Если ранняя, довоенная рецепция пьес Виткация характеризовалась интересом к автору, который в совершенстве владел искусством пародии, парадокса и иронии, то в послевоенном, а точнее — начиная с 1956 года, восприятии его творчества на первый план вышел интерес не столько к его социальным или философским размышлениям, сколько к форме и творческим экспериментам. Виткаций стал важным автором для театра, который можно в целом назвать театром художественной визуализации. Отталкиваясь от творчества Виткевича (не только драматургии, но и теории Чистой формы), свой авторский театр стали создавать Тадеуш Кантор, Юзеф Шайна и Кшиштоф Панкевич.
Тадеуш Кантор в краковском театре Крико-2 почти все свои спектакли периода 1956–1972 годов поставил по пьесам Виткация: «Каракатица» (1956), «В маленькой усадьбе» (1961), «Безумец и монахиня» (1963), «Водяная курочка» (1967), «Красотки и мартышки» (1972). В своем авторском концептуальном театре Кантор не отказался от литературы, а наоборот, по его собственному выражению, в нее «вмешивался». Из пьес Виткевича, например, он выбирал определенные мотивы, сюжетные линии или отдельные сцены и использовал их в своих постановках, в которых сочетал театральный инструментарий с актуальными тенденциями современного искусства, прежде всего изобразительного. Очередные спектакли по мотивам пьес Виткевича свидетельствовали о творческом созревании автора и часто иллюстрировали его теоретические манифесты. В «Каракатице» Кантор открывал первичную, сырую материю, которая использовалась им для перенесения пьесы в иное измерение. Использованные там «бедные» предметы ставили под вопрос значение и статус сценических персонажей.