Кем может быть польский композитор?

mpc_final-4.jpg, full-width, Реклама проекта mapofcomposers.pl, фот. IAM, Кем может быть польский композитор?

Кем может быть польский композитор, если он не Шопен (и не Пендерецкий)?

Интерактивный сайт Map of Polish Composers, доступный в польской и английской языковых версиях, посвящен известным сочинителям музыки XX и XXI веков. «Карта композиторов» в бета-версии была запущена в конце 2018 года. Многие пользователи начинали свое путешествие по сайту с того, что вбивали в поисковую строку «Шопен». Существует ли еще имя, столь же прочно связанное с польской музыкой? К сожалению, Шопен не помещен на «Карту композиторов», потому что он творил в XIX веке. Кем может быть польский композитор, если он не Шопен? И даже не Пендерецкий и не Лютославский?

Польско-еврейско-русским (и вдобавок советским) сочинителем

Миниатюра — Моисей Вайнберг, фото: рекламные материалы фестиваля Kremerata Baltica

Моисей (Мечислав) Вайнберг являет собой самый яркий пример многоликости польского композитора. Самые разные люди считали его своим. Вайнберг — почти ровесник независимой Польши: он родился в 1919 году в Варшаве, мультикультурном городе, насыщенном событиями, связанными с польскими и еврейскими традициями, а также с традициями народов, постепенно уходящих в историю Российской Империи. Его отец, Шмуэль Вайнберг, который с ранних лет приобщал сына к музыкальной жизни Варшавы, родом из Молдавии, откуда бежал с началом погромов. Шмуэль руководил музыкальным театром на идише Scala; Моисей Вайнберг дебютировал там как пианист в 1929 году, в 10-летнем возрасте. Десять лет спустя ему самому пришлось бежать на восток от наступавших немецких войск.

Остаток жизни он провел в Советском Союзе, в музыкальной жизни которого занял важное место. В послевоенные годы власть критиковала его музыку за пессимизм; в 1953 году Вайнберга арестовали во время сталинских чисток по обвинению в «буржуазном еврейском национализме» и освободили благодаря вмешательству Дмитрия Шостаковича, с которым он дружил до самой смерти автора «Седьмой симфонии». Произведения Вайнберга часто исполнялись в СССР, он также много писал для театра и кино (в том числе, сочинил музыку к классике военного кинематографа — фильму «Летят журавли», получившему в 1958 году «Золотую пальмовую ветвь» на МКФ в Каннах). Тем не менее, советская власть никогда не проявляла к нему благосклонности — он не получал государственных премий, которые свидетельствовали о статусе композитора в тоталитарном государстве.

Пионеркой электронной музыки

Elżbieta Sikora working at the studio Le Muse en Circuit in the 1980s, photo: P. J. Arkell — Эльжбета Сикора в студии Le Muse en Circuit, 80-е годы, фото: P. J. Arkell

Когда речь заходит о зарождении электронной музыки, не только в Польше, но и во всем мире, вспоминают обычно мужчин. Только в наши дни музыковеды и популяризаторы начинают открывать и описывать herstory электронной музыки. Пионеркой этого жанра в Польше была Эльжбета Сикора, звукорежиссер и композитор, первая женщина, работавшая в этом качестве в Экспериментальной студии Польского радио в Варшаве. Студия Польского радио стала седьмой радиостудией в мире, выпускавшей электронную музыку, а также первой в своем роде за железным занавесом.

Поработав в варшавской Студии, Эльжбета уехала в Париж, где училась в Service de la Recherche у Пьера Шеффера и Франсуа Бейля. В 1981 году она окончательно переселилась во Францию, сотрудничала со студиями электронной музыки в Европе и Северной Америке. На протяжении многих лет занимала пост директора фестиваля Musica Electronica Nova во Вроцлаве.

Эмигрантом

Эмигрантов в истории польской музыки XX и XXI веков так много, что можно было бы посвятить им отдельную карту (или многотомную монографию). Одни уезжали в 20-30 годы на поиски современной музыки. Другие бежали от советских войск (и часто оставались за границей навсегда). Новая волна эмиграции началась в эпоху ПНР: люди искали свободу не только творческую, но и гражданскую. Некоторым музыкантам удалось войти в зарубежные артистические круги, другие оставались не у дел и не могли реализоваться в композиторском ремесле.

Роман Палестер выехал в Париж в 1947 году, окончательно покинуть родину он решился двумя годами позже. Власти ПНР ценили его как композитора: он был профессором краковской Государственной высшей музыкальной школы, партитуры его произведений печатали в Польском музыкальном издательстве, представляли их за границей. Однако он не смог подчиниться соцреалистической доктрине — предпочел свободу комфорту. Палестер исполнял обязанности редактора по культуре польской радиостанции «Свободная Европа», передающей из Мюнхена в ПНР новости, не подвергавшиеся цензуре. Несмотря на большой объем работы, он постоянно сочинял музыку, но не располагал достаточными возможностями ее продвигать — мы знакомимся с ней благодаря записям, которые делаются сегодня.

Загадкой

Кто-то из композиторов оставил после себя автобиографию, кто-то — многостраничную переписку или, по крайней мере, ряд интервью. О других трудно что-либо сказать, кроме того, что они сочиняли фантастическую музыку. Одна из величайших тайн польской музыкальной жизни — Барбара Бучек.

Она так охраняла свою личную жизнь, что журналисты, пытаясь найти, за что зацепиться, рассказывая о ее биографии, могут написать только, что она охотно раздавала свои вещи, а ее отличительной особенностью была привычка ностить растянутые свитера. Произведения Бучек необычайно сложные, когда-то считалось, что их невозможно исполнить. Комментаторы относят ее творчество к течению new complexity. Бучек занималась философией культуры, особенно ее интересовало то, как современная музыка соприкасается с другими областями искусства. Пренебрежительно относилась к композиции в педагогической работе.

Последователем Владислава Стржеминского

Władysław Strzemiński "Kompozycja unistyczna 13", 1934, fot. Muzeum Sztuki w Łodzi — Владислав Стржеминский, «Унистическая композиция 13», 1934, фото: Музей искусств в Лодзи

Идеология живописцев может послужить источником вдохновения музыкантам. Зыгмунт Краузе впервые увидел картины Владислава Стржеминского в конце 50-х годов, будучи учеником средней школы в Лодзи. Унизм Стржеминского стал для него открытием, Краузе жаждал переложить его на музыкальный опыт. Он хотел создать музыкальное произведение, лишенное контрастов. Краузе говорил:

Даже в григорианском хорале присутствуют элементы унистической идеи. Эти произведения очень однородны, монолитны. В произведениях Шопена, например, финал сонаты для фортепиано No. 2, си-бемоль минор можно считать унистическим. Основная мысль звучит в начале произведения и повторяется на всем его протяжении, до самого конца, без каких-либо изменений.

Зыгмунт Краузе написал огромное количество произведений, которые называл унистическими. Свой интерес к Стржеминскому он передал следующим поколениям польских композиторов. Марцин Станчик вдохновился циклом картин «Послеобразы солнца». Послеобразы в музыке Станчика — это отражения, отсветы музыкальных событий.

Радиоинженером

Eugeniusz Rudnik, 1987, fot. Piotr Cieśla/Forum

Одним из важнейших авторов, работавших в Экспериментальной студии Польского радио в Варшаве, был Эугениуш Рудник. Самоучка, курсант Военно-технической академии, не получивший образования в области звукорежиссуры или музыки. Тем не менее, он успешно сотрудничал с такими выдающимися композиторами, как Кшиштоф Пендерецкий и Арне Нордгейм, а позднее стал фиксировать на пленке собственные композиции. Его случай — редкое исключение. Эугениуш Рудник мог бы стать лидером современных авторов экспериментальной электронной музыки, «любителей». Самоучек, создающих музыку, которая может успешно конкурировать с академическими сочинениями.

Автором опер

...у которых на первый взгляд (и при первом прослушивании) нет ничего общего с жанром, возникшим в конце XVI века во Флоренции. В своей первой опере, TRANSCRYPTUM, Войтек Блехаж пригласил публику на прогулку по Большому театру — Национальной опере в Варшаве, на поиски травмы. В «Парк-Опере» участники мероприятия гуляли по варшавскому Скарышевскому парку; композитор хотел напомнить об истоках жанра, то есть о рядовом светском рауте. В Body Opera он преследовал цель помочь зрителям открыться телесному восприятию звуков и возбудителям, о которых музыка часто забывает, как например, об обонянии.

Что для Блехажа опера? В интервью Culture.pl он рассказывал:

Опера по-итальянски означает просто работу. Для меня это место работы со звуком, о звуке, через звук и так далее. Я осознал, что никогда не напишу симфонию — произведение, форма которого полностью предопределена композицией. Феномен оперы состоит в том, что на заре своего существования она объединила несовместимые виды искусства. Она соединила текст с музыкой, благодаря чему подняла текст на совершенно новые вершины экспрессии — создала новое качество. В XVII, XVIII веках опера стала высшей формой искусства, и ее принимали намного лучше, чем традиционный театр.

Додекафонистом

Dodeka по-гречески значит «двенадцать», додекафония — это так называемая 12-тоновая техника. Ее изобрел Арнольд Шёнберг, художник и композитор, венский модернист. Шёнберг искал новый способ звуковысотной организации, который мог бы заменить тональную систему мажор-минор. Он предложил серию из 12 звуков, где все звуки равнозначны. Для многих это — синоним неудобоваримой, неприятной и снобистской современной музыки.

В Польше додекафония не вызывала большого интереса. Исключение составили несколько композиторов, объединившихся вокруг преподававшего во Львове Юзефа Кофлера, первого польского додекафониста — что позволяет нам говорить о львовской школе додекафонистов. Кофлер получил образование в Вене: сначала изучал юриспруденцию, потом философию, а потом музыковедение и дирижерское искусство. Он не входил в число учеников Шёнберга, хотя они были знакомы, а с 1929 года вели переписку. Кофлер предложил собственный язык додекафонии, в котором модернистская техника соединялась с неоклассической.

Больше интересных композиторов (как прославленных, так и менее известных) вы найдете на странице Map of Polish Composers, а также узнаете, что их связывало с эстетическими течениями мировой культуры.

Язык Russian

экспериментальная студия польского радио

войцех блехаж

юзеф кофлер