Польские школы иллюстрации
Когда речь заходит о польской школе иллюстрации, непременно упоминаются Богдан Бутенко, Януш Станны и Ян Марцин Шанцер. Издание «Captains of Illustration: 100 Years of Children’s Book from Poland» предлагает совершить экскурс в столетнюю историю детских книжек с картинками.
У истоков современной иллюстрации
Picture display
standardowy (864px desktop)
Иллюстрация: Франтишка Темерсон | Льюис Кэрролл, «Алиса в Зазеркалье», Festina Lente, Варшава, 2015
Picture image
18.alicja_themerson1_alicja053.jpg
На самом деле история рисунков Франтишки Темерсон к «Алисе в Стране Чудес» охватывает целых три эпохи. Иллюстрации к знаменитым романам Льюиса Кэрролла польской художнице, с 1940 года проживавшей в Лондоне, заказало британское издательство George G. Harrap через год после окончания Второй мировой войны. Сказки про Алису, со временем ставшие самой желанной работой для иллюстраторов детских книг в истории, в первой половине XX века часто издавались с оригинальными рисунками XIX столетия авторства Джона Тенниела. Польские дети ждали выхода первого издания с новым графическим оформлением до 1927 года — именно тогда издательство Gebethner i Wolff выпустило приключения еще тогда не Алисы, а «Али в Стране Чудес» с воздушными, в духе сецессиона, иллюстрациями Камиля Мацкевича.
Франтишка Темерсон в своих иллюстрациях, которые после долгих пертурбаций вышли лишь в 2001 году, передала характер сюрреалистического мира Кэрролла с помощью гениального по своей простоте приема. Изображение самой Алисы, выполненное черной тушью, частично затененное, с реалистичными пропорциями, напоминает оригинальные рисунки Тенниела. Создавая образ, художница обратилась к упорядоченному, рациональному миру викторианской Англии. Зато окружающие героиню шахматные фигуры олицетворяют реальность зазеркалья, где не работают известные героине правила. Это находит отражение в облике шахматных фигур: плоских, геометрических, прорисованных красным и синим.
Picture display
standardowy (864px desktop)
Иллюстрация: Ольга Семашко | Льюис Кэрролл, «Алиса в Стране Чудес», Nasza Księgarnia, Варшава, 1969
Picture image
7_lewis_caroll_alicja_w_krainie_czarow_il.olga_siemaszko.jpg
К числу самых знаменитых иллюстраций к приключениями Алисы в Стране Чудес относятся рисунки, созданные в 1955 году Ольгой Семашко. «Первая леди польской иллюстрации» принадлежала к послевоенному поколению книжных графиков, воспитанных на академической классике, ее стиль практически не менялся на протяжении десятилетий, однако в начале карьеры случалось, что она упрекала старших коллег по цеху в консервативности. К их числу принадлежал и Марцин Шанцер, чей пост художественного руководителя детского журнала «Świerszczyk» («Сверчок») Семашко заняла в 1945 году. Кристина Рыбицкая говорила о нем:
Text
Шанцер, воспитанный в традиции «Молодой Польши», хотел, чтобы в мире детских книжек царили порядок и беззаботность.
Мир Ольги Семашко только кажется безоблачным. Он начинает трещать по швам, рассыпаться на куски, которые невозможно сложить в единое «шанцеровское» целое. В ее иллюстрациях к книге Льюиса Кэрролла, созданных на закате сталинизма, без труда угадывается увлеченность достижениями кубизма и футуризма — взять хотя бы наслаивающиеся друг на друга пространства.
Динамичные линии и текстиль
Picture display
standardowy (864px desktop)
Иллюстрация: Юзеф Вильконь | «Али-Баба и сорок разбойников», Czytelnik, Варшава, 2014
Picture image
21.skarb_alibaby_jozef_wilkon.jpg
Юзеф Вильконь собирался стать живописцем. К счастью для нескольких поколений детей, выросших на его иллюстрациях, ему не удалось воплотить мечту до конца. Однако именно благодаря художественному опыту, приобретенному в процессе обучения у таких мастеров, как формист Збигнев Пронашка и колористка Ханна Рудзкая-Цыбис, его работы были столь неповторимы. По энергичности мазка иллюстрации Вильконя не уступают абстрактному импрессионизму и временами балансируют на грани абстракции — например, в «Али-Бабе и сорока разбойниках», где песчаная буря изображена в виде зернистого пятна на черном как смола листе бумаги. Вильконь виртуозно оперировал линией, и движения кисти своим динамизмом приближали его работы к наскальной живописи, особенно когда он рисовал скачущих лошадей.
Picture display
standardowy (864px desktop)
Иллюстрация: Эльжбета Гаудасинская | Ганс Христиан Андерсен, «Дюймовочка», Krajowa Agencja Wydawnicza, Варшава, 1983
Picture image
3_hans_christian_andersen_calineczka_il.elzbieta_gaudasinska.jpg
Другая оформительница приключений Али-Бабы, Эльжбета Гаудасинская, вдохновлялась узорами ближневосточных тканей. Если говорить о сказках из европейского культурного контекста, то иллюстрации Гаудасинской, для которых характерны четкие линии, изобилие овальных, часто ритмически повторяющихся форм, представляющие густоту трав, лягушачий хор или рябь на поверхности озера, тоже приобретают несколько «текстильный» характер. Ничего удивительного — в напоминающих гобелены работах художницы дает о себе знать ее всесторонняя образованность как в области живописи, так и текстиля, секреты которого она начала постигать еще во время занятий в школьном художественном кружке, а затем в мастерской Анны Следзевской в столичной Академии изящных искусств.
Picture display
standardowy (864px desktop)
Иллюстрация: Януш Грабянский | Томас Стернз Элиот, «Практическое котоведение», Nasza Księgarnia, Варшава, 1970
Picture image
6.thomas_stearns_eliot_wiersze_o_kotach_janusz_grabianski.jpg
Януш Грабянский в области иллюстрации стал тем, кем несколькими десятилетиями раньше в «большой» живописи был Юлиан Фалат. Выжимая максимум из капризной непредсказуемости акварельного мазка, Грабянский умел всецело держать его под контролем, особенно, когда рисовал животных: несколькими движениями кисти добивался точного сходства и передавал ошеломляющее богатство деталей. В зверинце, населенном собаками и домашним скотом, особое место у Грабянского занимают кошки. Художник проиллюстрировал почти все изданные в Польше произведения, в которых эти животные выступают в главной роли, от «Влез котень на плетень» Юлиана Тувима и приключений Рыжего Пончика до «Практического котоведения» Т. С. Элиота. Во внушительном собрании его работ присутствуют коты всех мастей — реалистичные и антропоморфные, играющие, зевающие, глазеющие в окно или на аквариум, а также коты, которые ходят на задних лапах и щеголяют в мушкетерских нарядах. Разумеется, в творчестве художника не обошлось и без Кота в сапогах.
Embeded gallery style
display gallery as slider
Но Янушу Грабянскому великолепно удавались не только животные. В иллюстрациях к культовому букварю Мариана Фальского он досконально воспроизвел городской и деревенский пейзаж, хотя и несколько приукрашивая действительность ПНР. Панельные дома в исполнении Грабянского походили на лучшие проекты Ле Корбюзье, школы «тысячелетки» превращались в кампусы Баухауса, проносящиеся по улицам автомобили не имели ничего общего с топорной продукцией советского автопрома, а представляли собой великолепные «опели кадет» и «форды мустанги», а улицы Варшавы, несмотря на родные вывески, сияли огнями и неоновой рекламой, словно это нью-йоркская Таймс-сквер, а не площадь Конституции.
Picture display
standardowy (864px desktop)
Иллюстрация: Станислав Замечник | Мария Терликовская, «Магические треугольники», Biuro Wydawnicze ‘Ruch’, Варшава, 1964
Picture image
24.maria_terlikowska_czarodziejskie_trojkaty_stanislaw_zamecznik.jpg
После того как конструктивисты свели живопись к простым геометрическим фигурам и базовым цветам, Станислав Замечник, архитектор, сценограф, плакатист и популярный иллюстратор, увлек молодых читателей в путешествие в противоположном направлении. В иллюстрациях к «Магическим треугольникам» Марии Терликовской он продемонстрировал, как устроено воображение художника-плакатиста — оперируя простой, но эффектной формой, он способен буквально на двух листах бумаги объединить иллюзию пространства, абстрактную композицию и известные по детским рисункам приемы. Книга представляет собой часть геометрической трилогии «Фигуры», дополненной рассказами о кругах и квадратах. Публикация знакомит детей с основами геометрии и помогает развивать абстрактное мышление. В числе важнейших достижений Замечника в области иллюстрации следует также назвать книги Бжехвы «В пляс пустилась нить с иголкой», где художник объединил элементы рисунка, фотографии и типографики.
Picture display
standardowy (864px desktop)
Иллюстрация: Даниэль Мруз | Роберт Стиллер, «Зверинчик», Wydawnictwo Literackie, Краков, 1977
Picture image
10_robert_stiller_zwierzydelka_il.daniel_mroz.jpg
Творческая манера родившегося в 1917 году Даниэля Мруза берет истоки несколько в иных традициях, чем стиль большинства его коллег по цеху. Еще в детстве Мруз восхищался сюрреалистическими коллажами Макса Эрнста, впечатление от которых не вытеснили позднейшие встречи с профессорами и ровесниками в краковской Академии изящных искусств. Формально державшийся особняком, Мруз все же нашел единомышленников среди участников первой Краковской группы.
В иллюстрациях к «Зверинчику» Роберта Стиллера проявилась сформированная коллажами Эрнста тяга к реализму на манер пейзажных гравюр XIX века в сочетании с сюрреалистичностью животных-гибридов. Однако в историю Мруз вошел главным образом как иллюстратор книг для читателей постарше. Всю жизнь художник оставался соавтором графического оформления первого «Пшекруя», он также создал серию канонических иллюстраций к научно-фантастическим произведениям Станислава Лема, с литературным стилем которого идеально рифмовались фантастические и в то же время невероятно реалистичные рисунки Мруза, выполненные с вниманием к мельчайшим деталям.
Picture display
standardowy (864px desktop)
Иллюстрация: Збигнев Рыхлицкий | Ханна Костырко, «Домашние предания», Nasza Księgarnia, Варшава, 1960
Picture image
2_hanna_kostyrko_klechdy_domowe_il.zbigniew_rychlicki.jpg
Збигнев Рыхлицкий был человеком-оркестром. На протяжении трех с половиной десятилетий, в золотую эру польской школы иллюстрации, он руководил таким гигантом на рынке детской литературы, как издательство Nasza Księgarnia. В то же время он не прекращал активно заниматься творческой деятельностью. Именно Рыхлицкий выпустил в свет первые издания «Пластилёнка» и «Мишки Ушастика». Причем не только бумажные, но и экранизации. Рыхлицкий заботился обо всех деталях: например, в кукольном сериале о приключениях Мишки Ушастика в его ведении находился впечатляющий гардероб героя, у которого одних пижам было столько, что любой современный модный блогер почувствует: жизнь прожита зря.
Художник родился в небольшой деревне под Перемышлем, его детство прошло под влиянием народного искусства, и он на всю жизнь сохранил интерес к различным его формам. Иллюстрируя «Домашние предания», он черпал полными пригоршнями из плоских и экспрессивных народных деревянных гравюр, а отчасти из обращающегося к тем же источникам искусства экспрессионистов. В иллюстрациях к «Как бывало в Курпах в прежние времена» («Jak to dawniej na Kurpiach bywało» — сказки, предания и легенды, авторы Ядвига Гожеховская, Мария Качурбина) художник обращался к повторяющемуся растительному орнаменту и использовал насыщенные мазки на манер курповских узоров, вырезанных из бумаги. Он также вдохновлялся живописью по стеклу и витражами.
Picture display
standardowy (864px desktop)
Иллюстрация: Адам Килиан | Лаймен Фрэнк Баум, «Удивительный волшебник из страны Оз», Nasza Księgarnia, Варшава, 1962
Picture image
6_l_f_baum_czarnoksieznik_ze_szmaragdowego_grodu_il.adam_kilian.jpg
Адам Килиан впитал любовь к народному искусству с молоком матери. Она была искусствоведом, коллекционером и театральным директором, в ее коллекции хранилось несколько образцов народного искусства, увлечение которым разделял друг семьи Леон Хвистек — выдающийся философ, критик и художник. Благодаря матери, круг общения которой составляли представители львовского авангарда, Килиан сблизился с формистами, одновременно на него оказывали влияние и народное искусство, и его авангардное переосмысление. В многообразном наследии иллюстратора, пребывавшего в вечном поиске, среди прочих — ставшие классическими для нескольких поколений детей, выросших в ПНР, изображения Яцека и Агаты из первой версии вечерней детской телепередачи. Впрочем, к деревянной гравюре и живописи по стеклу он возвращался в 60-е годы. От матери Килиан унаследовал страсть к собирательству, особенно любил керамическую плитку с народным орнаментом. Иногда он использовал ее в иллюстрациях, но переносил на бумагу не живописный узор, как можно было бы предположить, а паутинки трещин, покрывающих глазурированную поверхность.
Перевод с польского: Ольга Чехова.