До 1987 года Кристина Янда состояла в труппе варшавского театра «Атенеум», а также иногда выступала в театре «Сцена Презентации». Во время работы в «Атенеуме» она сотрудничала с выдающимися театральными режиссерами. Например, она сыграла Дориана Грея в «Портрете Дориана Грея» у Анджея Лапицкого (1976), Нину в чеховской «Чайке» у Януша Варминьского (1977), Вал в «Дуса, Рыба, Вал и Лета» — спектакле Агнешки Холланд по пьесе Пэм Джемс (1978); воплотила на сцене персонаж Дженни в брехтовской «Трехгрошовой опере» режиссера Рышарда Перита (1980). В театре «Сцена Презентации» она дважды сыграла Элоизу в «Абеляре и Элоизе» Рональда Дункана в постановке Ромуальда Шейда (1979, 1984).
Вместе с этим Янда продолжала сниматься в кино. Она сыграла в «Любовниках моей мамы» Радослава Пивоварского (1985), «Декалоге-2» Кшиштофа Кесьлевского (1988) и его же «Коротком фильме об убийстве» (1987), а также в «Обладании» Кшиштофа Занусси (1988). В этих ролях Янда создала сложный портрет современной женщины. Среди ее героинь — и «развеселая» Кристина, конфликтующая со своим маленьким сыном («Любовники моей мамы»); и скрипачка, которая разрывается между страстью и верностью своему мужу («Декалог-2»), и Юлия — зрелая женщина, которая пытается устроить свою жизнь с мужчиной моложе ее («Обладание»).
С 1987 по 2005 гг. Янда служила в варшавском театре «Повшехны».
«Фрекен Юлия, которую мы наблюдаем на сцене, обнажает свои ранее скрываемые фрустрацию и истерику. Они последовательно ведут ее к трагедии, вплоть до самоубийства. Эта роль, несомненно, трудная, но при этом очень интересная», — писал о первой большой роли Янды Лех Сокул в рецензии на спектакль «Фрекен Юлия» по Августу Стриндбергу в постановке Анджея Вайды (1988). («Театр» 1988, № 4).
В «Повшехном» актриса получила целую серию ролей первого плана, которые оказались очень успешными. Зрители стали ходить не столько на само представление, сколько для того, чтобы увидеть на сцене Янду. После фрекен Юлии актриса сыграла главную роль в «Медее» Еврипида в постановке Зигмунта Хюбнера (1988).
Она, собственно говоря, является единственным актером на сцене, который сохраняет свою автономию по отношению к композиционным идеям режиссера, — писал Томаш Кубиковский. — На нее опирается весь конфликт, и это она играет в нем ведущую роль («Odra» 1988, № 12).
Мацей Новак добавлял:
Хюбнеру и Янде удалось решить почти невыполнимую задачу: сконструировать глубокую, психологически непростую мотивацию для поступков мифологической героини. И эта конструкция оказалась поразительно современной («Театр» 1988, № 7).
В 1990 году актриса вновь сыграла у Вайды — в спектакле «Двое на качелях» по пьесе Уильяма Гибсона. Янда исполнила роль Гитель Моски.
Вайда нашел отличных исполнителей: Кристину Янду и Петра Махалицу. Янда играет нервно (но уже не в той, вызывающей порой раздражение, манере, известной по «Человеку из мрамора»), но при этом умеет быть лиричной. Под ее своеобразным примитивизмом скрывается тоска по иной, лучшей жизни, за которую она пытается бороться и которая ее одновременно страшит (Войцех Дудзик, «Rzeczpospolita», 20 февраля 1990).
В том же году Янда выступила в монодраме «Ширли Валентайн» Уильяма Рассела в постановке Мачея Войтышко. Спектакль пользовался невероятным успехом. Янда попала своим персонажем «в десятку». Яцек Серадзкий писал после премьеры:
Актриса серьезно переработала перевод Малгожаты Семиль, чтобы текст идеально попадал в манеру речи героини: со всей его обыденностью, коллоквиальностью, выразительностью и с вульгаризмами. Она приложила множество усилий, чтобы сделать образ Ширли более объемным и расположить публику к этой героине. Порой создавалось неприятное впечатление, что она «играет на публику», потакает ей, будто бы ее цель — рев одобрения и комментарии в стиле „что за фигню она несет”. Но так было только сначала. Уверенная в лояльности публики, актриса усложняла образ своей героини — показывала ее неуверенность, ее комплексы, скрывающиеся за нахальной болтовней. (...) Спектакль, на котором я побывал, завершился овацией стоя. Говорят, что зрители каждый вечер благодарят Кристину Янду за игру — и за радость надежды» («Polityka» 1991, № 9).
Монодрама идет на сцене и сегодня, хотя с премьеры прошло уже больше 25 лет.
После «Ширли Валентайн» Янда стала звездой польского театра. Она играла в современных пьесах и в классике. В 1992 году она исполнила роль Маргарет в «Кошке на раскаленной крыше» Теннеси Уильямса в постановке Анджея Рожина, где ее партнерами были Петр и Хенрик Махалица.
Судя по всему, успех спектаклю могут обеспечить только фамилии актеров. Других достоинств у него нет (…) Глядя на сцены спектакля, кажется, будто режиссер решил не утруждать актеров сложными задачами и предоставил им руководствоваться своим собственным опытом, интуицией, если не сказать — шаблонами. Особенно это заметно в игре Кристины Янды. Кто видел ее в „Ширли Валентайн” или в „Воспитании Риты”, наверняка узнает известный по этим спектаклям арсенал выразительных средств. И здесь она создает образ Маргарет с помощью той же резкой жестикуляции, мы слышим тот же нервно срывающийся голос в тот момент, когда она закуривает, — писала Наталия Адашиньская («Театр» 1992, № 4/5).
Потом была Андреа Салас в «Смерти и девушке» Ариэля Дорфмана (театр «Студио» в Варшаве, 1992, режиссер Ежи Сколимовский), заглавная роль в «Сломленной» по Симоне де Бовуар в постановке Магды Умер, Леди Макбет в «Макбете» Шекспира, поставленном Мариушем Трелиньским (1996). Леди Макбет она сыграла «(…) сентиментально, плаксиво, в духе мексиканских телесериалов», — написал в своей рецензии Яцек Чещляк («Rzeczpospolita», 28 мая 1996).
Янда также вошла в образ Марии Каллас в спектакле Анджея Домалика по пьесе Терренса МакНелли «Мастер-класс» (1997).
В течение двух с половиной часов Янда-Каллас (в отличном костюме и гриме) безраздельно господствует не только над своими учениками (…), но и над публикой, к которой относится, как к студентам, вовлекает ее в игру, подчиняет. Более того: она умеет вызывать у зрителей нужную в данный момент реакцию. (…) И, что важно, Янда играет примадонну с благородной степенностью, в значительной степени отходя от личного измерения многих ее прежних ролей, свойственной ей спонтанности, даже гиперактивности — от тех примет, по которым мы безошибочно узнаем ее «сломленных женщин» (Александра Рембовская, «Театр» 1997, № 10).
Янда также выступила в главной роли в «Федре» Жана Расина в постановке Лако Адамика (1998).
Если говорить о ролях Кристины Янды в кино, то нельзя обойти вниманием роли Магды в «Папе» Мачея Щлесицкого (1995) и Эвы в «Матери своей матери» Роберта Глиньского (1996). Она сыграла у Кшиштофа Занусси в фильме «Жизнь как смертельная болезнь, передающаяся половым путем» (2000), у Войцеха Марчевского в «Вайзере» по мотивам нашумевшей книги Павла Хюлле (2000) и у Филипа Байона в экранизации романа Стефана Жеромского «Канун весны» (2000).
В 90-е годы Янда взялась за кино- и театральную режиссуру. Она сняла фильм «Косточка» по книге Анки Ковальской (1995), поставила для Театра телевидения «Гедду Габлер» Генрика Ибсена (1995), а также «Сида» Пьера Корнеля (1996), «Физиологию брака» Бальзака и «Свободную пару» Дарио Фо, где сыграла в забавнейшем дуэте с Мареком Кондратом (2000), а также «Клуб холостяков» Михала Балуцкого (2001) и «Ревность» Эстер Вилар (2001). В театре «Повшехны» она поставила «Нарисованное на стекле» Эрнеста Брыля и Катажины Гаэртнер (1993), а также «Мадам Тутли-Путли» Виткация (1997).
В этот же период Янда сотрудничала с режиссером Збигневом Бжозой; актриса сыграла у него Карлу в «Ночи Гельвера» Ингмара Вилквиста в Театре «Повшехны» (2000). Затем она удивила всех, выступив в роли главной героини в пьесе Ли Холла «Маленькая Стейнберг», поставленной в театре «Студио» в Варшаве (2001). Она взялась за сложную и деликатную задачу — показать на сцене болезнь и инвалидность.
Актерское мастерство Янды, которая на сцене из красивой женщины преображается в съежившегося, замкнутого в себе ребенка, ставит рецензента в неудобную ситуацию, — писал Роман Павловский. — Что мне делать: оценивать, насколько то, что показывает актриса, похоже на реальную болезнь? Критиковать за то, что она маловато заикается и слишком хорошо двигается? Пьеса бы выиграла, если бы Янда отказалась от этого натурализма, который не помогает понять и пережить историю маленькой аутистки, а заслоняет ее театральной формой. Потому что болезнь на сцене в исполнении здоровых актеров — это только форма, притворство. (…) Если театральный формат «Маленькой Стейнберг» в «Студио» можно считать спорным, то сама идея постановки такого спектакля даже не обсуждается. В стране, где человек с ограниченными возможностями исключается из общества, нужно как можно чаще повторять, что инвалиды — тоже люди. Янда в очередной раз демонстрирует свою творческую и гражданскую смелость — после роли Карлы, опекуна мальчика-инвалида из пьесы Ингмара Вилквиста «Ночь Гельвера», она снова обращается к социальной драме, которая показывает духовное и эмоциональное богатство жизни больного ребенка. Поэтому, когда актриса вышла на поклоны, я встал вместе с другими зрителями, потому что за смелость и ангажированность она достойна оваций» («Gazeta Wyborcza», 3 октября 2001).
В 2003 году Янда отмечала 25-летие творческой карьеры. По этому случаю в театре «Студио» сыграли «Чайку» в постановке Збигнева Бжозы с юбиляршей в роли Ирины Аркадиной. Представление закончилось, как это уже бывало не раз, бурными овациями.
