К детям относились как к самостоятельным людям, осознающим свои потребности, понимающим необходимость ограничений и подчинения правилам во имя общего блага. «Ребенок — уже житель, гражданин и уже человек», — считал Корчак. В одной из своих статей Марина Фальская писала, что понимание, соглашение, договор — главный принцип жизни в «Нашем доме». Здесь по образцу Дома сирот на Крохмальной были введены дежурства, практиковалась добровольная взаимопомощь, товарищеский суд, проходил плебисцит, присуждавший воспитанникам «квалификацию»:
«новичок» (в течение первого года),
«А — товарищ»,
«Б — житель»,
«В — безразличный житель»,
«Г — обременительный пришелец».
Статус можно было повысить или понизить — в зависимости от поведения и желания исправиться. «Гражданские квалификации помогают понять незыблемое жизненное правило, что человек несет ответственность за собственное поведение и действия. (…) Предостерегают, что можно упасть. И дают веру — в возможность новой победы», — убеждала Фальская. Корчак приезжал в Прушков один-два раза в неделю, консультировал персонал и лечил детей.
Мечты о колбасе
Несмотря на взносы профсоюзов и помощь варшавского магистрата, денег на содержание приюта постоянно не хватало. «Постояльцы» мечтали о том, чтобы просто наесться досыта — мы знаем об этих мечтах благодаря газете, которую, по настоянию Доктора, вели дети и воспитатели: