Стшигонь, или Вампир из деревни

2_strzygon_1920p.jpg, default, Кадр из анимационного фильма «Стшигонь и как с ним бороться», автор: Каетан Обарский, фото: IAM

#история и традиции

Самый популярный польский упырь — полнейшая противоположность прижившимся в поп-культуре бледным вампирам-аристократам. Стшигонь — любитель колбасы и водки, трудолюбивый хозяин и пылкий супруг, активно плодящий потомство даже после собственной смерти.

Стшигонь вне всякого сомнения был главной фигурой польской народной демонологии, он царил в крестьянской картине мира. Навевающий ужас упырь, предтеча вампира, мертвец, восстающий из гроба, высасывающий кровь, пугающий людей и разносящий заразу. У него были свои местные разновидности, каждая из которых перенимала локальные черты. Собственно упырь (upiór) властвовал на «кресах», восточных окраинах, в Люблинском воеводстве и восточной части Мазовии. Дальше к западу он уступал место стшиге (strzyga), в Силезии, Подгалье и Малой Польше стшигоню (strzygoń), а в Великой Польше и на Поморье вещему (wieszczy) или вещуну (wieszcz). Несмотря на то, что называли этих энергичных покойников везде по-разному, рассказы о них были схожи и из них вырисовывался одинаково инфернальный образ.

Picture display

standardowy (864px desktop)

Кадр из анимационного фильма «Стшигонь и как с ним бороться», автор: Каетан Обарский, фото: IAM

Picture image

9_strzygon_1920p.jpg

Классики польской этнографии подробно записали предания о стшигонях. Возможно, что такое имя — попытка превратить в мужчину женскую «стшигу», которая, впрочем, еще в XVII веке не ассоциировалась с женским началом (Вацлав Потоцкий в своей фрашке «Стшига» недвусмысленно советует такому беспокойному мертвецу «отрезать яйца»), но со временем грамматическая форма (женский род) взяла верх (Францишек Моравский пишет: «Стшига — это, насколько я знаю, упырица»). Разнообразные стшигони, особенно расплодившиеся в окрестностях Кракова, были самым социализированным типом польских упырей, иногда они даже по-своему помогали крестьянам. И все же в каждом из них рано или поздно просыпался злой дух — тогда стшигу приходилось обезвреживать.

Picture display

standardowy (864px desktop)

Кадр из анимационного фильма «Стшигонь и как с ним бороться», автор: Каетан Обарский, фото: IAM

Picture image

3_strzygon_1920p.jpg

Основные сведения о стшигоне и его привычках мы можем почерпнуть из трудов этнографов Оскара Кольберга, Станислава Цишевского и Северина Удзели, причем собранные ими поверья обнаруживают огромное количество общих черт. Во-первых, стшигонь — как и пристало упырьему роду, — это человек с двумя душами, одна из которых после смерти покидает тело, а вторая остается внутри, оживляет труп, который затем восстает из гроба, пугает и нападает на людей. Симптомы подобного посмертного поведения можно заметить еще при жизни: лунатизм, разговор с самим собой, красное или бледное лицо, и, наконец, синее родимое пятно или двойной ряд зубов (особенно у детей). После смерти тело стшигоня не разлагается, оно «податливо и легко гнется» и, что важно, один бок у него теплый — там-то и таится его вторая, злая душа.

Надежной защитой от живых стшигоней служит миропомазание. Обряд этот, как гласит народная мудрость, крестил вторую душу, которая благодаря этому после смерти тела могла его покинуть. Дополнительной мерой безопасности — в народе бытовало мнение, что его рекомендовал сам папа римский, — служило присвоение двух имен во время крещения. Однако, по свидетельству Кольберга, «не все люди приступают к таинству миропомазания, есть и такие, которым дьявол преграждает путь». Поэтому стшигоней и развелось в таком множестве.

Стшигонь, восстающий из гроба, в отличие от собственно вампиров, не приступает тотчас к смертоубийствам и устрашению близких и соседей. Поначалу ему хватает хождения по костелам, где он портит и обкусывает свечи, а порой и «вводит во искушение» ксендзов, прикинувшись «молодой девкой» — дело в том, что злая душа способна придавать ему разные обличья. Активность стшигонь проявляет в основном около полуночи, а на рассвете должен вернуться в могилу (иначе, как считают некоторые, он обернется лужей смолы).

Еще одна его характерная черта — он не сразу выпивает кровь и душит людей, а вступает с ними в драки, если же ему удастся дыхнуть противнику в рот, то человек тут же умирает. Цишевский отмечает:

Text

У стшигоня, ходящего после смерти, такая же сила (физическая), как была при жизни, так что кто мог с ним справиться при жизни, то и после смерти, встретив его, одолеет, только нужно знать особый способ.

Этот «особый способ» упоминает и Кольберг:

Text

А когда кто поумнее встретит восставшего из гроба стшигоня, то должен немедленно ударить его левой рукой — нечисть моментально исчезнет и больше не покажется.

Далее знаменитый этнограф приводит историю, приключившуюся в подкраковских Тонях, где мужику по прозвищу Хадрамаха повстречался стшигонь. Когда попытка дыхнуть мужику в рот не увенчалась успехом, стшигонь бросился в атаку. Судя по всему, силы противников были равны, ибо борьба затянулась. И тогда Хадрамаха решил угостить стшигоня колбасой — ведь жуя колбасу, тот не сможет дыхнуть и, соответственно, умертвить мужика. Так, лакомясь колбаской, они дошли до хаты, где мужик «внезапно отступил, а потом приложил стшигоня левой рукой так сильно, что тому пришлось несолоно хлебавши возвращаться туда, откуда пришел».

Однако у идеи с колбасой, как оказалось, были свои недочеты. На следующий день Хадрамаха решил ее доесть, после чего «так необычайно разболелся, что слег, и только выпив два жбана сыворотки, пришел в себя».

Video embed

Strzygoń i jak sobie z nim radzić

Приключение Хадрамахи окончилось счастливо, особенно если мы сравним ее с записями Цишевского из окрестностей Олькуша. Там в подобной ситуации оказался один солдат, который, будучи атакован стшигонем, палашом отрубил ему голову. Вовсе не обескураженный таким ходом событий упырь «схватил собственную голову и стал бросать ею в солдата, желая так его убить». Солдату удалось спастись бегством, но спустя три дня он умер. Другого стшигоня со своей головой в руках видел мужик из-под Нового Сонча. Как отмечал Кароль Матьяш в 1889 году, один крестьянин смог избежать страшной участи благодаря скапулярию, который отпугнул нечисть.

В этнографическом журнале «Wisła» 1905 года читаем, что в селе Броновице-Вельке недалеко от Кракова, то есть по соседству с хатой бравого Хадрамахи, якобы рыскал стшигонь, носивший за пазухой мужичью голову. Задобрить его можно было водкой, так что не исключено, что это был уже знакомый нам любитель колбасы, описанный Кольбергом. Однако среди стшигоней встречались и беспощадные. Например, у Цишевского можно прочитать, как восставший труп лесничего разнес хату и разорвал на куски собственного ребенка, вытащенного из колыбели. Его жена и второй ребенок избежали печальной участи. И все-таки это нетипичная ситуация — как сообщают почти все предания, собранные этнографами, супружеские узы были для стшигоня крайне важны.

Повсеместно известна история о муже-стшигоне, который после смерти приходит в свое хозяйство и навещает жену. Но это вовсе не тема романтической баллады, а самые что ни на есть крестьянские реалии — упомянутый Францишеком Гавелкой в 1910 году стшигонь Гжегож Г. из села Сёлкова хаживал к своей супруге «три месяца, прибирал дом, рубил дрова, носил воду и даже имел с ней семерых детей». Пожалуй, даже живому трупу было бы сложновато наплодить семеро детей за три месяца, и все же о стшигоневом потомстве упоминают почти все. По мнению Кольберга, «ребенок от мертвого стшигоня бывает немощен, тощ, бледен, растет недолго и, как правило, не достигнув подросткового возраста, умирает», хотя его мертвый отец заботится о хозяйстве как следует: «заборы городит, молотит в амбаре, сечку рубит».

Как правило, стшигони — страшные ревнивцы. Цишевский пишет о мужике, который «после смерти ходил к жене, сечку рубил для скота, дрова колол, двор прибирал, но не позволял никому об этом рассказывать — иначе, говорил, башку оторву». В записках Кольберга, собранных в Келецком воеводстве, можно найти такую довольно инфернальную песенку о парубке, женившемся на вдове. Новоиспеченному мужу явно не повезло…

Text

На четвереньках лазало, а голым было
Докучало и стонало, било и кровать трясло
Пока из избы не вылезло.

Муж лежал спокойно, под мышкой держал образ…
Вдова его в бок пихнула и воскликнула:
«Иди, голубчик, хоть бы и в хлев, мертвец тебя не потерпит».

Ревнивого покойника в результате смогли прогнать благодаря советам нищего старика, который намекал, что на самом деле это мог быть вполне себе живой кавалер страстной вдовушки.

Еще один способ справиться с мужем-стшигонем описала Стефания Улановская в цикле «Из закутка в горах» («Z górskiego zacisza», 1886), опубликованном в этнографической газете «Czas» («Время»). История начинается довольно типично: умерший муж приходит ночью и помогает по хозяйству. Супруги бравируют своей посмертной связью, женщина «уже ничего и не скрывала и за это время двоих детей с ним прижила; дети эти прекрасно выросли, старший мальчик уже пасет коров, а девочка гусей», но потом покойник ей надоел, и чтобы разорвать отношения, она ударила в самый чувствительный пункт мертвого сердца:

Text

Вечером, в тот час, когда обычно приходил стшигонь, женщина расплела волосы — у гуралей замужние не отрезают кос, как в Кракове, — и стала их расчесывать. Тот заходит и спрашивает, что это она такое делает. А она отвечает, что, мол, хочет заплести косы с вечера, потому что утром идет под венец с таким-то и таким-то парубком. Стшигонь взревел страшным голосом, аж стекла в окнах задрожали, в ярости выбежал из хаты и след его простыл.

Picture display

standardowy (864px desktop)

Кадр из анимационного фильма «Стшигонь и как с ним бороться», автор: Каетан Обарский, фото: IAM

Picture image

4_strzygon_1920p.jpg

Столь тесные отношения стшигоней с семьей объяснялись небольшой, замкнутой деревенской общиной, для которой восстающий из гроба сосед-покойник, пока не начинал безобразничать, не представлял особой проблемы. Но если мертвец перегибал палку, то крестьяне безжалостно расправлялись с нарушителем. Северин Удзеля приводит историю о таком стшигоне по имени Мисек:

Text

Давным-давно жил в Славковице мужик. Звался Мисек. Как он помер, похоронили его уже на новом погосте, раньше-то при костеле хоронили. Сразу после похорон стал мужик каждую ночь выходить из могилы и заглядывать к семье и знакомым. Некоторые его и на дороге видывали. Заберет он, бывалоча, коня из конюшни — так и скачет на нем всю ночь, а утром отпускает. Иногда так скотину заезжал, что та аж пеной покрывалась. Ужасно людям мешал. Когда они спали в избе, скрипел дверьми, бросался дровами, бил горшки бабам, колотил в окна, кидался соломой. Люди видели его и заговаривали, но он никому не отвечал.

В конце концов Мисека обезвредили при помощи приходского ксендза, которого упросили измучившиеся крестьяне.

Способов, чтобы разделаться со стшигонем, было несколько. Мы уже знаем, что при встрече ему нужно отвесить пощечину левой рукой. Еще один метод — спрятать его одежду. Некоторые стшигони, особенно резвящиеся в костелах, выйдя из гроба, раздевались донага. Если спрятать саван или носки непослушного мертвеца, тот мог обратиться в смолу как только запоет петух.

Чаще всего со стшигонями расправлялись днем. Раскапывали могилу и применяли классические противовампирические меры — как мягкие, так и по-настоящему жесткие. Так было с большинством мертвых мужей-хозяев, так было и с Мисеком. Мягкий способ описывает Цишевский: «Нужно положить ему под язык бумажку с именем Иисуса или с именем покойного; затем перевернуть труп лицом вниз и ударить лопатой по спине». Кольберг еще упоминает о том, что некоторые клали в рот кремень, писали «Иисус» на лбу и завязывали глаза трупа платком. Все это походило одновременно на чисто физическое препятствие выходу мертвеца из могилы (переворачивание лицом вниз), а также на «наверстывание» миропомазания (бумажки с именами). Битье лопатой по спине могло интерпретироваться как предостережение: если покойник не прекратит свои выходки, будут предприняты более суровые меры. Со слов крестьянки, записанных Кольбергом:

Text

Тогда потребно вбить гвоздь в голову стшигоня или положить ему под язык исписанные (паном учителем) бумажки, или, если ничто не поможет, потребовать помощи у священника. Ксендз, отрубив стшигоню голову, кладет ее обратной к шее стороной, то есть лицом в подушку.

Цишевский отмечает похожий способ борьбы со стшигонем, на которого не подействовали мягкие меры: «Нужно отрубить голову и, вложив под язык бумажку с его именем, положить голову в ноги перевернутого туловища».

Конец приключений Мисека из Славковице свидетельствует о исполнении таких рекомендаций: «Святой отец пошел с органистом и могильщиком на кладбище, велел могилу раскопать и достать тело. Ему отрубили голову, а тело перевернули спиной вверх и закопали. С тех пор Мисек больше не показывался», впрочем, так же, как и в случае с хозяйственным мужем-покойником из Сёлковой: «Ксендз велел раскопать могилу, в которой похоронили Гжегожа Г., а когда вскрыли гроб, покойник лежал, будто живой. Ему отрубили голову и положили ее в ногах, после чего обратно закопали. С тех пор стшигоня никто не видал».

Picture display

standardowy (864px desktop)

Кадр из анимационного фильма «Стшигонь и как с ним бороться», автор: Каетан Обарский, фото: IAM

Picture image

8_strzygon_1920p.jpg

Истории о стшигонях, собранные пионерами польской этнографии, — это не только захватывающая литература. В них, как в зеркале, отразились забытые соседские и семейные узы прежней польской деревни. Отношения, в которых покойник, пусть даже такой, как хулиган Мисек, мог продолжать участвовать. Это также существенный мотив польского вампирического мифа, в котором главную роль играет крестьянский мужик — любитель колбасы и водки, трудолюбивый хозяин и страстный супруг, плодящий детей даже после собственной смерти. Это вам не бледные вампиры-аристократы, утвердившиеся в массовой культуре.

Автор: Лукаш Козак, март 2020

Язык Russian