Иоанна Ольчак-Роникер «Корчак. Опыт биографии», пер. Ася Фруман, Текст, Москва, 2015
«Дедушка автора издавал книги Януша Корчака. В межвоенные годы он был заслуженным издателем, а также главой одной из многих в предвоенной Польше ассимилированных еврейских семей. В годы Второй мировой войны мать и бабушка писательницы прятались и благодаря этому выжили. Внучка издателя, Иоанна Ольчак-Роникер, в детстве встречалась с героем своей книги. Историю доктора она рассказывает просто и смело, не скрывая, что тот был сложным человеком. У него бывали периоды депрессий, сомнений. Автор показывает и то сложное время, в которое довелось жить Корчаку: его борьбу с антисемитизмом и поиски собственного пути среди бурной эпохи»
[Анна Насиловская]
Тадеуш Ружевич «Ружевич по-русски» ( «Różewicz po rosyjsku. Antologia»)
Тадеуш Ружевич. «Ружевич по-русски», двуязычное издание. Пер. Владимир Окунь, Лев Оборин, Константин Русанов, Анастасия Векшина, фонд «За вашу и нашу свободу», Вроцлав 2015
Тадеуш Ружевич — один из самых разносторонних и выдающихся мировых авторов. Несколько лет подряд его выдвигали на Нобелевскую премию по литературе. Произведения Ружевича переводили на английский, французский, немецкий, русский, сербский, шведский, датский, финский и другие языки. Он был удостоен многих государственных и международных премий.
Предшественник авангарда в поэзии и драматургии, новатор, укорененный в романтической традиции, независимый автор, сторонящийся — несмотря на давление общественного мнения — политики. Одиночка, понимающий миссию художника как состояние внутренней концентрации и этической чувствительности. Автор, не поддающийся определению, поэт, обращенный к тишине и молчанию. Классик авангарда, предшественник постмодернизма, певец внутреннего опыта. Поэт долгой жизни, открывшей ему путь к Тайне… Так можно охарактеризовать этого удивительного автора.
Витольд Шабловский. «Убийца из города абрикосов» («Zabójca z miasta moreli»)
Витольд Шабловский. «Убийца из города абрикосов», пер. Мадина Алексеева, Corpus, Москва 2015
Витольд Шабловский родился в 1980 году в городке Острув-Мазовецка. Изучал политологию в Варшаве и Стамбуле. Карьеру журналиста начал на польском телеканале TVN 24. В 2006 году перешел в «Газету Выборчу». За свои репортажи удостоен нескольких важных журналистских премий: в частности, премии Мельхиора (2007), премии Amnesty International и премии им. Анны Линд. В 2010 году Шабловского наградили журналистской премией Европейского парламента за репортаж «Сегодня сюда приплывут два трупа». За книгу «Убийца из города абрикосов» Шабловский получил премию им. Беаты Павляк, а также был номинирован на литературную премию Центральной Европы «Ангелус» и польскую литературную премию «Нике». Английское издание книги получило премию британского ПЕН-клуба и вошло в список важнейших книг, переведенных в прошлом году на английский язык, по версии «World Literature Today».
«Убийца из города абрикосов» — это сборник репортажей о Турции, мечущейся между Востоком и Западом, исламом и исламофобией, консерватизмом и современностью, тоской по Европе и недоверием к ней. Герой каждого репортажа имеет возможность открыто рассказать свою историю. Эмигранты из Африки, молодые девушки, которым грозит убийство чести, Али Агджа — это лишь малая часть того сказочно яркого, пусть и не всегда сказочного хоровода, что ведет нас вглубь Турции, к сердцу народа, который, заразившись европейскостью, постепенно теряет свой размеренный традиционный ритм.
Переводы на английский язык
Miron Białoszewski. «A Memoir of the Warsaw Uprising» («Pamiętnik z powstania warszawskiego») — Мирон Бялошевский. «Дневник Варшавского восстания»
Miron Białoszewski, «A Memoir of the Warsaw Uprising», пер. Мадлен Г. Левин, New York Review Books, Нью-Йорк 2015
«Дневник Варшавского восстания» поэта Мирона Бялошевского выделяется на фоне тысяч книг и статей, написанных об этом трагическом событии в польской истории. Бялошевский решил по-своему рассказать историю 63 дней 1944 года, о которых много писали — и не меньше лгали. Ложь большинства письменных свидетельств о Варшавском восстании заключается прежде всего в невыносимом пафосе или приукрашивании фактов в ура-патриотических целях.
Судьба, которая столь жестоко обошлась с варшавскими поэтами «поколения Колумбов», Бялошевского пощадила. Он не принимал активного участия в сражениях, потому что его попросту не взяли в подпольные вооруженные формирования. «История пришла ко мне, не я к ней, и она хорошенько по нам потопталась», — писал Бялошевский. Поэт был по-своему вовлечен в конспиративную деятельность: он устраивал вечера патриотической поэзии, учился в тайном университете, помогал еврейским семьям, вместе с отцом изготавливал фальшивые документы.
«Дневник варшавского восстания» сорокапятилетний Бялошевский написал спустя 23 года после событий тех дней: уже после того, как в разгар октябрьской оттепели прошла волна патриотическо-геройских свидетельств, рассказов и воспоминаний. Он решил передать запомнившийся ему «вкус» будней варшавских подвалов, в которых ему довелось пережить восстание. «Дневник» Бялошевского порывал с уже устоявшейся традицией писать о восстании почти исключительно в романтической тональности и с позиции единственных справедливых защитников национальной чести. Мирон Бялошевский писал иначе, свежо и увлекательно. Пережитое в те дни он уложил в «подвальный счет». Ведь именно там, в подвалах домов на улицах Хлодна и Лешно, находились герои его рассказа.
Гражданское население Варшавы по возможности устраивало свою повседневную жизнь. Люди налаживали сообщение между подвалами, организовывали доставку продовольствия, передавали более или менее достоверные сведения о продвижениях войск. В результате бомбардировок жилая площадь с каждым днем уменьшалась. Но это не мешало людям ни вместе молиться, ни время от времени играть в бридж. Предпринимались вылазки за провизией и в убежище в монастыре сакраменток, а также в Старый город. Такова была жизнь, с которой поляки, оказавшиеся в экстремальной ситуации, умели как-то справляться.
Anna Bikont. «The crime and the silence» («My z Jedwabnego») — Анна Биконт, «Мы из Едвабне»
Anna Bikont, «The crime and the silence» , пер. Алисса Валлес, Farrar, Straus and Giroux, Нью-Йорк 2015
Летом 1941 года на северо-востоке Польши на смену отступающим оккупационным советским войскам пришли войска немецкие. В те дни по меньшей мере в двадцати четырех районах ломжинского повета прошли еврейские погромы, учиненные поляками. Самым известным из них стал погром в Едвабне. Что еще можно написать об этом событии после книги «Соседи» Яна Томаша Гросса? Для Анны Биконт с самого начала было ясно, что книга Гросса — настоящий ящик Пандоры — не замыкает, а наоборот, лишь открывает тему...
В основу книги «Мы из Едвабне» легли дневниковые записи автора с августа 2000 года по 1 февраля 2004 года. Результатом стало очень личное свидетельство мучительного поиска правды о событиях нескольких июльских дней 1941 года и их последствиях. Но прежде всего эта книга — поиск правды о людях, которых автор нашла в Польше, Израиле, США, Южной Америке. Среди них есть и несостоявшиеся жертвы, и убийцы, и свидетели, и немногие Праведники; второе поколение, отмеченное преступлением: дети жертв и дети убийц; те, кто всегда знал о преступлении, но так и не согласился прервать молчание, и те, кто отважно принял правду, даже если она означает, что их отец — убийца. Портреты этих людей — яркие, трогательные, трагические, порой трагикомические, погруженные в прошлое и в настоящее — это второй слой повествования Анны Биконт. Героем книги является и городок Едвабне спустя шестьдесят лет после преступления. Автор прослеживает, как сохранилась память о тех событиях, что происходит в обществе, которое столкнулось с черными страницами своей истории. В 2011 году книга «Мы из Едвабне» получила Европейскую книжную премию.
Beata Bolesławska, «The life and works of Andrzej Panufnik» ( «Panufnik») — Беата Болеславская. «Пануфник»
Beata Bolesławska, «The life and works of Andrzej Panufnik», пер. Ричард Рейснер, Ashgate, Суррей 2015
Беата Болеславская-Левандовская в 1988 году с отличием окончила факультет музыкологии Варшавского университета, а в 2010 году — аспирантуру музыкального факультета Кардиффского университета. Ее работы, посвященные современной польской музыке, публиковались в Польше и за рубежом.
Книга «Пануфник» — это первое монографическое исследование жизни и творчества польского композитора Анджея Пануфника (1914-1991). Его биография показана на фоне историко-политических событий ХХ века в Польше и Европе. К сорока годам Пануфник был уже признанным польским композитором. Коммунистические власти выбрали его представлять польскую музыку за границей, но в 1954 году Пануфник решил навсегда порвать с режимом. Он уехал на Запад, твердо решив больше никогда не возвращаться в Польшу. Ни тогда, ни в течение долгих лет жизни в Англии он не верил, что коммунизм когда-нибудь падет, и все же в 1990 году — незадолго до смерти — композитор еще раз ступил на родную землю.
Andrzej Bursa, «Killing Auntie» ( «Zabicie ciotki») — Анджей Бурса. «Убийство тети»
Andrzej Bursa, «Killing Auntie», пер. Весек Повага, New Vessel Press, Нью-Йорк 2015
Неоконченный роман Анджея Бурсы 1957 года. Юреку, студенту исторического факультета, 23 года. Он живет с любящей тетей, которая его воспитывает и содержит. Юрек считает, что именно тетя — причина и символ экзистенциальной скуки, монотонности и маразма в его жизни. Он тянется за молотком… Однако действительно ли без тети его жизнь заиграет яркими красками? «Убийство тети» — одно из важнейших польских сюрреалистических произведений. По роману Бурсы в 1984 году снял фильм Гжегож Круликевич, а в 2013 — Матеуш Гловацкий.
Maria Jarosz, «Bearing Witness» («Obyś żył w ciekawych czasach») – Мария Ярош. «Чтоб тебе жить в интересные времена»
Maria Jarosz, «Bearing Witness», пер. Стивен Столтанберг, Гжегож Сивицкий, Transaction Publishers, Нью-Йорк 2015
Мария Ярош — социолог, профессор Института политических исследований Польской академии наук, автор и редактор 30 книг и более 300 научных статей, опубликованных в семнадцати странах. Ярош исследует польское общество: реакции людей на новые ситуации, а также патологию институтов и власти.
«Чтоб тебе жить в интересные времена. Факты, события, анекдоты» — это увлекательный анализ жизненного опыта поляков за прошедшие шестьдесят лет, написанный свидетелем и участником событий. Перед читателем возникают картины времен войны, ПНР и наших дней.
«Благодаря живому, а вместе с тем тщательно продуманному способу повествования, смелому обращению к анекдоту, может сложиться впечатление, будто Мария Ярош писала эту книгу с мыслью о читателе младшего поколения. И именно ему я бы посоветовал это произведение в первую очередь: из нее он узнает об истории последних пятидесяти лет больше, чем из толстенных фолиантов. Вообще, я бы рекомендовал эту книгу всем из-за ее универсального «месседжа»: жизнь — это великий дар, и нужно его правильно использовать, реализуя себя в хорошей работе, семье, кругу друзей, наконец. Ведь жизнь — это путешествие, на которое и мы имеем некоторое влияние».
[Марек В. Козак «Przegląd Socjologiczny», 2010]
Hubert Klimko-Dobrzaniecki, «Lullaby for a Hanged Man» («Kołysanka dla wisielca») — Хуберт Климко-Добжанецкий. «Колыбельная для висельника»
Hubert Klimko-Dobrzaniecki, «Lullaby for a Hanged Man», пер. Джулия и Питер Шервуд, Calypso Editions, Филадельфия 2015
Хуберт Климко-Добжанецкий — прозаик и поэт, много лет работает за пределами Польши (сейчас в Австрии). Это прекрасный рассказчик, который умеет даже самые мелкие происшествия превратить в увлекательное повествование. При этом он, пожалуй, самый «чешский» из польских писателей: в своей грустно-смешной прозе он неизменно заключает трагизм в кавычки иронии.
«Колыбельная для висельника» — это короткий рассказ о дружбе и безумии. Сюжет этого камерного произведения явно во многом автобиографичен. Климко-Добжанецкий 10 лет жил в Рейкьявике, где сначала изучал исландскую филологию, а затем работал на разных работах, дольше всего — медбратом в доме престарелых и умственно отсталых. […] «Колыбельная» — это дань памяти друга, который в молодом возрасте свел счеты с жизнью. Эта книга — попытка понять и объяснить мотивы поступка необыкновенного человека, которым в равной мере завладели искусство и безумие. Вопрос о причинах самоубийства друга сформулирован здесь очень осторожно. Рассказчик не ставит на передний план очевидную, казалось бы, связь между болезнью и отчаянным поступком. В мире этого во многом реалистического романа граница между так называемой нормальностью и безумием не столько стерта, сколько крайне проблематична. Шимон, как и все герои «Колыбельной для висельника», был исключительным и вместе с тем обычным человеком, о ком говорят «свой парень». То, почему он покончил жизнь самоубийством, должно остаться тайной»
[Дариуш Новацкий]
Julian Tuwim, «Lokomotive/Ideolo» («Lokomotywa/Ideolo») — Юлиан Тувим. «Паровоз/Идеоло»
Julian Tuwim «Lokomotive/Ideolo», пер. Дэвид Малькольм, Уолтре Уиппли, Эва Липинская, Centrala, Лондон 2015
В поэме Юлиана Тувима «Бал в опере» несколько раз появляется гротескное слово «Идеоло». Поэт замечает, что в привычном ему мире на смену идеалам пришли стертые слоганы. Один из них — «Идеоло». Тувим обращается к языку публицистики, пропаганды. При помощи пародии он выявляет бессмысленность, пустоту, в которой существуют люди. «Идеоло» становится в поэме почти что героем — это слово делает на балу настоящую карьеру. Точно так же единственная амбиция большинства участников —это продвижение по социальной лестнице.
Стихотворение Тувима «Паровоз» знает каждый польский ребенок. Если и не полностью, то хотя бы начало: «Стоит на станции паровоз…». Пора уже паровозу отправляться дальше — например, в Лондон.
Переводы на немецкий язык
Justyna Bargielska, «Kleine Füchse» ( «Małe lisy») — Юстына Баргельская. «Маленькие лисы»
Justyna Bargielska, «Kleine Füchse», пер. Лиза Пальмес, Klak Verlag, Берлин 2015
Поэтесса, прозаик. Родилась в 1977 году. Лауреат III поэтического конкурса им. Яцека Березина (2002). Дважды лауреат литературной премии «Гдыня»: в 2010 году за стихотворный сборник «Два фиата», а в 2011 году за роман «Обсолетки» — эта книга дошла до финала литературной премии «Нике», а кроме того, была номинирована на премию «Паспорт» журнала «Polityka». За стихотворный сборник «Bach for my baby» Баргельская номинировалась на вроцлавскую поэтическую премию Silesius. Ее стихи переведены на английский, словенский и русский языки.
Для всех книг Юстыны Баргельской — начиная ее дебютным поэтическим сборником «Dating Sessions» 2003 года и заканчивая прозаическими «Малыми лисами» 2013 года — характерен мощный, чувственный язык. В них доминирует черный юмор, появляются сюрреалистические, в чем-то сказочно-детские пейзажи. Чувственность, сказочность и абсурдное чувство юмора — вот, пожалуй, отличительные черты ее поэзии. Баргельскую интересуют различные аспекты телесности человека. Поэтесса старается показать их в различных обстоятельствах: материнства, сексуальности, смерти.
Stefan Chwin, «Ein deutsches Tagebuch» («Kartki z dziennika» и «Dziennik dla dorosłych») — Стефан Хвин «Страницы из дневника» и «Дневник для взрослых»
Stefan Chwin «Ein deutsches Tagebuch», пер. Марта Кийовская, Edition.fotoTAPETA, Берлин 2015
Стефан Хвин — прозаик, эссеист, историк литературы, профессор Гданьского университета.
«В «Страницах из дневника» Хвин подчеркивает свое желание примирить искусство с нормальностью, желание поместить искусство в рамки обычной, повседневной, спокойной жизни, не воспринимать творчество как выход за пределы нормы. Нормальность создают у Хвина галстук и небытие. С одной стороны — форма, а с другой — пропасть. Но, поскольку жизнь в любом случае невыносима, то «самой правильной, самой чистой была бы литература, очищающая от надежд, подстрекающая к бунту, вызывающая метафизическую тошноту и отвращение к миру». Почему, спрашивает Хвин самого себя, он не написал такой книги? «Поскольку я знаю, что следует держать себя в руках». Писатель знает все, но не может говорить правду, чтобы не лишать надежды других. Я принадлежу к многочисленным преданным поклонникам Хвина. Пусть меня упрекнут в самозванстве, но я от имени этих читателей хотел бы сказать, что автор «Ханемана» не должен сдерживать свое перо, не должен бояться, что, написав всю правду о темной стороне мира, он отберет у нас смысл существования. Он может написать такой роман, какой хочет — большой и мрачный; такой, в котором он расскажет все».
[Пшемыслав Чаплинский, «Газета Выборча», № 108, 10 мая 2004]
Brygida Helbig, «Ossis und andere Leute» ( «Enerdowce i inne ludzie») — Бригида Хельбиг. «Гедеэровцы и другие люди»
