На рубеже семидесятых и восьмидесятых годов, находясь на самой вершине славы, актриса круто изменила свою жизнь и исчезла с экранов. В поисках смысла жизни она отправилась в Индию и Тибет. Там она встретилась с Далай-ламой и нашла свой путь — медитацию и дзэн-буддизм. Малгожата шутила, что коль скоро ее отец был католиком, а мать протестанткой, то ей не оставалось ничего другого, как стать буддисткой.
Отец Малгожаты, Владислав Браунек, был офицером кавалерии. Ротмистр Войска Польского, после Сентябрьской кампании он оказался в офлаге — немецком лагере для военнопленных — в Волденберге, где руководил театром. После войны отказался вступать в Народное Войско Польское, за что был репрессирован. Из заключения вышел после смерти Сталина. Мать Малгожаты — Рута Бем.
«Семья со стороны моей мамы была лютеранского вероисповедания. Будучи протестантами, они ежедневно читали Библию и по традиции давали детям ветхозаветные имена. Так что Рута — это Руфь на польский манер. (…) Мама — практикующая лютеранка, отец — католик. До того, как встретить отца, она в течение одиннадцати лет не могла прийти к согласию со своим предыдущим женихом насчет того, в храме какой конфессии им венчаться. Мама ни за что не соглашалась идти в католический костел. И поэтому, когда отец сделал ей предложение, прежде чем ответить “да”, она первым делом предусмотрительно спросила: “А где мы будем венчаться? Я ведь протестантка”. Отец махнул рукой: “Где хочешь, мне все равно, ради тебя я бы и в православную церковь пошел…”. Это ее успокоило и уверило в том, что избранник — то, что надо. И все случилось, они поженились» (Малгожата Браунек, Артур Чесляр, «Яблоня в саду, море близко», издательство Znak, Краков, 2012).
Начало карьеры: бабочка
Кадр из фильма «Взлом», реж. Казимеж Куц, 1967. На фото: Малгожата Браунек и Мариан Опаня, фото: киностудия «Кадр» / Национальная фильмотека / www.fototeka.fn.org.pl
Малгожата Браунек училась в XVIII Лицее им. Яна Замойского в Варшаве. В 1969 году закончила актерский факультет Государственной высшей театральной школы в Варшаве. Дебютировала уже на первом курсе в роли деревенской девушки во «Взломе» Казимежа Куца. Тогда же, в 1967 году она еще сыграет в «Житии Матеуша» Витольда Лещинского и «Поездке в неизвестность» Ежи Зярника. В вузе к ее карьере в кино относились скептически, видя в ней не свидетельство успеха, а приметы аморального поведения.
«Порой я задумывалась, почему меня все время снимают, а у других моих коллег как-то не складывается. Это было для меня немного удивительно, но я была на волне и не собиралась с нее сходить. Сегодня вполне серьезно думаю, что все-таки во мне что-то было. Не только внешность. Ведь я получала эти роли, выигрывая кастинги, в которых участвовали гораздо более эффектные девушки. А выбирали все же меня» (Малгожата Браунек в: Лукаш Мацеевский, «Актрисы», Świat Książki, Варшава, 2012).
Малгожата Браунек попала в труппу Варшавского национального театра, что было недостижимой мечтой для большинства выпускниц актерской школы, однако профессионально актриса реализовалась не на театральных подмостках, а перед объективом кинокамеры. Она играла необузданных, эгоистичных девушек, которые без труда заткнут за пояс своих партнеров. Ее роль во «Взломе» получила признание критики:
«Взять хотя бы деревенскую девушку, великолепно сыгранную Малгожатой Браунек (это, пожалуй, лучшая — потому что комедийная — роль в ее карьере). Девушки чувствующей и мыслящей, хотя она должна скрывать всю гамму своих эмоций под маской дерзкой работницы, которая старается трудиться наравне с парнями. Только очень молодые люди способны относиться к своим первым чувствам так, как она — ужасно серьезно; у взрослого человека это наверняка вызовет улыбку и умиление» (Эльжбета Баневич, «Казимеж Куц», издательство Iskry, Варшава, 1999).
На съемочной площадке фильма Куца Малгожата Браунек встретилась с Марианом Опаней и Даниэлем Ольбрыхским, который спустя годы вспоминал о дебютантке так:
«Это была девица что надо: блондинка, крепко сбитая, грудь, попа — все при ней, отличная пловчиха. Мы называли ее “Мельничиха”. Во “Взломе” она сыграла свою лучшую роль» (Даниэль Ольбрыхский, «Ангелы вокруг головы», BGW, Варшава, 1992).
Прозвище «Мельничиха» Браунек получила еще в средней школе из-за того, что ее отец после переезда семьи в Варшаву стал служащим на мукомольном предприятии. Ольбрыхский передал разговор, который произошел у Куца с Вайдой:
«Не могу раскусить Браунек, — сетует Вайда. – она у тебя так хорошо играла, а я как-то насчет нее не уверен… Такая холодная, сдержанная… Как до нее достучаться?»
Казик ненадолго задумался и говорит:
«Анджеек, дорогой, она как бабочка. Эта Малгожата Браунек — она как паутинка бабьего лета. Ее нужно окружить теплым зефирчиком. Смотреть на нее, носить на руках, сдувать с нее пылинки, отогревать дыханием… А еще неплохо дать ей перед съемкой сто грамм!» (Александра Клих, «Весь этот Куц. Непокорная биография», издательство Znak, Краков, 2009).
«Охота на мух»: черная вдова
Малгожата Браунек в фильме «Охота на мух», реж. Анджей Вайда, 1969, фото: Рената Пайхель, Киностудия «Зебра» / Национальная фильмотека / www.fototeka.fn.org.pl
Кинорежиссеры видели в ней образец современной девушки убийственной красоты с модельной внешностью. В сермяжной ПНР она казалась уникальным, нездешним явлением, что вызывало недоверие к сыгранным ею персонажам и у зрителей, и отчасти у критиков. Один из рецензентов назвал ее «польским Максом фон Сюдовым», что определенным образом характеризует скорее его самого, чем Браунек. Так уж получилось, что восхищение актрисой часто было смешано с завистью.
«Впервые я увидела Малгожату Браунек в кафе отеля “Европейский”. Пахло кофе и пирожными, в сигаретном дыму маячили какие-то солидные господа адвокаты, напомаженные старички, какие-то картины: то ли морковки, то ли трамваи. И вдруг появилась Малгося, по-змеиному стройная, в платье с горизонтальными полосками. Я ощутил патологическую зависть к девушке, которая так хорошо выглядела в горизонтальных полосках — у меня это уже давно было в прошлом. (…) Малгожата тогда пришла на свидание с Анджеем Вайдой, чтобы обсудить “Охоту на мух” Януша Гловацкого. Спустя пару месяцев она сыграла эту роль, отличную роль в отличном фильме. Потом я видела ее в разных ролях, в том числе в идиотском конкурсе журнала “Экран” под девизом “Пришлите нам фото Малгожаты Браунек с закрытым ртом”. Мне действительно нравится Малгожата в “Охоте”, нравится этот рассказ, нравится этот фильм, и мне очень жаль, что его так редко можно где-нибудь увидеть» (Агнешка Осецкая в: Зофья Насеровская, Агнешка Осецкая, «Фотоностальгия. Известные и любимые в картинках и анекдотах», издательство Prószyński i S–ka, Варшава, 2003).
Малгожата Браунек с самого начала находилась в центре пристального внимания простых смертных, для которых она была скорее объектом воздыханий, чем страстных желаний. Именно такой образ главной героини, молодой женщины — надменной и расчетливой — создал Анджей Вайда, экранизируя рассказ Януша Гловацкого «Охота на мух».
«В рассказе речь шла о безвольном и беспомощном мужчине, которым манипулируют сильные женщины. Вроде бы желающие его осчастливить, но на самом деле, как это бывает, когда хотят осчастливить насильно, вгоняют бедолагу в глубокую депрессию. Герой для польского кино, а особенно для Вайды, не совсем обычный: он запутался в серой повседневности, ему не снятся по ночам ни война, ни концлагерь, ни хотя бы немец с овчаркой. А когда расстегивает ширинку, оттуда не сыплются отстрелянные гильзы.
А еще там был свежий подход к женщинам, и когда принимали ленту, представительница Лиги женщин заявила, что фильм оскорбляет полек, которые героически сдали экзамен во время оккупации. Рассказ действительно был написан в несколько женоненавистническом духе. Меня тогда как раз бросила Божена Валь — первая женщина, с которой мы вместе жили, и первая, кто уговорил меня писать. Бросила она меня, правда, по дурацкой причине — мол, я ей постоянно изменяю, — поэтому я был сильно обижен. А тут еще Беата Тышкевич бурно рассталась с Анджеем Вайдой, ну и ему тоже было что сказать на тему женщин-разрушительниц. Самое забавное, что после расставания с Вайдой Беата преспокойно согласилась на кинопробы на роль главной героини, то бишь женщины-черной вдовы. Но Вайда ее не взял, получив таким образом хоть какое-то удовлетворение. А эту роль блестяще сыграла красавица Малгося Браунек. На свою беду, в процессе съемок она влюбилась в режиссера Анджея Жулавского, который не преминул высосать ее до капли. Как видно, что-то правдивое в этом рассказе было (Януш Гловацкий, «Из головы», — М.: Новое литературное обозрение, 2008. Перевод с польского И. Подчищаевой).
Актриса вспоминала, что выбор режиссера ее смутил. Сценарий Гловацкого, фильм Вайды и она в главной роли — все это казалось невероятным: тогда она еще не очень верила в себя. «Я исходила из собственных оценок самой себя, а это не всегда надежный источник», — призналась Браунек.
Прессу облетели фото актрисы в огромных солнечных очках, оскалившейся несколько вампирской улыбкой, которая демонстрировала полный набор отличных зубов. Следующие роли лишь укрепили репутацию Браунек как женщины неприступной и холодной.
На польскую актрису уже обратили внимание за рубежом. Она с успехом выступила в нововолновом югославском фильме «Oxygen» Матиаса Клопчича. Эту роль критика приняла с большим энтузиазмом.
Отдохновение для воина
Малгожата Браунек в фильме «Третья часть ночи», реж. Анджей Жулавский, фото: Forum
Но по-настоящему авангардные и при этом неоднозначные фильмы с ее участием снимет Анджей Жулавский, ее второй муж. В 1971 году Браунек сыграет в его «Третьей части ночи», а в 1972 году — в «Дьяволе», премьера которого состоялась лишь в 1988 году.
«“Третья часть ночи”, несомненно, была крайне мотивирующим профессиональным вызовом. Это было творческое, креативное время. Задача была интригующей прежде всего с формальной точки зрения: два человека соединялись в одном персонаже. “Третья часть ночи” также была новым взглядом на военное время. В результате удалось уйти от польского мессианства, героического образа войны, где все как один вставали на борьбу с врагом, участвовали в движении сопротивления, почти все погибали за родину, не было ни антисемитов, ни коллаборантов. В фильме также был обозначен мотив русских. Ведь появление в фильме большевиков что-то да значило… Все понимали, о чем идет речь, но в польском кинематографе эта тема была табу. Это важный фильм. У него были проблемы с цензурой, но все-таки его показали в ограниченном прокате, увидели его и за границей» (Малгожата Браунек в: Лукаш Мацеевский, «Актрисы», Świat Książki, Варшава, 2012).
Актриса сыграла в этой картине двойную роль — Марты и Хелены. Ей нужно было подчеркнуть различие обеих героинь и при этом сыграть так, чтобы образы, появляющиеся в воображении главного героя, обрели плоть и кровь.
О роли в «Дьяволе», следующем фильме Анджея Жулавского, актриса рассказывала неохотно: «Я чувствовала, что в этом фильме мы действуем в интересах чего-то недоброго, затрагиваем сферу, с которой нам не следует соприкасаться. Там был сплошной мрак. А у меня как раз родился первый ребенок, Ксаверий, мне было страшно, я была напугана». Она не хотела возвращаться к этому фильму, не хотела его пересматривать.
Выходом из мрака оказалась следующая ее значительная роль — Оленьки Биллевич в «Потопе» Ежи Гофмана. Созданный Генриком Сенкевичем персонаж столь сильно укоренился в сознании поляков, что выбор актрисы на эту женскую роль вызвал общенациональную дискуссию. Шло активное обсуждение, кто же достоин сыграть эту роль (понятно же, что не Браунек).
«Поначалу эти нападки меня смешили, но потом мне стало обидно. Я подумала: почему кто-то считает себя вправе оценивать мои способности еще до того, как я что-либо сделаю. Если раньше у меня были сомнения, то теперь на первый план вышли амбиции. Я докажу, что могу это сделать. Я долго разговаривала с Гофманом. У нас были безумные идеи. Чтобы Оленька была более современной, уверенной в себе, чтобы она действительно влюбилась в Радзивилла и так далее. Кое-что нам наверняка удалось протащить в эту картину, но мы остановились на полпути. И не только по моей вине. Экранная Оленька — это типичное “отдохновение для воина”, и тут мои пожелания мало что могли изменить, но я не жалею, что сыграла в “Потопе”. Кое-что я все-таки самой себе доказала» (Малгожата Браунек в: Лукаш Мацеевский, «Актрисы», Świat Książki, Варшава, 2012).
К счастью, режиссер настоял на своем, и роль Оленьки, сыгранная Браунек, как и роль Кмицица в исполнении Ольбрыхского, вошли в историю польского кино. Сыгранный Браунек киноперсонаж непроницаемой Биллевич заставил изменить свое мнение о ней даже тех, кто ранее скептически относился к ее кандидатуре на эту роль.
«Кукла»: холодная красота статуи
Малгожата Браунек в фильме «Кукла», реж. Рышард Бер, 1977, фото: Роман Сумик, Национальная фильмотека / www.fototeka.fn.org.pl
Роль Изабеллы Ленцкой в телесериале «Кукла» в постановке Рышарда Бера казалась естественным продолжением предыдущих экранных воплощений актрисы. Очередная холодная, как статуя, красавица. Браунек пришлось померяться талантом с самой Беатой Тышкевич — за девять лет до сериала знаменитая актриса сыграла эту роль в одноименном фильме Войцеха Ежи Хаса.
Сериал давал шанс развить многие мотивы, отсутствующие в киноверсии. Созданная Болеславом Прусом героиня Изабелла Ленцкая — обедневшая аристократка на выданье, которую давление среды вынуждает принимать ухаживания и проявления чувств человека из совершенно иной, чуждой ей среды нуворишей — дала Браунек возможность создать психологически глубокий образ женской индивидуальности.
«Ленцкая стала моей любимой ролью, потому что она была самой зрелой. Она не вызывала у меня излишних эмоциональных всплесков. К счастью, персонаж аристократки не относился к национальному достоянию, поэтому у меня была возможность свободной его интерпретации. Конечно же, я видела фильм Хаса, но нашей с Рышардом Бером задачей было создать свою версию Изабеллы Ленцкой» (Малгожата Браунек, Артур Чесляр, «Яблоня в саду, море близко», издательство Znak, Краков, 2012).
Браунек сыграла женщину, «которая пытается выжить в мире мужчин, стремящихся влиять на ее судьбу», — написал в журнале «Кино» Томаш Йопкевич. Вскоре после показа «Куклы» Бера, когда к Браунек пришла настоящая слава, вместо того, чтобы купаться в ее лучах, она порывает с актерством. Сама она это объяснила так: «Парадоксально, но во время съемок “Куклы” прозвучал первый сигнал судьбы, об отдалении от актерства, хотя именно тогда я получала самое большое удовольствие от актерской игры».
Она еще выступит в удачной роли внутренне опустошенной девушки из богемной среды в интересном болгарском фильме Бинки Желязковой «Большое ночное купание». Чтобы не ощутить такого же выгорания в своей душе, актриса на несколько лет отдалилась от искушений мира кинематографа.
В поисках: буддистка
В поисках собственного духовного пути Малгожата Браунек попала в Индию и Тибет, бывших когда-то меккой хиппи и многих других представителей альтернативных субкультур. Она встретилась с Далай-ламой, участвовала в мистических таинствах.
Благодаря им Браунек стала руководителем Буддийского Союза «Канзеон» и 25 января 2011 года получила звание роси (опытного учителя) от роси Генпо. С этого момента она активно включилась в движение в защиту прав человека в Китае, стала вегетарианкой и зоозащитницей.
Браунек была членом Польского общества мира, с которым под руководством Берни Роси стала одним из организаторов проводившихся на протяжении нескольких лет Освенцимских медитаций. Работала волонтером в варшавском онкологическом хосписе. К сожалению, актрисе и самой пришлось сразиться с этой страшной болезнью.
Спутником в ее личной и духовной жизни был муж Анджей Краевский, переводчик скандинавской литературы. До этого Браунек была замужем за актером Янушем Гуттнером и режиссером Анджеем Жулавским. Малгожата Браунек — мать режиссера Ксаверия Жулавского (родился 22 декабря 1971), актрисы Орины Краевской (1987), бабушка Кая и Яги.
Своим оригинальным именем Орина Краевская обязана одному из учителей дзэн, буддийскому гуру ее мамы, который приезжал в Польшу 25 лет назад. «Орин» означает Просвещенная Любовь. Как рассказывала дочь Малгожаты Браунек, из-за этого имени в школе у нее были проблемы. «В итоге я привыкла, но в начальных классах это был настоящий кошмар», — призналась она.
Малгожата Браунек вместе с Майей Осташевской и Ксаверием Ясенским записала в 2007 году аудио-адаптацию сказок-дзэн, собранных Рафе Мартином в книге «Голодная тигрица» (Издательство Elay, 2006). В 2012 году участвовала в рекламной кампании косметики AA Oceanic.
«Персона. Тело Симоны»: возвращение
В середине девяностых Малгожата Браунек вернулась на экраны. Обновленная, с коротко остриженными волосами, которые когда-то были «фирменным знаком» ее экранного образа. Она начала с комедийных ролей у Лукаша Выленжалека: «Он первым увидел меня в характерной роли и исполнил тем самым мою самую большую мечту — сыграть в комедии». Она выступила в его телеспектакле «Посторонний» и в фильме «Дармоед польский».
Вершиной нового этапа ее актерской карьеры стала роль Марианны в ленте «Тюльпаны» Яцека Борцуха. Если у кого-то еще оставались сомнения в способности актрисы Малгожаты Браунек быть воплощением женского тепла, после выхода на экраны этого фильма они отпали. Браунек органично вписалась в тонкую атмосферу этой необычной истории о чувствах пожилых людей; ее роль была отмечена многочисленными наградами.
Однако самой большой сенсацией было возвращение Малгожаты Браунек на сцену. Она вернулась, потому что есть режиссеры, которым не отказывают. Таким режиссером оказался Кристиан Люпа.
Спектакль «Персона. Тело Симоны», поставленный на сцене Варшавского драматического театра, представляет собой полемику Люпы с идеей экстремального самопожертвования, которой были подчинены жизнь и идеи Симоны Вейль, французской мыслительницы с еврейскими корнями. Приняв христианскую веру (но без крещения) и философию, она стала олицетворением смирения и милосердия. Примером беззаветного служения Богу и людям.
Свои сомнения Люпа поручает высказывать сценическому персонажу, Режиссеру Артуру, который пытается уговорить вернуться на сцену — после долгих лет отсутствия — некогда популярную актрису Элизабет Фоглер. Именно она, Элизабет Фоглер (персонаж взят из «Персоны» Ингмара Бергмана) однажды замолчала на сцене. Теперь же она получила шанс на возвращение и реабилитацию.
Пригласив Браунек участвовать в этом спектакле, Люпа попал в десятку. Она привнесла на сцену естественную свежесть, скромную элегантность и высокую исполнительскую культуру. Она показала пример не только раскрепощенного, свободного от рутины, зрелого актерства, но также и образец созерцательного спокойствия человека, серьезно практикующего йогу. Роль Элизабет в исполнении Малгожаты Браунек оказалась событием и открытием сезона.
Однако сегодня широкую популярность обеспечивает не театр и даже не кино, а телевидение. В сериале по роману Малгожаты Каличиньской «Дом у озера» и в его продолжениях Малгожата Браунек в роли Барбары Яблоновской встретилась на съемочной площадке со своей дочерью Ориной Краевской. И это событие тоже относится к числу тех больших жизненных удач, которые ей принесла капризная актерская профессия.
