Социалистический город
Город с хорошей судьбой
Без предместий и аллей
Дружелюбный ко всем
Самый молодой из городов
Новый завод — новый город
Новая Хута, дословно «Новый Сталелитейный Завод», 1990, фото: Жорж Де Керль / Getty Images
После Второй мировой войны Сталин в результате переговоров с Черчиллем и Рузвельтом в Ялте навязал Польше коммунистический режим. Первым делом Советский Союз приступил к увеличению производства стали в Польше — в доинформационную эпоху металл служил важным показателем развития государства. У Польши не было другого выбора, кроме как спешно выполнять требования Большого Брата.
Индустриализация по-коммунистически состояла в возведении огромных заводов: якобы они обходились дешевле, а работали более эффективно, чем маленькие. В Польше решили пойти до конца и построить громадный металлургический комбинат, которому потребовался бы целый город, чтобы разместить всех своих рабочих.
Место этому новому монстру, площадь которого заняла тысячу с лишним гектаров (десять квадратных километров), нашли в начале 1949 года — ему предстояло разместиться к востоку от Кракова, традиционного центра польской интеллигенции. Кое-кто полагал, что выбор места для завода обусловлен соображениями классовой борьбы, то есть нацелен на ослабление местной антикоммунистической элиты за счет резкого увеличения числа лояльных властям пролетариев. В мае 2013 года Павел Ягло из Исторического музея Кракова в своем выступлении на Польском радио решительно опроверг эту популярную теорию заговора:
«Если бы мифические коммунисты собирались построить Новую Хуту с целью навредить Кракову, они бы построили ее в районе Гжегужки или Подгуже, неподалеку от Рыночной площади. На самом деле причины были совершенно иные, более технические (…). Близость воды, необходимой для охлаждения продукции завода. Близость ресурсов, черного угля в Верхней Силезии и железных руд, которые планировалось импортировать из Кривого Рога в “дружественной” Украине (…). А также близость Кракова, интеллектуальной базы для нового завода. Из-за всего этого Новую Хуту построили там, где построили (…) на широкой плоской местности, идеально подходящей для строительства нового крупного завода».
По-польски Новая Хута (Nowa Huta) означает «Новый сталелитейный завод», и именно такое бесхитростное название власти придумали для будущего города-символа.
Следы прошлого
Деревня Могила в 1945–1949. Одна из деревень, на месте которых возникла Новая Хута, фото: Мацей Биллевич / Forum
Территория, на которой предстояло воздвигнуть металлургический комбинат и новый город, формально не была частью Кракова, однако необитаемой назвать ее было нельзя. Здесь находились деревни: Грембалов, Могила и Плешов, причем история некоторых из них уходила корнями в XIII век. Приход крупной индустрии ознаменовал конец традиционного сельского уклада на этих землях. У многих жителей отобрали дом и хозяйство, не заплатив компенсации, которая позволила бы им по-новому устроить свою жизнь. В итоге многим «местным» пришлось искать новую работу, и зачастую они нанимались на строительство завода, который только что лишил их земли предков…
Следы прошлого в Новой Хуте можно обнаружить даже сегодня. К ним относится, например, летняя усадьба выдающегося польского художника XIX века Яна Матейко, в которой сегодня находится его музей. Кроме того, до наших дней сохранилось впечатляющее цистерцианское аббатство XIII века. Здесь даже есть памятник до-польских времен — курган Ванды. Этот загадочный искусственный холм был предположительно сооружен в VII или VIII веке, причем функция его до конца неясна. По легенде, здесь похоронена мифическая краковская княжна по имени Ванда. Сегодня уцелевшие следы прошлого напоминают нам о том, как этому прошлому пришлось исчезнуть, причем в кратчайшие сроки. Тоталитарная сталинская система требовала индустриализации и не терпела никаких сомнений.
Давление обеспечить жильем рабочих металлургического комбината было так велико, что первые дома в Новой Хуте построили еще до утверждения общего плана города. Строительство самого первого дома началось 23 июня 1949 года. Кстати, его адрес: микрорайон Ванды, 14 — своеобразный поклон легендарной принцессе.
Подозрительная группа архитекторов
Тадеуш Пташицкий выступает перед Союзом польских архитекторов, Вроцлав, 1948 год, фото: PAP
До появления первых построек была утверждена по крайней мере одна важная вещь: новому городу под названием Новая Хута предстояло вырасти между заводом-гигантом и Краковом. На ранних стадиях развитие города было действительно довольно спонтанным, тем не менее за ситуацией следила группа инженеров и архитекторов из Кракова, обладавших предварительным видением того, каким должен быть будущий город. Подробный всесторонний городской план появился только в 1951 году, когда уже были построены десятки жилых и административных зданий.
Одним из тех, кто разрабатывал концепцию Новой Хуты, был профессор Станислав Юхнович. В коллективной публикации 2008 года «Новая Хута: прошлое и будущее» («Nowa Huta: Przeszłość i Wizja») он вспоминал команду планировщиков:
«Выпускник Варшавского политехнического университета Тадеуш Пташицкий, назначенный главным городским архитектором, сразу собрал команду молодых и еще не очень опытных коллег, которые изучали архитектуру в отечественных технических университетах, включая Львовский политехнический университет. Все мы были родом из разных мест в Польше и у нас было разное военное прошлое. Среди нас были солдаты Армии Крайовой, участники Варшавского восстания и солдаты Армии Андерса».
Подобное военное прошлое может кому-то показаться безобидным (ведь большинство польских граждан так или иначе участвовали в войне), однако на самом деле это удивительно, учитывая ту ответственность, которую возложила на группу архитекторов новая власть — ведь коммунисты считали людей, боровшихся за польскую свободу, серьезной угрозой новому режиму. Вот как сам Юхнович комментирует компанию, в которой оказался:
«Сложно поверить, что первые так называемые социалистические города были построены людьми с подобным прошлым».
Главный архитектор Тадеуш Пташицкий сам воевал в годы Второй мировой войны. Прежде чем приступить к планированию и строительству Новой Хуты, он трудился главным инженером на работах по восстановлению Вроцлава, сильно пострадавшего в ходе военных действий. Навыки и знания, полученные им во время реконструкции Вроцлава (город, разрушенный на 70 процентов, вернули к жизни всего за три года), позволили ему получить столь ответственный пост. Пташицкий контролировал развитие Новой Хуты с 1949 по 1960 год.
Идеальный город для рабочего класса
Вид на Новую Хуту, фото: Петр Томашевский / wikimedia.org
В Польше в 1949–1956 годы во всех видах искусства властвовал соцреализм — официальная эстетическая доктрина, навязанная и поддерживаемая Советским Союзом. Это направление, отсылающее к реализму XIX века, должно было пропагандировать коммунистическое мировоззрение с помощью рабочей тематики и четкости формы. Задача соцреализма — внушать благоговейный трепет. От создателей Новой Хуты требовалось следовать господствующим архитектурным требованиям, отдавать предпочтение симметрии, а также классическим и ренессансным архитектурным формам.
Однако, как уже упоминалось, многие из планировщиков были страстными патриотами. Они стремились использовать свое довоенное образование и по возможности привнести в проект достижения польской архитектурной школы, несмотря на непростые условия того времени.
Значение Новой Хуты для коммунистического режима сложно переоценить. Власти обеспечивали проекту солидное финансирование, тем самым фактически превратив его в одну из приоритетных задач наряду с восстановлением Варшавы. Это означало, что архитекторы имели возможность строить довольно глобальные планы. Так как же Пташицкий и его команда представляли себе «идеальный город для рабочего класса»?
По замыслу создателей, население города должно было составить сто тысяч жителей. Треугольную форму городу задавали уже существующие транспортные артерии и особенности естественного рельефа. Одной из сторон «треугольника» служила небольшая речка Длубня — приток Вислы. В свою очередь Висла дала городу еще одну важную естественную доминанту — примерно 14-метровый крутой береговой откос.
Треугольный на плане город делила пополам Центральная площадь, расположенная на юге. Она служила центральной точкой для всех кварталов, все основные дороги в городе расходились именно от нее. С высоты вся планировка Новой Хуты немного напоминала гигантский лист, а улицы — прожилки листа.
Все одинаковое для всех
Новая Хута, фото: Ежи Охонский / PAP
Сердце города, расположенное в пределах описанного треугольника, было построено в 1949–1955 годах. В эти годы ускоренный рост Новой Хуты сопровождался быстрым приростом населения. В 1950 году здесь проживало почти девятнадцать тысяч человек. Всего два года спустя — почти пятьдесят семь. К 1956 году в Новой Хуте проживало гораздо больше запланированных ста тысяч человек, что превзошло все ожидания проектировщиков. Большинство жителей приехало сюда из польских сел в поисках лучшей жизни.
Жизнь в совершенно новом городе, пусть даже еще не достроенном и с множеством нерешенных проблем, была колоссальным скачком вперед по сравнению с жизнью в бедной захолустной деревне. Поэтому многие, окончательно осев в Новой Хуте, перевозили сюда своих родственников. Что интересно, приезжие быстро адаптировались к городской жизни и сформировали сплоченное сообщество. Антрополог Барбара Клих-Ключевская в своей статье 2009 года «Новая Хута: Откуда мы» («Nowa Huta: Skąd Przychodzimy») пишет, что уже в 1956 году «(…) сообщество Новой Хуты находилось в процессе кристаллизации. Из хаоса человеческих поисков, ошибок, заблуждений и успехов, возникала упорядоченная общественная жизнь, отражавшая дух своего времени».
Однако укрепление локального сообщества было обусловлено не только желанием новых жителей жить вместе, но и самим городом, его концепцией и планировкой. Так, чтобы сделать Новую Хуту максимально уютной, архитекторы прибегли к концепции соседства (neighbourhood) как планировочной единицы, предложенной в 1920-е американским планировщиком и социологом Кларенсом Перри [в Советском Союзе в этом значении прижился термин микрорайон — прим. перев.]. По мысли Перри, «соседство» обеспечивает жителей всем необходимым: магазинами, детскими садами, ресторанами и т. д. Благодаря этому вы получаете многое, не покидая планировочную единицу, а это очень удобно. Каждая единица проектируется для конкретного числа людей, чтобы не превратиться в скопище анонимных жителей, что упрощает создание локального сообщества, где люди знают друг друга в лицо.
В Новой Хуте эту идею реализовали весьма успешно. Микрорайоны, предназначенные для проживания пяти-шести тысяч жителей, как правило, имеют комфортные внутренние зоны с зелеными насаждениями и детскими площадками. Кроме того, благодаря ограничениям, установленным архитекторами, размер местных учреждений, в частности, школ соответствовал нуждам конкретного сообщества.
Новая Хута в 1960-е. В кадре: бывшая улица Кубинской революции, сегодня проспект Иоанна Павла II, и самые старые микрорайоны в городе: Ванды, На откосе и Сад, фото: Хенрик Гженда / PAP
Петр Ожанский, один из строителей Новой Хуты в 1950-е, вспоминал в радиопередаче на Польском радио в 1976 году:
ПО:Я женился, поэтому получил квартиру.
Журналист: Вы ее сами построили?
ПО: Нет, мои друзья (смех).
Журналист: Ваша жена тоже работала в Новой Хуте?
ПО: Да, моя жена тоже работала в Новой Хуте. Как и я, она была строителем. Она в основном строила ясли. (…) Сначала у нас был один сын, позже родились еще двое, и все они ходили в ясли, которые мы сами построили (…). Не могу представить, что я из Новой Хуты уеду, ведь я построил этот город своими руками. Я живу здесь, я знаю людей.
Чтобы предотвратить изоляцию различных частей города друг от друга, планировщики предусмотрели длинные бульвары, соединяющие кварталы. Кроме того, основные дороги, ведущие к Центральной площади, были оснащены трамвайными путями и даже велосипедными дорожками, так популярными в наши дни… Тот факт, что архитекторы решили использовать концепцию микрорайона как планировочной единицы, которая была придумана в Америке, заклятом враге Советского Союза, показывает, что их отношение к коммунизму был далеко не однозначным.
Еще одним проявлением заботы о благополучии жителей была диверсификация архитектуры зданий. Варьируя форму и размер домов, планировщики обеспечили жителям чувство индивидуальности и локальную идентичность. Согласно общему принципу, Центральная площадь с ее внушительными пяти- и шестиэтажными зданиями, была самой высокой городской зоной, а по мере удаления от нее дома постепенно становились ниже. Что было единообразным, так это квартиры. В идеальном социалистическом городе они — за редким исключением — должны были быть одного размера и стандарта для всех.
Влияние Ренессанса и городские пустоты
Центральная площадь, фото: Wikipedia
Поскольку архитекторам «позволили» прибегнуть к определенным историческим решениям в границах соцреалистической эстетики, они решили извлечь из этого максимум. Говорят, что блистательная Центральная площадь отсылает к римской Пьяцца-дель-Пополо, спроектированной в начале 1800-х, а в планировке Новой Хуты слышится эхо ренессансной концепции «идеального города», который должен был быть и функциональным, и красивым. В самих зданиях отразилось влияние архитектуры Возрождения, например, в таких деталях, как купола, аттики и палладианские окна.
Город рос и развивался и после 1955 года, но с концом сталинизма в 1956 году соцреализм проявлялся все реже и реже, а затем и вовсе исчез. Соцреалистическую часть города иногда называют «старой Новой Хутой».
Центральная площадь, фото: Ежи Охонский / PAP
Разумеется, не все, что задумывали архитекторы, было реализовано, и это понятно, если учитывать размах проекта. Среди самых очевидных лакун следует отметить отсутствие ратуши, которая должна была возвышаться посреди площади, красноречиво именованной Ратушным парком (Park Ratuszowy). Площадь находится в самом центре города.
Кроме того, включение в границы города зданий, построенных в «спонтанную эпоху» к западу от Центральной площади, привело к нарушению общей симметрии. И, пожалуй, самый яркий пример: так и не был открыт парк, запланированный за Центральной площадью как главная рекреационная зона в городе. Сегодня здесь заболоченный, наполовину естественный, наполовину рукотворный пустырь.
Но не стоит думать, что отдельные недочеты значительно меняют общую картину. Попробуйте представить, сколько пунктов в плане города со стотысячным населением вы бы упустили, если бы это вам выпало построить его всего за несколько лет?
Поприветствуем социалистический город
Административный центр металлургического комбината, фото: www.kreator.nca.nazwa.pl
Сегодня Новая Хута имеет статус памятника соцреализму мирового уровня. Однако в те времена, когда борьба против коммунизма была главным пунктом на повестке дня польского общества, считалось неуместным хвалить что-либо из архитектурного наследия тоталитарной системы.
К примеру, стихотворение о Новой Хуте, процитированное в самом начале статьи, под названием «По случаю строительства социалистического города» («Na Powitanie Budowy Socjalistycznego Miasta») было написано в 1952 году молодой Виславой Шимборской. В зрелом возрасте обладательница Нобелевской премии по литературе говорила, что, должно быть, она была очень «наивна и бестолкова», чтобы написать нечто подобное.
После падения коммунизма в Польше эмоции утихли, и все чаще и чаще стали звучать объективные суждения. Учитывая, что город был построен талантливыми архитекторами и планировщиками в общем-то с нуля и при этом в весьма специфическом стиле, стало общепринятым фактом, что Новая Хута — явление несомненно исключительное.
Среди самых характерных зданий в городе стоит отметить Народный театр (Teatr Ludowy) 1955 года постройки (архитекторы Януш Ингарден и Ян Домбровский), описанный в книге «Новая Хута: прошлое и будущее» как «миниатюрное воплощение идеи оперы с ее величием и роскошью». Комплекс жилых домов на Центральной площади, спроектированный Янушем Ингарденом под влиянием архитектуры Возрождения и барокко, — один из лучших в мире примеров соцреализма в архитектуре. Кроме того, классикой архитектуры Новой Хуты считаются здания-близнецы Административного центра металлургического комбината — даже несмотря на то, что они находятся за пределами треугольника «старой Новой Хуты». Эти два здания, спроектированные Янушем Балленштедтом, а также Янушем и Мартой Ингарденами, иногда называют «Дворцом дожей» из-за их сходства со знаменитыми памятниками итальянской архитектуры эпохи Возрождения.
От коммунистической жемчужины до капиталистической достопримечательности
Центральная площадь, сегодня носящая имя Рональда Рейгана, фото: Себастьян Коцонь / Forum
Власти считали Новую Хуту и металлургический комбинат символами грядущей победы коммунизма и с их помощью стремились произвести впечатление на таких важных зарубежных гостей, как Никита Хрущев, Фидель Кастро и даже эфиопский император Хайле Селассие. Однако несмотря на все свои преимущества, этому образцово-показательному «рабочему раю» предстояло побороться с раем католическим за души своих жителей. В соответствии с коммунистической атеистической доктриной в городе не планировалось ни одного костела. Тем не менее даже в начале 1950-х люди хотели, чтобы было место, куда они могли бы ходить на службу. Власти такого разрешения не давали. Первый костел появился здесь только после волны общественных протестов, а в 1977 году кардинал Кароль Войтыла, будущий папа римский Иоанн Павел II, освятил этот новый храм, положив тем самым конец долгой и упорной борьбе местного сообщества за свои права. Сегодня, памятник кресту Новой Хуты (Pomnik Krzyża Nowohuckiego) напоминает нам о событиях тех дней.
После того, как в 1989 году Польша наконец сбросила с себя путы коммунистического режима, выяснилось, что металлургический комбинат — первопричина возникновения Новой Хуты — стал одной из самых болезненных точек на карте города. Его громадные размеры (он предоставлял рабочие места для немыслимого количества рабочих — 38 тысяч человек!), преподносившиеся как экономически оправданные, на самом деле затрудняли управление заводом и мешали ему приспособиться к требованиям времени и новой экономической реальности, наступившей после политических перемен в странах соцлагеря. В итоге комбинат захирел и был продан зарубежным компаниям. Сегодня здесь трудятся около четырех тысяч человек. Любопытно, что распространенное мнение, будто завод во многом ответственен за загрязнение окружающей среды, наносящее вред исторической архитектуре Кракова, во многом ошибочно. Примерно 85 % ветров в этом районе дуют с запада на восток, следовательно вредные выбросы с завода отравляют скорее Неполомицкую пущу на востоке, а не сам Краков.
Сегодня посмотреть на Новую Хуту приезжает множество туристов. Для иностранцев это уникальное и, пожалуй, даже экзотическое место. В упомянутой ранее радиопередаче Павел Ягло сказал, что посетителей из других стран «привлекает соцреализм», «они хотят почувствовать прошлое, хотят прикоснуться к коммунизму». В 2012 году газета «Gazeta Krakowska» процитировала Марию Ницпонь, давнюю жительницу старейшего дома в Новой Хуте по адресу микрорайон Ванды, 14:
«Наш дом страшно знаменитый. Каждый день под наши окна приходят несколько экскурсий».
Ирония ситуации заключается в том, что «идеальный город для рабочего класса», заветная мечта коммунистических властей, стал достопримечательностью для туристов со всего капиталистического мира. К счастью, во время экскурсии в Новую Хуту туристам рассказывают многое из польской истории, благодаря чему они узнают немало интересного о прошлом этих необычных мест.
В поисках подлинного
Центральная площадь, фото: Ежи Охонский / PAP
Учитывая значение металлургического комбината для всего города, не приходится удивляться, что безработица стала важной проблемой для жителей Новой Хуты после его упадка. Увы, эта проблема по-прежнему актуальна. После краха коммунистической системы в Польше «рай для рабочих», поддерживаемый гигантским заводом, оказался уязвим для обычных проблем реальной жизни. Новая Хута приобрела репутацию сомнительного района, хотя, по мнению многих, совершенно незаслуженно.
Тем не менее недавнее исследование показало, что Новая Хута входит в список лучших районов для покупки квартиры в Кракове. Город, ставший административной частью Кракова 1 января 1951 года, ценится за развитую инфраструктуру и огромные зеленые массивы. В интервью прошлого года для Onet.pl художник-муралист из Новой Хуты Лукаш Ленда сказал:
«Манит эта аутентичность. Потому что она настоящая. Новая Хута притягивает, потому что на нее не навели блеск. Я считают, что в мире, где столько фальши, нужно что-то подлинное. Вот почему наш район такой замечательный. В этом преимущество Новой Хуты».
Автор: Марек Кемпа, январь 2017
