Государственный народный ансамбль песни и танца «Мазовше» - Жизнь и творчество | Персоналии

«Мазовше» — это не просто музыкальный ансамбль. Это символ и продолжение польской традиции. Ансамбль создали в 1948 году два страстных любителя польского фольклора, и уже совсем скоро он стал самой яркой визитной карточкой Польши за рубежом.

Header picture

Picture size

extra large (default)

Podpis obrazka (umieszczony pod zdjęciem)

Выступление ансамбля песни и танца «Мазовше» по случаю 70-летнего юбилея. Варшава, 06.11.2018, Театр Польский в Варшаве, фото: Петр Новак / PAP

19:30 — час истины

Сначала растяжка и балетная разминка, затем полчаса гамм и упражнений. Все для того, чтобы вернуть мышцам эластичность и снять нервное напряжение. В гримерной Мира Зиминская-Сыгетынская наносит грим участницам ансамбля. По коридору расхаживает Тадеуш Сыгетынский, куря сигарету за сигаретой. Хореограф Эугениуш Паплинский волнуется, понравятся ли его танцевальные номера зрителям. В варшавском Театре польском собираются члены правительства, чтобы почтить 33-ю годовщину Октябрьской революции. Понедельник, 6 ноября 1950 года.

После окончания официальной части на сцену выходят девушки и юноши и встают «в три ряда, изогнутые дугой — краски, радость, улыбки». Стук их сердец заглушают аплодисменты — зрители подбадривают и поддерживают артистов. Сыгетынский резко взмахивает палочкой — и на смену волнению приходят точность, свобода и темперамент. Зрители в восторге. Театр дрожит.

Таким предстает премьерное выступление ансамбля «Мазовше» в воспоминаниях Марии Маляшек (участницы ансамбля) и Миры Зиминской-Сыгетынской (одной из создателей коллектива), а также в рецензиях в прессе (в частности, рецензии Вильгельма Маха, написанной для «Новой культуры»). Чтобы по-настоящему понять феномен «Мазовше», следует вернуться в XIX век.

(Не)востребованная народность

На появление фольклорных ансамблей в Польше повлияло несколько факторов. С 1840-х годов на землях, все еще поделенных между тремя державами, стремительно развивался народный театр, опирающийся на традиционные танцы и сельскую музыку. На рубеже XIX–ХХ веков в Европе набирало популярность хоровое движение. Силы ему давало крестьянство с его растущим самосознанием и чувством региональной идентичности. Огромное значение имела деятельность Оскара Кольберга, который собирал и обрабатывал этнографические и фольклорные материалы (в первую очередь народные песни), классифицировав их по регионам. Свои полевые исследования он начал в 1839 году с Мазовии и на протяжении полувека собирал образцы по всей территории бывшей Речи Посполитой.

Интерес к фольклору отчетливо проявился в межвоенное двадцатилетие, главным образом в Великой Польше и карпатском регионе. В крестьянских традициях видели возможность культурного диалога и фактор, способный интегрировать общество. В школах и сельских просветительских заведениях проходили театрализованные выступления танцевально-музыкальных коллективов. Созданные для пропагандистских целей фестивали и праздники урожая (дожинки) государственного масштаба продолжили свое существование и после войны.

Однако вскоре фольклор начали воспринимать как «проявление отсталых социальных форм искусства» «вульгарно-эмоционального» характера. Новая коммунистическая власть попыталась возглавить любительское движение, возникшее «снизу». Она стремилась построить мост, соединяющий народное течение с артистическим, по образцу хора имени Пятницкого и хора имени Александрова. Таким мостом предстояло стать Государственному народному ансамблю песни и танца «Мазовше», созданному по указу Министерства культуры и искусства 8 ноября 1948 года. Дело доверили Тадеушу Сыгетынскому, однако его видение несколько отличалось от замысла партии.

Picture display

pełna szerokość (1160px desktop)

Ансамбль песни и танца «Мазовше» в телепрограмме на канале TVP1, Варшава, январь 2008, фото: Роберт Яворский / Forum

Picture image

zespol_mazowsze_jaro_210108_08.jpg

Два сердечка

Сыгетынский был обречен на жизнь артиста. Его дедушка писал оперные либретто, отец — театральные и музыкальные рецензии и романы; в доме бывали Генрик Сенкевич, братья-живописцы Герымские, Хелмоньский, Виткевич. В такой атмосфере рос композитор, педагог и хранитель крестьянской духовной и материальной культуры. До войны он готовил для Польского радио фольклорные программы. Сыгетынский много ездил по мазовецким деревням (именно региону Мазовия — по-польски Mazowsze — коллектив обязан своим названием) и записывал услышанные песни, как и почитаемый им Кольберг. Он стремился создать ансамбль, который сумел бы познакомить городского зрителя с народной традицией и сделать это органично и небанально. Во время войны они с женой поклялись осуществить свои мечты, если выживут — эту клятву описала Мира Зиминская-Сыгетынская в своих мемуарах.

1948 год, власть дает зеленый свет. Он сочиняет, она организует. Идеальное сотрудничество. Сыгетынский ездит по деревням и маленьким городкам в поисках талантливой молодежи, приглашает отобранных в Каролин на прослушивания. У него абсолютный слух, он бывает резок. Песни обрабатывает преимущественно по ночам и по утрам, порой в необычных ситуациях. Песня «Dumka o ptaszku» («Ej, przeleciał ptaszek»), которую впоследствии много лет будет исполнять Ирена Сантор (Вишневская), написана в переполненном поезде. Лидия Влодарская приносит из дома песню «Kukułeczka», которую пела ее бабушка. Сыгетынский пишет для нее ноты, делает аранжировку для хора и оркестра. Зиминская шлифует текст. Она занимается и костюмами: покупает оригинальные наряды или заказывает ткани у крестьянок. Советуется со специалистами, но решения принимает самостоятельно. Будучи профессиональной актрисой, она успешно переводит народную традицию на язык сценического искусства. Здесь что-то подкрасит, там пришьет кайму, усилит цвет, чтобы во время танца и в свете софитов наряд ожил.

За кулисами

Каролин под Варшавой, который из санатория для больных нервными и психическими заболеваниями превратился в школу и дом «Мазовше», тоже придумала Зиминская. На первом этаже жили юноши, на втором — девушки. Им было от 12 до 20 лет, от первого прослушивания до дебютного выступления они вырастали в среднем на 12 см. К Сыгетынскому они относились как к дедушке — с любовью и уважением, а он называл их «детьми». На доске объявлений висело объявление со списком одежды на конкретный день. Об этом заботилась Мира, которая строго блюла дисциплину, но к ней всегда можно было обратиться и по личному вопросу.

Молодежи создали все условия для получения общего и профессионального образования. Помимо привычного экзамена на аттестат зрелости ученики сдавали экстерном выпускной экзамен музыкального лицея. До обеда они упражнялись в пении и играли на музыкальных инструментах — в четыре часа утра на всех фортепьяно уже лежала карточка брони. В Каролине преподавали историю музыки, гармонию, аранжировку, изучали салонные танцы XIX века, основы балета. Сыгетынские позвали в штат опытных педагогов. Вечером проходили репетиции программы, чтения, порой концерты с участием выдающихся артистов.

Text

«Это был другой мир. О том, что пятидесятые годы были для многих людей страшным временем, мы узнали гораздо позже. Тогда мы ничего не знали. Мы жили в тепличных условиях. Была только музыка, цвет, краски, природа», — вспоминала «мазовшанка» Кристина Гренюк.

Ежегодные прослушивания в ансамбль ни в чем не походили на очередной «Конкурс для Янеков-музыкантов», преследующий цель набрать сельскую молодежь в музыкальные школы. «Мазовше» — это был качественно иной уровень. Помимо официальных заявлений об ориентире на советские модели, создатели ансамбля обращались к польским довоенным образцам: известной по всей Европе балетной труппе Феликса Парнелла или Представительскому польскому балету Брониславы Нижинской.

Однако не обошлось без вмешательства власти в репертуар. Зиминская-Сыгетынская запомнила, что из первой программы вычеркнули песенку «Ej, przeleciał ptaszek», которую сочли «чем-то непольским». По решению вице-министра Сокорского ее заменили тремя соцреалистическими произведениями. Лишь после них прозвучала настоящая душа «Мазовше».

Picture display

pełna szerokość (1160px desktop)

Ансамбль песни и танца «Мазовше», концерт в гостинице «Mazurkas», Ожаров-Мазовецкий, 09.09.2018, фото: Кшиштоф Ярош / Forum

Picture image

zespol_mazowsze_jakr_090918_046.jpg

«Мы первыми открыли железный занавес»

После премьерного выступления группа любителей превратилась в профессионалов. Они еще не были настолько технически совершенны, как сейчас, но несомненно обладали собственным характером. Антрополог культуры, автор множества работ о народном искусстве Александр Яцковский писал:

Text

«У Сыгетынского была своя концепция фольклора. (…) он добивался прежде всего чистого кристального лиризма девичьей песни и задора, совершенно оргиастической витальности, отличающей галоп краковяка или водоворот пар в обереке. Разумеется, он не был первым, кто так смотрел на фольклор. До него был Шопен, и именно он в “Мазурках” и “Скерцо” показал задумчивость или лиризм, а также контрастирующие с ним резкие, бурные, драматические партии».

Победили благородство, разнообразие и свежесть. После покорения польских сердец настало время зарубежных зрителей. Сначала ансамбль восторженно принимали в СССР, ГДР (1951) и нескольких других государствах за восточной границей, затем во Франции (1954) и остальном мире. После выступления в Париже Зиминская отметила:

Text

«Мы первыми открывали так называемый “железный занавес”. (…) Перед спектаклем мы пошли в кафе. Выходим. А тут очередь перед Palais de Chaillot. За билетами на “Мазовше”».

Публика была доброжелательная, но требовательная. Польские зрители были настроены более критично, поскольку они могли сравнивать «Мазовше» с другими отечественными народными ансамблями. Так, к примеру, они не одобряли избыток балетных элементов в танце. Ждали песен, которые пели дома или слышали по радио. Причем не только из Мазовии, но и из остальных регионов страны: Подгалья, Силезии, Кашубии и Вармии. Постепенно фольклор этих регионов включали в репертуар (на сегодняшний день обработано более 40 регионов).

А вот для зарубежной аудитории концерты ансамбля «Мазовше» чаще всего были первым контактом с польской культурой. Особый интерес вызывали, как правило, танцы и красочные костюмы. Вот фрагмент рецензии из «Les Lettres Françaises» (1954):

Text

«Они предстают перед нами в народных костюмах, богатство которых создает совершенное гармоничное целое. (…) Аплодисментам не было конца. Большинство танцев пришлось повторять на бис. (…) Танцоры отличаются легкостью и силой. Танцевальные круги раскрываются и вновь сплетаются с несравненной плавностью. Не подлежит сомнению, что нам дано было увидеть вершину народного искусства».

Швейцарская «Gazette de Lausanne» (1958) писала: «Юноши не танцуют — они взлетают и кружатся в воздухе. Девушки порхают». (Отметим, что костюмы танцоров очень тяжелые, к примеру ловицкий костюм весит целых 14 килограмм).

Однако не всегда танец был на первом месте. Медленные, лиричные песни пришлись по душе в Египте, Сирии и Ливане. Очень хорошо приняли пение японские зрители. Яцковский вспоминал, что когда участники «Мазовше» уезжали с фабрики Toshiba в Иокогаме, хор из 1400 человек исполнил по-польски песню «Szła dziewieczka do laseczka».

Ради успеха не только сценического, но и коммерческого (и пропагандистского), следовало «подогнать» репертуар под зрителя: добавить больше танца, энергии, действия. После смерти Сыгетынского в 1955 году его место заняла жена (до 1997). Именно Зиминская придала современный вид ансамблю песни и танца «Мазовше», превратив каждое его выступление в настоящее шоу. Аутентичную народную традицию она подвергла тонкой сценической стилизации. Никогда не забывала поддерживать диалог с заграничным зрителем и неизменно включала в программу песню из принимающей страны (на оригинальном языке).

Миллионы зрителей, тонны багажа

«Мазовше» не случайно называют послом польской культуры. Ансамбль входит в число крупнейших ансамблей в мире. Участники «Мазовше» наездили более 2,3 миллионов километров, дали почти 7 тысяч концертов в 50 странах на шести континентах для 23 миллионов зрителей. И они не собираются сбавлять темп. Во время каждого спектакля они исполняют около 20 танцев из разных регионов Польши и переодеваются 7–10 раз — всего для одного концерта требуется около 1000 костюмов. Количество польских и иностранных наград давно превысило 50. Швейцарское ежедневное издание после одного из концертов объявило: «Если это лицо Польши, то да здравствует Польша!»

Экспрессия, элегантность, искренность, неповторимость — все это не могло не нравиться зрителям. Поляки в Польше и за рубежом увидели в «Мазовше» сплачивающий дух народа, гордость за традиции и прошлое. На ансамбль ориентировались авторы новых художественных инициатив, как профессиональных, так и любительских. Он сыграл огромную роль в спасении исчезающего наследия и преодолении комплекса деревни перед городом. Популярность «Мазовше» имела важнейшие последствия: произведения, которые передавались из поколения в поколение, начали петь в модифицированной версии, созданной в Каролине. Стоит повторить вслед за Яцковским, что обращение к фольклору никогда не отражало желания отмежеваться от европейской культуры, а лишь стремление привнести в нее элемент национальной самобытности.

Автор: Агнешка Варнке.

Источники:

T. Kruk, A. Sroga, Mazowsze tańczy i śpiewa, Warszawa 1960;
A. Mizikowska, Tadeusz Sygietyński i jego Mazowsze, Warszawa 2004;
J. Wilkoń, A. Jackowski, Mazowsze. Państwowy Zespół Ludowy Pieśni i Tańca, Warszawa 1974;
M. Zimińska-Sygietyńska, Nie żyłam samotnie, Warszawa 1985;
Druga miłość mego życia, Warszawa 1990;
Raport o stanie tradycyjnej kultury muzycznej pod red. W. Grozdew-Kołacińskiej, Warszawa 2014;
T. Nowak, Miejsce i rola muzyki tradycyjnej w kulturze PRL w świetle publikacji z lat 1947–1956 [w:] Polski Rocznik Muzykologiczny XV/2017;
mazowsze.waw.pl

мазовше

фольклор