В 1968 году окончил Государственную высшую театральную школу (PWST) в Варшаве и был приглашен в театр «Атенеум», где служил до 1980 года. В 1972-1974 гг. преподавал на актерском факультете Варшавской театральной школы.
В 1980 году поехал в Париж, чтобы сыграть женскую роль Спики Тремендосы в спектакле по пьесе Виткация «Они» в постановке Анджея Вайды. Под впечатлением от его игры режиссер Антуан Витез пригласил актера на роль Томаса Поллака в «Обмене» Поля Клоделя, а затем предложил ему должность в театральной школе при Национальном театре Шайо в Париже. В роли Мастера в театральной постановке «Мастера и Маргариты» (1983, парижский Театр де ла Вилль) Северина увидел Питер Брук, который пригласил актера к себе в труппу. С одним из самых нестандартных театральных коллективов — Международным центром театральных исследований Питера Брука — Анджей Северин был связан в течение четырех лет (1984-1988). В 1993 году он принял ангажемент в Комеди Франсез, один из самых престижных театров в мире (и стал третьим иностранцем в его истории). На сценах французского театра дебютировал ролью Дона Жуана. Три года спустя французская критика назвала Северина лучшим актером сезона, особо отметив его роль в пьесе «Сложный характер» Гуго фон Гофмансталя в парижском Театр де ла Коллин. Долгое время преподавал в Высшей школе театрального искусства и техники в Лионе и Высшей национальной консерватории драматического искусства в Париже. В 2008-2011 гг. был членом Совета Польского института киноискусства.
Еще до дебюта на сцене театра «Атенеум» в эпизоде спектакля «Немцы» по пьесе Леона Кручковского (1967, реж. Януш Варминьский) и в крошечной роли Кондуктора в «Дилижансе» по Александру Фредро (1968, режиссер Ежи Голиньский) Северин соприкоснулся с миром политики. В 1968 году он участвовал в организации протестов против запрета спектакля Казимежа Деймека «Дзяды» по пьесе Мицкевича в Национальном театре, а за распространение листовок против советского вторжения в Чехословакию провел пять месяцев в тюрьме.
Польские критики впервые заметили Северина после его главной роли в «Глупом Якубе» Тадеуша Риттнера (1970, реж. Ян Свидерский):
«В этой роли Северин показал себя необыкновенно талантливым актером. Актером, обладающим внутренней силой и харизмой, которые привлекают зрителей, вызывают у них симпатию. Не нужно быть прозорливцем или пророком, чтобы предсказать ему прекрасное будущее в театре. Ищущего правды и только правды Якуба он сыграл искренне и естественно, в высшей степени убедительно, с яркой энергией молодости» (Август Гродзицкий, «Прекрасное актерское искусство», «Życie Warszawy», 17 февраля 1970).
Варшавский театр «Атенеум» дал актеру возможность выступать как в классическом репертуаре (Иван Шатов в «Бесах» Достоевского, 1971, реж. Януш Варминьский; Дон Карлос в одноименной пьесе Фридерика Шиллера, 1972, реж. Мачей Прус; Густав в «Девичьих обетах» Александра Фредро, 1976, реж. Ян Свидерский), так и в современных пьесах (Мальчик, «В ожидании Годо» Самюэля Беккета, 1971, реж. Мачей Прус, Челядник II в «Портных» Станислава Игнация Виткевича, 1971, реж. Мачей Прус; Деламарш в «Америке» по роману Франца Кафки, 1973, реж. Ежи Гжегожевский).
Анджей Северин в спектакле «Буря», реж. Дан Джеммет, «Театр Польский». Фото: Эугениуш Хельберт/Forum
Талант молодого актера быстро заметили на радио, телевидении и в кино. После неудачного кинодебюта в «Польском альбоме» (1970) Яна Рыбковского, снятом в честь 25-летия ПНР, он отлично выступил в «Мужиках» этого же режиссера (1972). Первой по-настоящему выдающейся работой Северина в кино была роль Макса Баума в экранизации романа Владислава Реймонта «Земля обетованная» (реж. Анджей Вайда, 1974). Его спокойный, уравновешенный и педантичный герой — хотя сам актер считает, что тогда не в полной мере раскрыл этот образ — остался в памяти зрителей наряду с превосходными ролями Войцеха Пшоняка и Даниэля Ольбрыхского.
Следующей заметной киноработой Северина была роль в тогда еще не завершенном фильме Анджея Жулавского «На серебряном шаре» (1976). Северин сыграл обожаемого подчиненными командира космической экспедиции, которого это поклонение и неограниченная власть превращают в дьявола. К сожалению, публика смогла увидеть эту работу лишь 12 лет спустя, когда фильм сняли с полки.
Прежде чем получить очередное предложение от Анджея Вайды, Северин играл в сериалах «Ночи и дни» (1975), «Польские дороги» (1976), «Семья Поланецких» (1978) и в спектаклях Театра телевидения: «Рюи Блаз» по Виктору Гюго (заглавная роль, 1973, реж. Людвик Рене), «Немцы» по Леону Кручковскому (роль Вилли, 1974, реж. Ян Свидерский).
В 1978 году Анджей Вайда пригласил Северина на роль Яцека Росчишевского в фильме «Без наркоза».
«Северин мастерски разыгрывает свою партию, изображая карьериста и оппортуниста — слабого и при этом опасного. Он вызывает страх, неприязнь и одновременно — снисходительную улыбку. Он создает коллективный портрет поляков эпохи позднего Герека — мелочных, алчных, опасных и перепуганных эгоистов» (Томаш Ляда, «К успеху по обочинам», «Życie», 29 сентября 2000).
Весь масштаб своего таланта Северин показал в «Дирижере» Вайды (1979). Его герой — это «человек с большими амбициями, обреченный работать в средненьком провинциальном коллективе, не обладающий при этом ни какими-то выдающимися способностями, ни особенным лоском. (…) Он рвется, мечется, пытается пробиться — и опускается все ниже и ниже; он не только проигрывает, но и — что для мужчины болезненнее всего — становится смешным. В этих его метаниях есть что-то очень человеческое, трогательное. Потому что по сути он не проигрывает — его уничтожают. Именно в этом его трагедия, которая предстает перед нами в самом банальном виде. Играя этого персонажа, Анджей Северин не ограничивается пределами одного жанра» (Александр Ледуховский, «V Симфония», «Film», № 18/1980).
О его героях — представителях первого послевоенного поколения, таких как Марек из «Кунг-фу» Януша Киёвского (1979), Богдан из «Детских вопросов» Януша Заорского (1981) или Капитан Вирский из «Человека из железа» Анджея Вайды (1981), — говорили, что они являют собой «склонный к компромиссам и конформизму материал для формирования мерзавца или даже вполне приличного человека — в зависимости от условий и обстоятельств» (Мария Корнатовская, «Распорядители бала и любители», WAiF, 1990).
В конце семидесятых, как он сам признавался, Северин ощутил некоторую усталость, почувствовал, что актерское искусство становится для него рутиной. Поездка в Париж дала ему шанс изменить как личную жизнь, так и профессиональную карьеру. Во Франции актера застало известие о том, что в Польше ввели военное положение.
Одним из главных событий в своей театральной карьере Северин считает свое знакомство с Питером Бруком. Почти год вместе с актерами из восемнадцати стран он работал над «Махабхаратой» — спектаклем по мотивам великого индийского эпоса. В нем Северин сыграл две роли: во французской версии — персонажа, напоминающего дьявола, а в английской (снятой на пленку) — ангелоподобного героя. «Работу с Бруком я считаю временем радикальных перемен. Я тогда перестал играть. Я начал быть» («Я просто активный сотрудник кино», «Одра» № 10/1995). Северин утверждает, что именно благодаря Бруку ему удалось понять другие театральные традиции и формы, а также феномен «слияния в единое целое» тела, эмоции и интеллекта.
В 1993 году Северина приняли в одну из самых престижных в мире театральных трупп — Комеди Франсез. На национальной сцене Франции он дебютировал заглавной ролью мольеровского Дон Жуана (1993). «Нью-Йорк Таймс» писал, что его герой напоминал «скорее ловкого, скользкого хлыща, чем страстного любовника, он — чувственный циник, главная цель которого — контроль над другими, а не переживание любви и не завоевание сердец своих избранниц». Выступая в Комеди Франсез, Северин вызывал восхищение публики и критики в заглавной роли Тартюфа и Мещанина во дворянстве по пьесам Мольера, Гаева в «Вишневом саде» Чехова, Клавдия в «Гамлете» Шекспира, Президента в «Коварстве и любви» Фридриха Шиллера. Северин также блистательно воплотил на сцене образы Хенрика в «Свадьбе» Витольда Гомбровича (2001) и Шейлока в «Венецианском купце» Уильяма Шекспира (2001). О последней роли рецензент парижского Le Monde написал:
«Виртуозное мастерство этого артиста еще никогда не проявлялось в таком блеске, как в этой роли. [Северин] пробегает по всем регистрам — от фарса до трагедии — с той же беглостью, с которой его торжествующий ростовщик говорит по-польски, по-немецки, по-русски и по-английски. Этот Шейлок не симпатичен. Но в нем есть жизнь». С энтузиазмом были приняты также режиссерские опыты Северина: «Брак поневоле» Мольера (1999) и «Зло бежит» Жака Одиберти (2000).
Во французском кинематографе самыми заметными достижениями Северина стали роли Штейнера в «Амоке» Жоеля Фаржа (1992) и Хебрарда в награжденном Оскаром «Индокитае» Режиса Варнье (1992), а также две роли лидеров Великой Французской Революции: Бурдона в «Дантоне» Анджея Вайды (1982) и Робеспьера во «Французской революции» Робера Энрико и Ричарда Т. Хеффрона (1989).
С 1989 года Анджей Северин периодически работает в Польше. В начале 90-х он был особенно востребован в Театре телевидения. Северин продемонстрировал зрелое актерское мастерство в заглавных ролях в «Ричарде III» (1989, режиссер Феликс Фальк) и «Кориолане» (1995, режиссер Мирослав Борк) Уильяма Шекспира, а также в роли мольеровского Дона Жуана (1995, режиссер Лешек Восевич). О «Ричарде III» критика писала:
«Это было блестящее выступление Северина. Он создал очень сложный образ — циника, убийцы, но при этом очень внутренне и внешне несчастного, обиженного человека. (…) Он построил эту роль с помощью характерных для него актерских средств: очень логично, холодно, можно сказать, с математической точностью» (Лукаш Выжиковский, «Блестящее выступление Анджея Северина», «Dziennik Zachodni», 13 декабря 1989 г.).
Необычной и неожиданной была также его роль в «Портном» Славомира Мрожека (1997, режиссер Михал Квечиньский):
«Северин придает герою Мрожека еще больше неудобной, заставляющей задуматься многозначительности. Актер удивляет всем — от мимики до походки; он семенит, как будто затянутая в кимоно японка. Северин просто абсолютно великий актер» (Томаш Ляда, «К успеху по обочинам», «Życie», 29 сентября 2000).
Анджей Северин сыграл в известных зарубежных фильмах, в частности, в: «Осуждении» Марко Беллоккьо (1990), «Списке Шиндлера» Стивена Спилберга (1993), а также в «Полном затмении» Агнешки Холланд (1995). На телеэкране актера можно было увидеть в «Споре» Пьера де Мариво (1997, реж. Марцин Зембицкий) и в роли маршала Стаховского в экранизации романа Юлиуша Кадена-Бандровского «Бигда идет» (реж. Анджей Вайда, 1999). Кроме того, он поставил для Театра телевидения «Тартюфа, или Обманщика» Мольера (2002) и «Антигону» Софокла (2004), которую перенес в славянские реалии.
В последние годы на театральной сцене в Польше Северин поставил два спектакля: «Ричард II» Шекспира (Национальный театр, 2004), а также «Доказательство» Дэвида Обёрна (Театр «Полния» в Варшаве, 2008), в котором сам сыграл роль Роберта.
В конце девяностых состоялось триумфальное возвращение Северина в польское кино. Его князь Вишневецкий в «Огнем и мечом» Ежи Гофмана (1999) — «это динамичный образ магната, в судьбу которого вписан нравственный конфликт между долгом перед государством и индивидуальной волей» (Кшиштоф Демидович, «Притяжение, отторжение», «Film», № 4/2001). О персонаже Судьи из «Пана Тадеуша» Вайды (1999) писали, что из «неинтересного мицкевичевского героя второго плана Северин создал совершенный, интригующий своей многоплановостью портрет поляка — человека, с одной стороны, беспомощного, а с другой — заботливого хозяина, с одной — злюки из драм Фредро, с другой — холодного, расчетливого игрока» (Томаш Ляда, «К успеху по обочинам», «Życie», 29 сентября 2000). Затем актер мастерски перевоплотился в роль регента Мильчека в «Мести» Вайды (2002). В 2000 году Северин сыграл ксендза Стефана Вышиньского в фильме Тересы Котлярчик «Примас. Три года из тысячи».
«Актер взялся за самую сложную в своей карьере роль. Ему предстояло сыграть человека, занимающего очень важное место в сознании поляков. Сыграть духовное лицо, со всей его тайной Веры, находящееся в экстремальной ситуации, и одновременно искушенного политика, отдающего себе отчет в том, что одно неосторожное движение может окончиться трагедией — не только личной, но и всего польского Костела. Северин показал кардинала Вышиньского прежде всего умным и добрым человеком. Актер, как и сам кардинал, немногословен. Зритель не получит однозначных ответов. Ему предстоит самому делать выводы, наблюдая, казалось бы, неподвижное лицо Северина/кардинала, его спокойные, продуманные жесты. Актер не пытается профанировать сакрум, касаться тайны Веры. Он показывает человека, которого почитали и уничтожали одновременно — человека, понимающего свою слабость, сильного своей верой и осознанием правоты своего дела» (Томаш Ляда, «К успеху по обочинам», «Życie», 29 сентября 2000).
Актер сыграл также в фильме о жизни Рембрандта «Ночной дозор» (2007), который Питер Гринуэй снимал в Польше. В последние годы его можно было увидеть на «голубом экране» в фильмах: «Сип» (2011, реж. Эугениуш Корин), «Хитросплетение» (2011, реж. Яцек Бромский, «Вы еще ничего не видели» (2012, реж. Ален Рене), «Сближения» (2014, реж. Магдалена Пекож), «Анатомия зла» (2015, реж. Яцек Бромский) и «Последняя семья» (2016, реж. Ян.П. Матушиньский). В 2006 году Северин дебютировал в качестве кинорежиссера. Он снял фильм «Кто никогда не жил…» — историю о харизматичном ксендзе Яне (роль исполнил Михал Жебровский), который узнает, что является носителем ВИЧ.
У Северина репутация талантливого, смелого и необыкновенно трудолюбивого человека. «Работа — это всеобъемлющая, всепоглощающая сфера моей жизни», — говорит он («Я — наивный скаут», «Film», № 1/1995).
Упорные физические тренировки и упражнения для дикции являются для него удовольствием и обязанностью. С другой стороны, эмоциональное мальчишество, в котором он открыто признается, дает ему возможность сохранять свежий взгляд на окружающую действительность.
«Моя наивность и инфантильность выражаются прежде всего в том, что я перестал воображать, будто бы я умнее автора текстов. Я перестаю видеть в тексте лишь предлог для того, чтобы выразить мои собственные взгляды. Сегодня я в первую очередь пытаюсь понять, зачем автор написал конкретную реплику именно так, как она написана. Я не хочу провозглашать, я хочу спрашивать. Сегодня меня интересует диалог, встреча с человеком, а не с идеально обученным манекеном» («Я не собираюсь провозглашать, я хочу спрашивать», «Dziennik Bałtycki», 24-26 декабря 1993).
Благодаря мастерству и перфекционизму Северина его роли становятся актерскими работами самого высокого класса.
Он не стесняется называть актерство миссией.
«Этой профессии невозможно дать определение. Не интеллект является гарантией успеха в актерском искусстве. Наоборот, он часто мешает. Эта профессия полна противоречий. Разве это не чудо, что публика при виде одного артиста замолкает, а выхода другого не замечает? Моя азбука актерского ремесла — текст из «Гамлета»:
«…сообразуйте действие с речью, речь с действием,
причем особенно наблюдайте,
чтобы не переступать простоты природы;
ибо все, что так преувеличено, противно
назначению лицедейства, чья цель как прежде,
так и теперь была и есть — держать как бы зеркало
перед природой…»
(перевод Т. Щепкиной-Куперник).
Хорошо выполнить работу можно лишь тогда, когда она делается с мыслью о других. Поэтом она для меня работа — своего рода религия» («Я не собираюсь провозглашать, я хочу спрашивать», «Dziennik Bałtycki», 24-26 декабря 1993).
В 2001 году вышла книга Тересы Вильневчиц об Анджее Северине, первая посвященная актеру монография. Десятилетие спустя, в 2011 году, Северин занял должность директора Театра Польского им. Арнольда Шифмана в Варшаве. В 2010 году в беседе с Лукашем Мачеевским он говорил:
«В хорошем театре актеры подготовлены к работе, они прекрасно владеют своей профессией. Такой театр умеет строить декорации, шить нужные костюмы, настраивать свет, звук, наконец, он в состоянии одинаково хорошо и профессионально поставить как современную пьесу, так и произведение, написанное триста лет назад» («Tygodnik Powszechny», 01.04.2010).
Свою деятельность в новой должности Северин начал выступлением в монодраме, вдохновленной краковским спектаклем «Представьте себе…» режиссера Ежи Клесика. Постановка Северина «Шекспир forever» основана на компиляции фрагментов из шедевров Шекспира: «Гамлета», «Макбета», «Ромео и Джульетты», «Генриха V», «Бури», «Ричарда III», «Сонетов».
На сцене Театра Польского Северин сыграл в «Конце игры» Беккета в постановке Антония Либеры и в мольеровской «Школе жен» режиссера Жака Лассаля. «Анджей (…) играет трагедию мужчины, которому жизнь стала говорить „нет”. Кризальд (Мариуш Войцеховский) разговаривает с ним, как терпеливый терапевт, стараясь выбить у него из головы нереальные планы. Арнольф смотрит на него свысока и говорит с улыбкой: „Что ты знаешь о высоте моего гения и глубине моего страдания?” Лишь когда воспитанница Агнешка отказывает ему в любви, он теряет присутствие духа и контроль над собой. Арнольф вцепляется в перепуганную, ожесточенную от боли и разочарования девушку, лицо которой в одно мгновение стареет на десяток лет», — комментировала Иоанна Деркачев в «Газете Выборчей».
Северин также принял участие в постановке шекспировской «Бури», которую критика хвалит за виртуозную актерскую игру, «Мести» Фредро, «Болеславе Смелом» (здесь Северин выступил также в качестве сорежиссера) и «Короле Лире» в постановке легенды европейского театра Жака Лассаля. Эта роль восхитила публику и критиков:
«Многие выдающиеся актеры пробовали свои силы в роли Короля Лира, и вот теперь Анджей Северин может записать очередную победу в свой актерский актив. Он был совершенен. Он продемонстрировал свое высочайшее мастерство. Это выдающаяся роль. Он не играл старого короля. Он был Королем», — писал Дионизий Куц, а Роман Срочиньский добавлял: «До этого я восторгался Анджеем Северином за его актерскую игру и способность руководить. Теперь к этому добавилось восхищение его кондицией и… страстью».
В январе 2013 году Северин записал на свой режиссерский счет «Иридион» Зыгмунта Красинского с хореографией Лешека Бздыля и музыкой Оло Валицкого. Спектакль был поставлен в честь столетнего юбилея инаугурации сцены Театра Польского, которая открылась той же постановкой.
«Я мечтаю о традиционном театре, — говорит Северин в интервью «Газете Выборчей». — Люди хотят тот театр, который предлагаю я. Это дает мне крылья, энергию и подтверждает мою правоту. Возможно, эти зрители не относятся к публике других театров, что ж, хорошо — каждый имеет право на свой театр. Я хотел бы затронуть еще один аспект, а именно — уважение к польскому языку. И речь здесь идет не только о четкой дикции, но и о том, чтобы использовать интеллектуальное и духовное богатство этого языка. У нас есть что предложить миру, кроме обязательного копирования немецких и прочих театров», — подчеркивает Северин.
Относительно недавно театральные зрители могли видеть его в роли Короля Лира (Театр Польский в Варшаве, 2014, режиссер Жак Лассаль), Тагора в «Рабиндранате Тагоре» (Центр Театральных Практик «Гардзенице», Люблин, 2014), в спектакле «Цыган в Театре Польском. Жизнь есть песня» Яцека Цыгана (Театр Польский в Варшаве, 2014), в «Свадьбе» Выспяньского в постановке Кшиштофа Ясиньского (Театр Польский в Варшаве, 2015), а также — в качестве приглашенного актера — в «Дон Жуане в Варшаве» Михала Вальчака («Пожар в борделе в Варшаве», 2015).
В 2015 году в очередной интерпретации «Свадьбы» Станислава Выспяньского, на этот раз в постановке Кшиштофа Ясеньского, Северин воплотил на сцене образ Хозяина/Верхигоры. Александра Грубек в своей рецензии написала о его персонаже:
«Хозяин Северина — это, с одной стороны, хороший, сильный, польский мужик, а с другой — маленький ребенок, который мечтает о справедливости и свободе для своей страны. Его патриотический запал и воля к борьбе не выглядят ни гипертрофированными, ни избыточно экзальтированными. Он наделил своего персонажа не только жизненной мудростью и опытом, но и легкостью: он сделал так, что его герой стал и убедительным, и настоящим. (…) Это без всякого сомнения большая и честно сыгранная роль. («Dziennik Teatralny Warszawa», 14.03.2015).
В апреле 2016 года на сцене Театра Польского состоялась премьера спектакля «Крапп и две одноактные пьесы» Самюэля Бэккета в переводе и постановке Антония Либеры. Спектакль состоит из «Последней ленты», «Драматического фрагмента II» и «Экспромта Огайо». Анджей Северин выступает в главной роли и размышляет над «непрерывностью человеческого я». Об этой роли Витольд Садовы пишет так:
«Сложный персонаж Краппа он рисует тонкими линиями. Мимикой, жестом, выражением лица и взглядом он безошибочно создает образ неудачника. Человека озлобленного. Потерпевшего фиаско на любовном фронте. Человека, который бередит свои душевные раны, слушая старые пленки. Аплодисменты Анджею Северину. Это великолепная роль (e-teatr.pl, 18.04.2016)
Томаш Милковский ищет аналогии между Краппом и прежними ролями Северина:
«Это сосуществование шекспировских и беккетовских персонажей в репертуаре одного выдающегося актера приводит к образованию новых, ранее не ощущаемых взаимосвязей, и к новому уровню воздействия на зрителя. Кто знает, не говорят ли устами Краппа или Хамма герои Шекспира? Может, Крапп — это Просперо, сломавший волшебную палочку, а Хамм — ослепший Лир? Как бы то ни было, в зрелом, мастерском актерстве Анджея Северина произошла аккумуляция опыта, в результате чего появились такие глубокие персонажи, как Крапп». («Ностальгический Крапп», «Dziennik Trybuna», № 90, 06.05.2016).
Очередным большим успехом Анджея Северина был приз для лучшего актера на 69-м Международном фестивале в Локарно за роль Здзислава Бексиньского в фильме Яна П. Матушиньского «Последняя семья». Это история семьи Здзислава Бексиньского — одного из наиболее интересных и популярных польских художников ХХ векка.
За эту роль Северин также получил приз на Фестивале польских фильмов в Гдыне. О фильме писали восторженные рецензии в стране и за рубежом.
«Анджей Северин Здзислава не сыграл. Он превратился в своего персонажа, как это обычно делал Де Ниро в своих величайших актерских работах 70-х годов. Северин сыграл самую выдающуюся роль в своей карьере. Его актерство тотально», — писал Лукаш Адамский («wPolityce», 05.09.2016).
«Кинозвезда Северин (…) сумел ухватить и выразить внешний гений Здзислава, без слов показав при этом внутренний мрак, который сам Бексиньский старался скрывать всюду — кроме своего искусства», — вторил ему в своем хвалебном отзыве Джей Вайссберг на страницах еженедельника Variety.
