«Я привел в “Газету” Войтека Тохмана, — вспоминает Мариуш Щигел. — Глупо, что он до сих пор там не работал. Ханна Кралль читала его репортаж в полторы страницы печатного текста 1 минуту. Вносила правки 3 минуты и за 7 минут написала: “Немедленно принять на работу!”. Он был поражен. Его приняли за 4 минуты 7 секунд».
Лестниц не жгут
Автор сборника репортажей «Лестниц не жгут» (2000), вошедшего в финал Премии «Нике-2001». В 2002 году за «тексты, продолжающие традиции литературного репортажа, и особенно за материалы из бывшей Югославии» был номинирован на Премию им. Дариуша Фикуса, вручаемую газетой «Rzeczpospolita». В ноябре 2004 года вошел в финал престижной французской премии Prix RFI «Témoin du Monde», присуждаемую Международным французским радио.
Порой говорят, что о зрелости репортера кроме стиля письма свидетельствует также его умение выбирать тему, которой он готов посвятить свой талант и годы работы. Войцех Тохман несомненно достиг такой зрелости. Как в репортажах, когда-то публикуемых в газете «Wyborcza», так и в своей телепередаче «Если кто-то видел, если кто-то знает» Тохман долгие годы последовательно развивал практически один и тот же мотив: пропал человек, давайте попробуем его найти и вернуть тем, кто его ждет.
То же самое мы видим в репортажах, собранных в книге «Лестниц не жгут». Эти истории тоже посвящены потерянности, тоске и поискам. Они о детях, которых отняли у хороших, но бедных родителей, о девушках из Польши или Литвы, которых заставили заниматься проституцией в Западной Европе, о родных братьях и сестрах, отыскавшихся после 30 лет разлуки. Иногда Тохман пишет о тех, кто ушел навсегда, и об их близких, которые не хотят с этим смириться — тогда получается история-воспоминания. Тохман сделал ставку на психологию, на глубинное исследование мотивов поведения и жизненных выборов, но сборник можно прочитать и иначе: как социальную картинку сегодняшней Польши.
Ты будто камни грызла
Вторая книга Тохмана «Ты будто камни грызла» касается постъюгославской действительности — наследия войны, которая шла здесь в 1992–1995 годы. Однако в ней нет развернутой картины военных действий, их описания и соответствующей статистики. Вместо этого автор передает опыт жертв этой трагедии: показывает череду преступлений, совершенных сербами против мусульман. Эта история предстает перед нами фрагментарно — в рассказах нескольких женщин. И оттого это не цельная картина, а каждый раз — ее фрагмент, отрезок времени, в котором очередной герой был пойман, как в ловушку.
Вместе с героями в ловушке оказываются и читатели. Потому что репортаж Войцеха Тохмана «Ты будто камни грызла» — это книга-кошмар: мы чувствуем, что нужно от нее пробудиться и бежать, но не можем, словно нас парализовало. Этого особого эффекта «нахождения внутри» автор достиг с помощью техники «минимального репортажа». Его мастерский стиль, который без всяких сомнений можно поставить в один ряд с такими выдающимися образцами жанра нон-фикшн, как «Шахиншах» Рышарда Капущинского или «Опередить Господа Бога» Ханны Кралль, отличается максимальным исключением голоса автора, отказом от оценок и полной концентрацией на героях.
Так мы узнаем историю матери, которая ищет тела своих детей, жены, которая не знает, где и как убили ее мужа, женщины, подвергшейся «этническому изнасилованию» и чувствующей себя мертвой. Все эти истории рассказаны примерно в 2000 году, но современность здесь содержит в себе пустоту: это время, наполненное бесплодным ожиданием, поскольку ничто не способно восстановить жизнь. Акт уничтожения действительности начался в 1992, а закончился в 1995 году. Источником деструкции стала этническая ненависть. Во имя ее сербы, недавние соседи мусульман, «друзья по школе, техникуму, по кафе у реки» решили устроить из земель, на которых они проживали, этнически чистые территории. Наступил пароксизм изгнания, изоляции, убийств, изнасилований. А потом пришло ничто.
Это «ничто» — это мир, которого смогли добиться международные организации. Это «ничто» — это бессильная память жертв и безнаказанность палачей, ветшающие городишки и села, апатия, безработица, усугубляющиеся недоверие и фрустрация. Социальная жизнь, как оказалось, базируется на сложной ткани межчеловеческих отношений — на близких и удаленных связях между членами семьи и соседями, связях между похожими и разными людьми. Однажды нарушенная вера в возможность мирного сосуществования уничтожает все. Книга Тохмана об этом — о том, как соседи превращаются в убийц, об античуде превращения хлеба в камень. А еще о необратимости этого процесса.
«Я не пишу о могилах. Я рассказываю о живых людях, которые стоят над вонючими дырами в земле. О том, что они носят в себе, вот что для меня важно. Это тайна, которую я хочу постигать. Часто уже в самом начале работы я знаю, что это у меня никогда не получится. Потому что зачастую эта тайну даже нельзя назвать человеческой, она вне человеческого понимания. И именно поэтому это тайна. Я люблю ходить вокруг такого секрета, потому что я люблю не понимать, люблю удивляться. В репортаже нет никакого детерминизма: одно дело этап сбора информации, другое — процесс написания, я никогда не знаю, куда репортаж меня в итоге приведет, и мне это ужасно нравится. Репортер должен удивляться, он не должен знать, он должен искать ответ. Человек, который все знает, возможно, станет великим мудрецом, но точно не будет хорошим репортером» (Войцех Тохман, «Удивление и восхищение», «Tygodnik Powszechny», № 11/2005).
Войцех Тохман, фото: Беата Завшель / East News
Доченька
Очередная его книга, «Доченька», — это репортерский рассказ о поисках журналистки Беаты Павляк, которая 12 октября 2002 года пропала на Бали.
«Я впервые приземлился здесь в октябре 2002 года, три дня спустя после террористической атаки в поселке Кута. За два дня до теракта наша коллега репортер Беата Павляк написала нам, что только что добралась до Бали. Она несколько месяцев путешествовала по Азии: Индия, Непал, Таиланд, Малайзия, Индонезия. Сейчас туда многие ездят, а тогда это было нечто! Беата писала об исламе и о терроризме, при этом, и я всегда это подчеркиваю, она не ставила между ними знака равенства. Она каждый день отправляла мейлы друзьям в Варшаву, но когда там в барах взорвались бомбы, она замолчала. В гостиницу Беата не вернулась. Среди первых опознанных тел ее не нашли. А опознать нужно было 202 трупа. В основном австралийцы, индонезийцы. А также британцы, американцы, шведы, голландцы. Опознание продолжалось несколько недель» (Войцех Тохман, «Бали. Визит», m.wyborcza.pl, 12 ноября 2015).
Когда Тохман пишет о терроризме, он обнажает самые скрытые страхи современного человека. «Доченька» — это мистическая, эмоциональная и жесткая история. Книга, которая ужасает. Крик за мгновение до катастрофы.
«Репортер путешествует и пишет не для того, чтобы исправлять мир. Он может только пытаться, стараться писать так, чтобы это трогало читателя, это все, что он может» (Войцех Тохман, «Доченька»).
Бешеный пес
В «Бешеном псе» Тохман дает описание болезненного опыта людей, встретившихся со Злом. В частности, он описывает героическую борьбу одинокой женщины со священником-педофилом, страшную судьбу мальчика, страдающего синдромом Туретта, попытки найти свое место в жизни мужчины, который потерял память и стал из-за этого жертвой нечестных работодателей. Он пишет о выпускниках школы, которые совершали паломничество к национальной святыне и сгорели в автобусе, не дождавшись помощи, а еще — об обелиске в память об этой трагедии, на котором забыли указать фамилию одной из жертв — водителя. Он предоставил слово католическому священнику-гею, носителю ВИЧ, который не решается открыться своим прихожанам.
Сегодня мы нарисуем смерть
«Земле тысячи холмов и миллиона улыбок» Тохман посвятил свою очередную шокирующую книгу — «Сегодня мы нарисуем смерть» об африканской Руанде, маленькой стране с 80-процентным уровнем безработицы, где каждый третий живет на менее, чем один доллар в день. Автор показывает Руанду, свободную от немецких и бельгийских колонистов, на смену которым пришел расизм. После свержения монархии к власти здесь пришли военные из племени хуту, на долгие годы устроившие для тутси настоящий апокалипсис.
«И земля теперь напоминает о телах. Она беспокоит, она мучит. Тронешь мотыгой — а она тебя обвиняет. Земля — совесть. Земля — мрачный архив, база данных, жесткий диск. Земля — прокурор. Всюду кости. Торчат. Катаются черепа. Все — разбитые» (Войцех Тохман, «Сегодня мы нарисуем смерть»).
Элои, Элои
