МД: От Хайнувки до Черемхи только тридцать пять километров, а жители обоих деревень говорят совсем по-разному.
НБ: Языковед Эльжбета Смулкова, проводившая там исследования, определяет эти говоры как промежуточные, поскольку в них заметно постепенное исчезновение белорусских черт в пользу украинских. Чем дальше на юг, тем больше отличительных особенностей украинского языка, а чем дальше на север, тем больше признаков, типичных для белорусского языка.
МД: Каковы последствия взаимопроникновения языков на этой территории?
НБ: Там, где живет свыше двадцати процентов белорусского населения, можно было ввести наименования на языке национального меньшинства и дополнительный официальный язык в гмине. Это сделало пять гмин: Хайнувка (городская и сельская гмина), Чиже, Наревка, Нарев и Орля.
Жители Орли бунтуют, потому что название населенного пункта надо писать на белорусском и польском языках, а ведь они о своем селе говорят Вуорля. Почему тогда они должны писать Орля? Раз там живут белорусы, ведь они сами так себя определили, то в белорусском языке существует Орля — названия ведь надо записывать на литературном, а не здешнем языке. Появилась проблема: не всегда наименование отражает отличительные черты данного региона. В этом регионе никто, кто общается на восточнославянском говоре, не скажет, что едет в Орлю, только в Вуорлю.
МД: Повлиял ли язык на чувство национального самосознания местных жителей?
НБ: Национальность здесь не формировалась исключительно на основании языка. Здесь действовали различные белорусские организации, начиная с крестьянской «Громады», заканчивая Белорусским общественно-культурным товариществом (БОКТ), а также множество других в 80-х и 90-х годах XX века.
Жители этого региона знали, что они общаются на восточнославянском языке, который выделяет их в польском обществе. Здешнее население позже ассимилировалось также по причине православного вероисповедования. Что интересно, сегодня часто говорится о большом сообществе «православных поляков».
