «beton» («бетон»): это, как сказал бы кэрролловский Шалтай-Болтай, классическое слово-портмоне, которое, если его «раскрыть», обнаруживает два отделения. Алфавитязь — это одностишие, содержащее все буквы алфавита, например: «В чащах юга жил бы цитрус? Да, но фальшивый экземпляр!» Как говорил Баранчак, с помощью алфавитязя можно проверить, все ли клавиши вашей клавиатуры (на машинке или компьютере) на месте.

Москалики

Обложка книги Виславы Шимборской «Стишки для взрослых детей». Фото: пресс-материалы издательства

Создатель новых поэтических форм, Баранчак недаром посвящал лимерики Виславе Шимборской — польская нобелиатка тоже была мастерицей, если не вовсе рекордсменкой, по части изобретения забавных поэтических жанров со смешными названиями: «альтруитки», «лучшики», «москалики», «отводки»... Они были собраны поэтессой в книгу «Стишки для взрослых детей» («Rymowanki dla dużych dzieci», 2003).

Большую популярность среди знакомых Шимборской и ее почитателей приобрели «москалики» — короткие юмористические четверостишия о разных народах. Жанр «москаликов» пародирует стихотворение польского поэта, участника Ноябрьского восстания 1830 года Райнольда Суходольского «Полонез Костюшко» («Polonez Kościuszki»), содержащего, в частности, такие строчки:

Text

Если б кто сказал, что братья

Ляхам москали-бандиты,

Мог того бы расстрелять я

Под костёлом кармелитов.

Author

Перевод Валерия Тихонова

Эта строфа, хоть и вполне обоснованно звучавшая во время обороны Варшавы от царских войск осенью 1831 года, вне контекста смотрится, конечно, неполиткорректно. Но в том-то и проявились мудрое чувство юмора Шимборской, что из ура-патриотической лирики она смогла сотворить юмористический жанр, высмеивающий все национальные комплексы вместе взятые.

Picture display

standardowy (864px desktop)

Вислава Шимборская и ее секретарь Михал Русинек, Краков, 2003 год, фото: Михал Мутор / AG

Picture image

rusinek_szymborska_ag.jpg

Классический «москалик» пишется так: первые две строки содержат суждение о каком-либо народе или стране, начинающееся со слов «Кто скажет, что...», в третьей строке высказывается угроза по адресу потенциального автора суждения, четвертая же указывает на место, где угроза будет осуществлена. Как правило, это какая-нибудь религиозная святыня, известный храм или что-нибудь в этом роде. Вот несколько примеров «москаликов» Шимборской в переводе Валерия Тихонова:

Text

***

Кто мне скажет, что Уганда —

Лишь заштатный полустанок,

Будет выслан мной в Руанду,

В монастырь фелицианок.

***

Кто мне скажет, что поляки

Хулиганят в электричках,

С тем сойтись готов я в драке

Возле церкви на Куличках.

***

Кто «наедет» на мормонов,

Без причины их облаяв,

Будет бит мной под иконой

Чудотворца Николая.

Альтруитки

Picture display

standardowy (864px desktop)

«Выклеянка» Виславы Шимборской, подаренная Виктору Ворошильскому, 1984. Работа любезно предоставлена Натальей Ворошильской

Picture image

Wisława Szymborska, To Wiktor Woroszylski, 1984, postcard, photo courtesy of Natalia Woroszylska

Еще один жанр юмористической поэзии, придуманный Виславой Шимборской — «альтруитки». Как явствует из названия, стишки эти взывают к высоким чувствам гуманизма, пробуждая в читателе желание помочь ближнему, будь то человек или животное. В отличие от «москаликов», «альтруитки» — двустишия. При этом «помощь» предлагается самая парадоксальная, например:

Text

Дай крольчихе отдохнуть —

сам размножься как-нибудь.

Или:

Text

Помоги, дружок, бульдогу —

подними за него ногу.

Author

Перевод Игоря Белова

Лучшики

Picture display

standardowy (864px desktop)

«Скажи, пожалуйста, еще раз, что мы хорошо сидим, а то я все время об этом забываю». Анна Гославская-Липинская, рисунок из книги «Ha Ha Ha-Ga» (изд-во «Fundacja Bęc Zmiana»), фото: Музей карикатуры им.Эрика Липинского

Picture image

Anna Gosławska-Lipińska, rysunek z książki "Ha Ha Ha-Ga", wydawca: Fundacja Bęc Zmiana, fot. Muzeum Karykatury im. Eryka Lipińskiego

«Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда...», — писала Анна Ахматова. История изобретения Шимборской еще одного юмористического стихотворного жанра — «лучшиков» — подтверждает этот знаменитый тезис. По легенде, в одном из краковских ресторанов поэтесса увидела, что в меню кто-то из посетителей приписал от руки: «Лучше всю жизнью питаться падалью, чем отведать здешние фляки!» Этот «вопль души» вдохновил Шимборскую на новую литературную забаву, и она с энтузиазмом принялась за написание «лучшиков» (по-польски этот жанр называется «lepieje», от слова «lepiej», то есть «лучше») — коротких двустиший, предостерегающих от употребления в пищу каких-либо блюд.

Picture display

standardowy (864px desktop)

Реакция Виславы Шимборской на новость о присуждении ей Нобелевской премии по литературе, Закопане, 1996, фото: Адам Голец / AG

Picture image

full_szymborska_wislawa_agolec_ag_770.jpg

Схема написания «лучшика» проста. Первая строка должна начинаться со слова «Лучше...», затем указывается какое-нибудь ужасное жизненное обстоятельство (бессмысленная работа, идиотская ситуация, болезнь и даже смерть), выполняющее роль меньшего зла по сравнению с поеданием определенного блюда или продукта. Во второй строке должно упоминаться это самое блюдо. Например:

Text

Лучше тетка-нимфоманка,

чем на завтрак эта манка.

Лучше битым быть до хруста,

чем вот эти щи с капустой.

Лучше уж болезнь дурная,

чем такая отбивная.

Лучше сдохнуть от мигрени,

чем хозяйкины пельмени.

Лучше вечно мыть клозеты,

чем такие есть котлеты.

Author

Перевод Игоря Белова

Отводки

Picture display

standardowy (864px desktop)

Picture image

kolaze_szymborskiej_fot_fws_15.jpg

А самым популярным в народе жанром юмористических стихотворных безделок, придуманных Шимборской, по праву считаются двустишия на алкогольную тему, называемые «отводками». В оригинале этот неувядаемый жанр носит название «odwódki» (то есть «od wódki» — «от водки»). Тут все еще проще, чем с «лучшиками»: в связке с предлогом «от» упоминается алкогольный напиток, а затем следует предупреждение в духе Минздрава о печальных последствиях злоупотребления этим зельем:

Text

От водки пейзаж нечёткий

От вина вся дурь видна

От пива рвёт некрасиво

От рома не все дома

От медовухи стреляет в ухе

От узо толстеет пузо

От сливовицы дело не спорится

От коньяка нет стояка

От ликера сто дней запора

От виски тонус низкий

От мартини хана дисциплине

От текилы нет жизненной силы

От бренди болтаешь бредни

От джина кислая мина

От самогона утрата фасона

От политуры пухнет фигура

От мадеры кризис карьеры

От самбуки немеют руки

От арманьяка тревоги атака

От кюрасао теряешь дао

От кальвадоса течет из носа

Author

Перевод Игоря Белова

Макабрески

Picture display

standardowy (864px desktop)

Михал Русинек. Фото: Петр Камёнка / East News

Picture image

michal-rusinek-fot-piotr-kamionka-en_01393899_1426.jpg

«У Шимборской было очень заразительное чувство юмора», — вспоминал поэт и переводчик Михал Русинек, который много лет работал секретарем польской нобелиатки. Собственно, именно Русинек и придумал для Шимборской эти причудливые смешные названия: «москалики», «лучшики» и «отводки».

А сам Русинек, помимо замечательных стихотворений для детей, вот уже много лет пишет «макабрески» — юмористические стихи «макабрического» содержания, изрядно пропитанные черным юмором. «Макабрески» Русинека регулярно публикует популярный польский журнал «Pzrekrój». Вот, например, «макабреска» о незадачливом самодеятельном электрике:

Text

Перед тем, как отправиться в мир иной,

сказал супруге прадедушка мой:

«Дура! Кретинка! Пойми одно:

тут электричество отключено!»

Author

Перевод Игоря Белова

Picture display

standardowy (864px desktop)

Вислава Шимборская и ее секретарь Михал Русинек, Краков, 2009, фото: Томек Сикора / Forum

Picture image

szymborska_rusinek_forum.jpg

Наши читатели, заставшие конец XX века, наверняка вспомнят популярные среди позднесоветской детворы «садистские стишки»: «Маленький мальчик нашел пулемет, / больше в деревне никто не живет» или «Недолго мучилась старушка / в высоковольтных проводах. / Ее обугленная тушка / внушала птичкам жуткий страх». Трудно сказать, знаком ли Михал Русинек с этими образцами жанра, но глубинного родства между его «макабресками» и народными стихами о «маленьком мальчике» не заметить нельзя. Впрочем, «макабрески» Русинека, конечно, намного литературнее:

Text

Збышек, наш семилетний сосед,

спать не любил на теплой перине,

мечтал о море он с малых лет

и спать обожал... в стиральной машине.

Он утверждал: «Кажется мне,

будто я сплю в корабельной каюте».

Видел он волны морские во сне...

Что же дурного в такой причуде?

Но плохо закончилась эта игра,

однажды полундра, увы, случилась:

кто-то затеял стирку с утра,

на кнопку нажал — и машина включилась,

мигнула дисплеем, что твой маяк,

и выдала Збышеку черную метку:

он умер, как настоящий моряк,

а на суше такое встречается редко.

Author

Перевод Игоря Белова

Как видим, стихия польского юмора необъятнее иных морских пучин. А самое главное — жанры «альтруиток», «отводок» и «лучшиков» крайне демократичны, так что поупражняться в их сочинении может любой, не вставая от обеденного стола или не выходя с дружеской вечеринки. Ведь смех, как известно, продлевает жизнь. Если, конечно, вы — не герой «макабрески».

Язык Russian