Проклятые призраки
Определение «психического здоровья» очень переменчивое — поведение, считавшееся совершенно нормальным во времена Шопена, сегодня может казаться странным. Диагностика психических заболеваний на расстоянии нескольких сотен лет не имеет большого смысла, но великих деятелей культуры охотно подвергают психиатрическому анализу. Как диагностировали композитора из Желязова-Воли? Аксель Каренберг, исследователь истории медицины, приводит список диагнозов, которые «ставили» Шопену: шизоидная личность, депрессивные расстройства личности, психоневроз, спровоцированный туберкулезом, предрасположенность к маниакально-депрессивному психозу. Строились умозаключения о психастении, шизофреноподобном психозе, гомосексуальности/асексуальности, морфинизме и височной эпилепсии. Так выглядит обзор исследований, проведенных с начала XX века — многие термины устарели, многие не соответствуют действительности.
Симптомы, похожие на депрессию, впервые проявились у Шопена в Вене, в начале его эмиграции. Тоске по дому сопутствовали тревожные новости о разгроме Ноябрьского восстания, царских войсках, вступающих в Варшаву. Симптомы вернулись на Майорке. Шопен жаловался, что его мир становится черным, как его сердце. После возвращения с Майорки его работоспособность и продуктивность снизились, впервые в жизни он страдал от продолжительной бессонницы. Осознав свою слабость и отсутствие интереса к жизни, он говорил, что у стариков-монахов больше пыла, чем у него. Сравнивал свою монастырскую келью с большим гробом, охватывавшее его чувство безнадежности подытоживал странной метафорой: «(…) не моя вина, что я — словно тот гриб, который похож на шампиньон, но отравляет, если выроешь его из земли и попробуешь, приняв за что-либо другое. Я знаю, что никогда никому и ни в чем не был полезен, — но и самому себе не очень-то многим».
Аксель Каренберг подчеркивал:
С точки зрения психопатографии важное значение имеет тот факт, что физическим симптомам — кашлю, мокроте, жару и легочному кровотечению — предшествовало ухудшение психического состояния.
Нарсисс Эдмон Жозе Демадриль, «Портрет Жорж Санд», 1839. Фото: Цифровая библиотека Polona
Нам известно несколько случаев галлюцинаций Шопена. Нанета Штрейхер, ученица композитора, вспоминала урок, во время которого тот был поглощен собственной игрой, забыв про окружающий мир. Внезапно он перестал играть, его волосы поднялись дыбом, он что-то прокричал и заплакал. Продолжалось это всего мгновение.
В злополучном монастыре в Вальдемоссе, даже когда наступало облегчение, ему казалось, что его окружают призраки. «Я заставала его в десять вечера за фортепиано бледным, взгляд был безумным, волосы взъерошены», — вспоминала Санд. В «Истории моей жизни» она приводит еще один эпизод, связанный с шопеновскими видениями. Однажды она вернулась с долгой прогулки, Шопен при виде нее встал и, глядя безумными глазами, произнес: «Ах! Я знал, что ты мертва!» В ожидании возвращения Санд он грезил и в какой-то момент перестал отличать вымысел от реальности. Успокоила его игра на фортепиано, он почти заснул за инструментом и в тот момент верил, что сам мертв. Он видел себя утонувшим в озере.
Он и раньше представлял свою смерть. Впервые это произошло во время острой зубной инфекции в 1844 году, которая случилась в тот период, когда умерли его отец и Ян Матушинский, близкий друг Шопена еще со школьной скамьи. Санд вспоминала:
Католические догматы представляют смерть как нечто ужасное. Шопен не мечтал о лучшем мире, в который ушли чистые души, его преследовали чудовищные картины, а мне пришлось провести не одну ночь в соседней комнате, в постоянной готовности бросить работу и отгонять призраков, являвшихся ему во время бодрствования и во сне. Свою смерть он рисовал себе так, как ее представляет полная суеверий славянская поэзия. Призраки звали его, он оказывался в их власти. Он не видел умерших отца и друга, улыбавшихся ему, лишь отгонял их бесплотные лица от себя и пытался освободиться от хватки их ледяных рук.
В сентябре 1848 года Шопен прервал концерт в Лондоне. В письме к Соланж Клезанже, дочери Жорж Санд, он писал:
Я уже собирался начать марш и вдруг увидел, как из полуоткрытого ящика рояля возникают проклятые призраки, которые явились мне однажды мрачным вечером в аббатстве.
Галлюцинации в жизни Шопена чаще всего были связаны с его ослабленным здоровьем, жаром.
Предпринимались и попытки психоанализа творчества скончавшегося в Париже пианиста. Исследователь Серджио Роккьетта в ритме траурного марша из Второй сонаты пытался обнаружить попытку записать повторяющиеся звуки кашля. Андре Мишель писал, что возникающий в творчестве композитора мотив колыбельных может свидетельствовать о подсознательной тоске об утраченной материнской груди.
