Большие дети. Польские киносказки для взрослых

alicja_i_zabka-fot-bartosz-mrozowski-studio-munka.jpg, default, «Алиса и Лягушка», реж. Ольга Болондзь, на фото: Юлия Кузка. Фото: Бартош Мрозовский / Studio Munka

#кино

Кровожадные русалки и политизированные гномы, краковский дракон, Алиса в стране абортов, вульгарные зомби-третьеклассники... Это лишь некоторые герои польских сказок для взрослых киноманов.

Осваивая новые жанры, польское кино часто прибегает к сказке и использует ее для разговора со взрослой публикой. Успех таких фильмов, как «Дочери дансинга» или «Алиса и лягушка», демонстрирует, что польские кинематографисты перестали бояться обвинений в инфантильности. Хочется добавить: наконец-то!

На протяжении многих лет в нашем кино существовало четкое разделение: сказки — для детей, для взрослых — суровый реализм. Сказочные сюжеты, если и появлялись, обязаны были служить чему-то большему, чем просто игре с клише. Польская киносказка по определению должна была обладать метафорическим значением — как если без него она бы недостаточно серьезной, чтобы снискать внимание публики.

Гномы-коммунисты

Picture display

standardowy (864px desktop)

Кадр из фильма «Кингсайз», реж. Юлиуш Махульский, 1987. На фото: Иоахим Ламжа, Ежи Штур и Мацей Козловский. Фото: Киностудия «Кадр»/Национальная фильмотека /www.fototeka.fn.org.pl

Picture image

Kadr z filmu "Kingsajz" w reżyserii Juliusza Machulskiego, 1987. Na zdjęciu: Joachim Lamża, Jerzy Stuhr i Maciej Kozłowski., fot. Studio Filmowe Kadr/Filmoteka Narodowa/www.fototeka.fn.org.pl

Пример того, как использовать сказочный антураж для политических аналогий, подал в 1987 году Юлиуш Махульский — его «Кингсайз» рассказывает о жителях таинственной Шкафландии, где среди полок, папок и других офисных принадлежностей живут гномы и их лидер — глава спецслужб по имени Зловредный (Ежи Штур). Этот пренеприятный тип с пискливым голосом следит за тем, чтобы никто из его товарищей не открыл тайны «кингсайза» — элексира, с помощью которого маленькие гномы смогли бы вырасти до размеров обычных людей и поселиться в мире homo sapiens.

Показывая жизнь в Шкафландии и изображая гениального ученого, который бросает вызов местным порядкам, Махульский создал политическую метафору. В его фильме тот самый «кингсайз» был дорогой к свободе, товаром, предназначенным лишь тем, кто был лоялен к властям сказочного государства. По сути «Кингсайз» — это изображение жизни в ПНР, в котором сюжеты из Свифта сочетаются со Славомиром Мрожеком и его комедией абсурда. Сказочные элементы были лишь прикрытием.

Сама по себе игра казалась Махульскому неинтересной: он считал, что только метафорический подтекст и политические аллюзии способны сделать его фильм увлекательным. Из-за крайней политизированности «Кингсайз» потерял свою актуальность, однако во второй половине 80-х картина пользовалась успехом именно благодаря политической аллегории.

Вампиры с Мазурских озер

Video embed

"Kołysanka" - zwiastun pełnokrwistej komedii Juliusza Machulskiego

«Кингсайз» был не единственным фильмом, в котором Махульский обращался к сказочным мотивам или народным верованиям. Много лет спустя, в 2010 году, он решил снять кино о вампирах.

«Колыбельная» задумывалась как комедия с элементами ужастика, в которым шутки переплетались бы с клише родом из американских хорроров. Однако в результате получилась семейная комедия о забавном мире провинциальных кровопийц. Мазурские вампиры у Махульского сталкиваются с совершенно прозаическими проблемами: нехваткой денег, отвратительной системой здравоохранения (в том числе — стоматологией, которая так необходима вампирской братии), безработицей, а прежде всего — с неприятной перспективой потерять свою землю, к которой уже тянутся богатые немецкие инвесторы.

Русалки на танцполе

Если у Махульского персонажи из классических фильмов ужасов были лишь элементами рассказа о современной Польше, то у Агнешки Смочиньской сказочные мотивы становятся претекстом для разговора на универсальные темы. Ее «Дочери дансинга» — самый зрелищный польский «сказочный» фильм последних лет и один из самых смелых полнометражных дебютов в истории польского кино.

«Дочери дансинга» — это история двух сирен-подростков, которые в 80-е годы прошлого столетия вышли на берег Вислы, чтобы попасть в один из варшавских дискоклубов. Первая любовь и первый сексуальный опыт у Смочиньской стали частью костюмированного мюзикла, в котором коммунистические реалии — лишь декорации для серьезного разговора.

«Дочери дансинга» Агнешки Смочиньской [галерея]

Embeded gallery style

display gallery as slider

Сирены в фильме Смочиньской — символ зарождающейся женской сексуальности. Главные героини фильма, Серебряная и Золотая, хотят одновременно дать выход своим животным инстинктам и обуять свою примитивную натуру. Смочиньская остроумно играет со стереотипом диснеевской Русалочки и варшавской «Сиренки». В одном из интервью она сказала:

Русалок часто изображают как женщин с большой грудью и маленькими хвостами. Такая грудь могла бы принадлежать взрослой кормящей матери, но не девушке. Мы же изобразили русалок как на средневековых и ренессансных картинах, на которых их хвосты напоминают драконьи. Кстати, сирены и русалки когда-то считались сестрами драконов. Вот почему наши героини так выглядят.

У русалок (их роли исполняют Марта Мазурек и Михалина Ольшанская) в фильме отвратительные хвосты: создатели «Дочерей дансинга» черпали вдохновение из картин современной художницы Александры Валишевской, у которой русалки — хищницы, жаждущие крови. Смочиньскую не интересовали классические схемы поп-культуры, поэтому ее русалки стали олицетворением девичества, перерождающегося в женственность, а также символической встречи природы и культуры.

Алиса в стране видений

ALICJA I ZABKA x TEASER

Сказки порой поднимают неоднозначные темы: в этом убеждает нас и Ольга Болондзь. Ее короткометражный дебют «Алиса и лягушка» — это сюрреалистичный рассказ об аборте, поданный под видом сказки. В изображении четырнадцатилетней девочки, которая сталкивается с нежелательной беременностью, режиссер отказывается от реалистической манеры: вместо того чтобы снимать морализаторское кино, она придумала историю на пограничье мюзикла и сонного видения.

В фильме Болондзь встречаются отсылки и к «Алисе в Стране чудес», и к «Алисе в Зазеркалье». На пути главной героини (роль Алисы исполняет невероятно способная Юлия Кузка) возникают странные персонажи: человек-сперматозоид, живое яйцо, ксендз, уговаривающий ее сохранить беременность, а также советчицы, которые склоняют ее к противоположному решению. Режиссер обнажает интеллектуальные ловушки и показывает, как трудно быть самостоятельной и делать независимые выводы, когда находишься внутри мировоззренческой войны.

Руководствуясь теорией американского психолога Бруно Беттельгейма, изложенной в работе «О пользе волшебства. Смысл и значение волшебных сказок», Болондзь воспользовалась сказочной формой для выражения подсознательного. В ее фильме мир фантазии становится безопасным пространством для разговора о дилеммах взросления.

Неудивительно, что эта смелая картина штурмом взяла кинофестивали, а жюри Кинофестиваля в Гдыне наградило ее премией имени Люцьяна Бокиньца за «сказочное изображение перехода из детства во взрослую жизнь и утверждение, что, чтобы стать взрослым, нужно сначала позволить себе БЫТЬ ребенком».

Красавица и чудовище в мире порнографии

Picture display

standardowy (864px desktop)

Кадр из фильма Валериана Боровчика «Зверь». Фото: Album/East News

Picture image

bestia-en.jpg

Использование сказки для изображения человеческой сексуальности в польском кино не ново. Почти пятьдесят лет назад такой схемой воспользовался Валериан Боровчик: его «Зверь» (1975), полный аллюзий к «Красавице и чудовищу», стал одним из фильмов, после которых режиссера начали называть «инженером экстаза».

Боровчик даже не пытался казаться серьезным. «Зверь» построен на эстетике кэмпа, он полон эстетических банальностей и эротического китча. По-своему рассказывая историю Красавицы и Чудовища, Боровчик снял порнографически-ироническую картину.

Хотя в «Звере» заметны отголоски детских сказок (например, «Красной шапочки»), фильм явно не для детей. Его целевой аудиторией стали скорее очарованные сексуальной революцией культурные элиты, которые быстро начали считать Боровичка художником, рассказывающим важные вещи о духе своего времени. Писатель Альберто Моравиа называл Боровчика «одним из тех режиссеров, которые помогают понять, что сексуальная революция последних лет — это положительный, благотворный и, будем надеяться, окончательный факт».

Использование сказочной эстетики принесло режиссеру и врагов. Достаточно вспомнить, что в Великобритании «Зверь» подвергся цензуре — из фильма вырезали семиминутный фрагмент. В свою очередь в Польше еще в девяностых в костелах молились о прощении грехов дистрибьютеров фильма. Еще бы: в своей порнографической ленте режиссер переходил границы и говорил о сексуальности на языке, близком языку детских сказок.

Зомби, похожие на нас

Picture display

standardowy (864px desktop)

«Павилитили мух», фото: fb.com/wlatcymochoficjalowy

Picture image

wlatcy-much-fb-profil-oficjalny.jpg

«Детскую» форму для передачи «взрослого» содержания использовал также Бартош Кендзерский, создатель популярного анимационного сериала «Павилитили мух». В нем режиссер смешивал художественные стили и сочетал отсылки к на первый взгляд несочетаемым произведениям искусства. В истории о четырех вульгарных восьмилетках слышно далекое эхо «Повелителя мух» Уильяма Голдинга и «Южного парка», культового мультсериала для взрослых.

Кендзерский не боялся провокаций: его ученики учатся в школе имени «Батальона "Зоська"», где преподает Пани Фрау — карикатура стереотипной гувернантки из классических польских романов. «Павилитили» издеваются надо всем, что происходило в Польше за последние годы, а каждый персонаж олицетворяет польские национальные черты или воспроизводит типичные социальные роли. Один из героев выбрался «из грязи в князи», другой мечтает о партийной карьере, третий ищет свой религиозный путь и курсирует между атеизмом, католицизмом и сатанизмом, четвертый — зеленоватый зомби — живет на кладбище и мечтает о карьере музыканта…

Рассказывая о приключениях непутевых восьмилеток, Кендзерский говорил о польском патриотизме, религиозности и классовом делении общества. Неудивительно, что сериал, спродюсированный нишевым телеканалом TV4, стал хитом, который по телевизору посмотрело больше миллиона зрителей, а в интернете — вдвое больше. Этот невинный на первый взгляд сериал стал кривым зеркалом, в котором отражается польская действительность, а также одним из первых на польском телевидении манифестом неполиткорректности.

Краковские чудища и компания

То, что польские киносказки из года в год становятся все более популярными, подтверждает и Нетфликс, который с удовольствием предлагает публике истории, основанные на сказках. Не успела высохнуть кровь жертв фильма «В лесу сегодня не до сна» Бартоша М. Ковальского, а крупнейший стриминговый сервис уже начал показывать вторую часть этой страшной комедии.

Более того, уже весной 2022 года Нетфликс покажет сериал Катажины Адамик и Ольги Хайдас на основе славянских мифов и легенд о драконах, упырях и прочих чудовищах. Сериал снимали с Кракове, в том числе в эффектных исторических помещениях Ягеллонского университета. Произведение станет попыткой экранизировать польский фольклор. Быть может, с его помощью польская поп-культура наконец-то полюбит жанр киносказки и поверит, что с его помощью можно покорить и взрослого зрителя.

Язык Russian