Первый концерт композиторов, связанных с Обществом, состоялся в 1905 году в в отеле «Стамары» в Закопане. Выступали Фительберг (скрипка), Ружицкий и Шелюто (фортепиано); исполнялась соната №2 для скрипки и фортепиано Фительберга, избранные прелюдии Кароля Шимановского и фортепьянные сочинения Ружицкого. Вырученные за концерт деньги направили на финансирование издания Сонат Фительберга в берлинском издательстве Альберта Шталя. 6 февраля 1906 года в Варшавской филармонии состоялся еще один, более торжественный концерт. Как принимали музыкальных модернистов? Критик Ян Тетра вспоминал об этом событии так:
Они распространяли вокруг себя ауру интриги, вызывали протесты, восхищение, издевательства, провоцировали самые смелые прогнозы и пренебрежительное пожимание плеч.
Мечислав Карлович вспоминал об этом немного иначе:
Самыми лучшими мне показались оркестровые вещи Ружицкого и Фительберга, хотя ни у того, ни у другого я не смог разглядеть новаций высшего полета. Публика проявила к этим вещам абсолютное равнодушие – то есть она просто не пришла. И на первом, и на втором концерте присутствовала жалкая кучка слушателей. Кстати говоря, на «карнавальном» вечере с участием опереточной дивы Кавецкой, которая насвистывала и пела пикантные песни, зал Филармонии был полон.
Вышло не очень хорошо, но молодые композиторы не отчаялись. Обществу симпатизировали молодые музыковеды, которым не нравилось, что старые, консервативные круги подрезают молодежи крылья. Музыка Молодой Польши звучала на концертах в Берлине, в зале был замечен даже Рихард Штраус. Творчество младопольских композиторов пропагандировали проживающий в Мюнхене Адольф Хыбиньский и пребывающий в ту пору в Вене будущий краковский профессор Здзислав Яхимецкий.
Между тем критики рассуждали, достаточно ли Молодая Польша...польская. Александр Полиньский в газете «Kurier Warszawski» писал:
Итак, и г-н Шимановский, и г-н Ружицкий в настоящее время оказались одержимы каким-то злым духом, который развращает их творчество, старается лишить его индивидуальной и национальной аутентичности и превратить в попугаев, подражающий голосам Вагнера и Штрауса. (…) Скорее бы господа Шимановский и Ружицкий смогли освободиться от этого влияния. Кстати говоря, только в этом случае они имели бы право использовать название Молодая Польша, которое им неосмотрительно присвоили уже сегодня. Что же это за «Польша», которая не служит своей отчизне, как ей служили Шопен и Монюшко, а рабски прислуживает сезонному немецкому музыканту и пропагандирует идеи музыкальных бундистов».
