Мы хотим быть другими. Музыка военного положения
На годы военного положения пришелся не только бум польского рока, но и расцвет независимой музыки и андеграунда.
Годы военного положения — это не только патетические протест-сонги, которыми музыканты боролись с режимом. Хотя Гжегож Марковский из группы Perfect хотел «наконец-то стать собой», Гжегож Стружняк и Малгожата Островская со своим Lombard`ом рекомендовали «пережить это самому», Ян Петшак требовал, чтобы «Польша была Польшей», а несостоявшаяся невеста из песни Lady Pank слала поздравительные открытки неизвестно откуда, в стране стали раздаваться совершенно другие звуки. Это может показаться странным, но в период военного положения Народная Польша открылась для западной музыки, в стране процветал независимый от государственных студий и развлекательных учреждений музыкальный андеграунд, а стремление к другой жизни находило свое выражение в совершенно невероятных мечтах и фантазиях.
Запоздалый взрыв польского рока
Сам по себе бум польского рока, как любят называть это явление критики, — отнюдь не реакция на решения генерала Ярузельского. То, что пик популярности рок-музыки в ПНР совпал по времени с военным положением, было стечением обстоятельств — удачным и неудачным одновременно. Благодаря этому совпадению бунтарская музыка сильно резонировала с общественными настроениями, а звуки — и особенно тексты песен — вмещали в себя гораздо больше смысла, чем можно было бы судить по их буквальному содержанию. Не случайно песню «Переживи это сам» группы Lombard через два дня после премьеры в 3-й Программе радио цензура сняла с эфира. С другой стороны, польский рок стал заложником общественно-политической ситуации и буксовал в проторенной колее расхожих образов и избитых метафор. Наконец, из-за развала системы шоу-бизнеса популярность многих артистов перестала конвертироваться в реальные средства, отчего многие востребованные музыканты испытывали разочарование. Показательной была судьба блюзовой команды Kasа Chorych, которая распалась в 1982 году, несмотря на высокие оценки критики и любовь публики.
Еще раньше, до военного положения, исчерпала себя формула «Музыки молодого поколения» — проекта Яцека Сыльвина, Войцеха Коженёвского, Вальтера Хелстовского и Марцина Якобсона — менеджеров, решивших в 1978 году создать объединение новых групп, чье творчество можно было бы считать роком в широком смысле этого слова. «Музыка молодой генерации», которую панковская молодежь называла «музыкой молодой дегенерации», в значительной степени способствовала возвращению популярности рока в начале 1980-х. Была в этом и заслуга групп, играющих панк и новую волну, которые с 1978–1979 годов делали независимую музыку в Варшаве, Вроцлаве, Лодзи, Гданьске и Познани. Остается только гадать, что стало бы с роком в конце 1981 года, если бы не военное положение.
Вкусы критиков и выбор слушателей
Парадоксально, но рок, музыку протеста, во время военного положения рекламировали государственные концертные агентства и фонографические студии. Наверняка причины были чисто меркантильными: они нуждались в привлекательных для зрителя мероприятиях, поскольку на них эти организации зарабатывали деньги, а финансовое положение отрасли было тогда плачевным. Например, популярным иностранным исполнителем, чьи песни регулярно крутили по радио и ТВ во время военного положения, был Леонард Коэн. Интересно, что раньше Коэн слыл одним из любимых певцов польской демократической оппозиции, и даже ходят упорные слухи, будто Мацей Зембатый пытался пригласить его на 1-й Смотр настоящей песни в зале Оливия в Гданьске в августе 1981 года.
Коэн — один из многих западных исполнителей, чьи песни вдруг зазвучали по радио. По мере нормализации обстановки обновлялась сетка вещания Польского радио. Эти изменения в особенности коснулись 3-й Программы радио: после того как студия возобновила работу в апреле 1982 года, в программе появилось много молодых журналистов, которые говорили легким, понятным языком (в отличие от зачитывающих официальные сообщения суровых дикторов) и охотно ставили поп- и рок исполнителей. Пожалуй, главной передачей, появившейся в то время, был Хит-парад 3-й Программы, за который с самого начала отвечал Марек Недзьвецкий. В это же время 1-я Программа радио запустила свой хит-парад, который вел Богдан Фабианский; он делился на два отдельных чарта — польский и зарубежный (по языковому критерию, так что, например, англоязычные произведения Кшиштофа Кравчика значились «по иностранному ведомству»).
Picture display
standardowy (864px desktop)
Польская рок-группа Turbo, Познань, 1983, на фото: Анджей Лысув — гитара (1Л), Войцех Хоффман — гитара (3Л), Петр Пшибыльский — бас (2П), Гжегож Купчик — вокал (1П), фото: Лонгин Ваврынкевич / PAP
Picture image
zespol_turbo_pap_19830101_09l.jpg
Эти два радио-хит-парада — лучший источник информации о том, что в то время слушали в Польше. И свидетельство происходящей под прикрытием военного положения демократизации популярной музыки. Впервые радиожурналисты провели столь массовый опрос слушателей о том, что им нравится и что они хотят слушать, а не руководствовались, как раньше, собственным изысканным вкусом.
Хит-парад показал прежде всего всеобщую любовь поляков к хард-року, прогрессив-року и хэви-металу. Из зарубежных групп популярностью пользовались Iron Maiden, AC/DC, Nazereth, Scorpions, из польских — Krzak, Cytrus, Mech, Perfect, Budka Suflera, а особенно TSA и Turbo.
Picture display
standardowy (864px desktop)
Рок в «Арене», на сцене группа TSA, на первом плане Стефан Махель, май 1983, Познань, фото: Лонгин Ваврынкевич / РАР
Picture image
tsa_pap_19830520_005.jpg
Не обошлось, конечно, и без итало-диско, синти-попа и новых романтиков, хотя Duran Duran, Soft Cell, Talk Talk, Клаудия Мори, а также Аль Бано и Ромина Пауэр сегодня как-то не очень ассоциируются с танками на улицах польских городов. Если популярность танцевальной музыки была в ту пору интернациональной, то преобладание рока и металла — заметное в особенности в чартах 3-й Программы — чисто польская специфика. Несмотря на невеселую политическую ситуацию, публика желала развлекаться, танцевать и переживать яркие музыкальные эмоции, что ей обеспечивали металлические команды с их смелыми костюмами, световыми шоу и пиротехникой. Можно без преувеличения сказать, что голосом военного положения был скорее Марек Пекарчик из TSA, чем Кора, Марковский, Островская или Панасевич.
Picture display
standardowy (864px desktop)
Группа Maanam, сессия на пленэре, первая слева Кора, 1991, фото: Анджей Светлик / Forum
Picture image
swan_200513_05-2.jpg
Зарубежные звезды
Популярность хэви-метала в условиях недостатка финансовых средств и слабого знания музыкального рынка вылилась в гастроли по Польше звезд, которые только здесь таковыми и являлись. Например, группы Budgie, которую кроме родного Уэльса знали и любили только на берегах Вислы.
В августе 1982 года хэви-металические «Попугаи», как их тогда называли, приехали в Польшу и за две недели дали целых шестнадцать концертов в больших залах — это ли не самое явное свидетельство популярности группы, «раскрученной» Петром Качковским на радиоволнах! Песни Budgie неделями оккупировали хит-парад 3-й программы Польского радио. Год спустя в Польшу с серией концертов приехала более известная в мире британская хард-роковая группа UFO, которая выступила в Гданьске, Лодзи, Варшаве (дважды), Катовице и Познани. Явления икон хэви-метала Iron Maiden и Nazаreth польской публике пришлось подождать до 1984 года.
Другим примером коммерческого (в ущерб идеологически корректному) подхода польского шоу-бизнеса той поры стали польские концерты панк-группы UK Subs в феврале-марте 1983 года, «на разогреве» которой выступала Republikа — люто ненавидимая панками, стилистически несоответствующая звездным зарубежным гастролерам, но необыкновенно популярная и оттого сулящая организаторам неплохие барыши. В 1983 году Польшу уже начала захлестывать вторая волна панка — по сравнению с предыдущей стилистически более однородная.
В «Декаде бунта» Ремигиуш Каспшицкий процитировал воспоминания будущего поэта, музыканта и перформера арт-объединения «Тотарт» Дариуша Бжуски-Бжускевича о концерте UK Subs во Влоцлавеке:
Text
Концерт проходил в местном кинотеатре, где все места были сидячими. По обеим сторонам вдоль проходов стояла милиция и как только кто-нибудь пытался встать, они спускали собак, которые такие попытки пресекали. Это было ужасно. И при этом довольно гротескно, потому что UK Subs пел о чертовом капитализме и репрессиях, а тут стояли стражи социализма из милицейского спецназа. Но эти англичане, наверное, все-таки чувствовали нашу атмосферу.
В то время в Польше свободно гастролировали также панковские и нововолновые команды из Югославии: Električni Orgazam и Laibach, хотя последний приехал в ноябре 1983 года, то есть формально уже после отмены военного положения. Польшу тогда также посетили экспериментаторы-электронщики: непосредственно перед объявлением военного положения с концертами прибыл Kraftwerk, а перед его окончанием, в июле 1983 года — Клаус Шульце. В этом же году на берегах Вислы высадился Tangerine Dream, чей концерт в спортивно-концертном комплексе Torward запечатлен на альбоме «Poland — The Warsaw Concert». Похоже, Польша еще никогда не была так открыта для зарубежных рок-музыкантов со времен легендарных концертов The Rolling Stones и The Animals.
Как провести военное время
От военного положения больше всех пострадали те польские группы, которые сильно зависели от социалистического шоу-бизнеса, то есть команды из поп-рокового мейнстрима. Мало того, что музыкальные студии, заводы грампластинок, агентства и развлекательные предприятия испытывали гигантские трудности — были также временно закрыты клубы, музыкальные издательства и радиостанции. Андеграунда эта ситуация коснулась в меньшей степени, хотя Brygadа Kryzys распалась вскоре после того, как зимой 1982 года отказалась от предложения агентства Rock Estradа выступить в столичном Зале Гвардии с усеченным названием Brygada K. и тем самым подписала себе приговор: после этого путь на сцену для группы был заказан. Многие из тех, кто стоял у истоков панк-волны 1978–1980-х годов эмигрировали тогда на Запад, о чем проникновенно в фильме «Пассажир» 1984 года рассказал Хенрик Гевский — художник-неоавангардист, руководитель Галереи Ремонт (а затем Пост-Ремонт), пропагандист панк-музыки, сам в 1982 году уехавший в Амстердам. С другой стороны, бывало и так, как об этом писал музыкант групп Fornit, Dexapolcort A и Deuter Павел «Кельнер» Розвадовский в книге воспоминаний «Это совершенно невероятно»:
Text
Действительность — как черно-белое телевидение, словно бы кто-то выключил цвет. Может и выключил, чтобы окончательно сломить общество. У Йоаси наоборот — кино цветное. Забегают молодые музыканты из Xenna Роберт, Томек и с ними Михал — фотограф из «Ремонта». Мы курим ганджубас, поедаем тонны морковного пирога, потому что нас пробило на еду, а я с Роби часами клею коллажи, рисую комиксы… короче говоря, проводим военное время.
Такой же контраст между внешней реальностью Варшавы и разноцветным миром музыкальной альтернативы уловил Жак де Конинг в документальном фильме «I Could Live in Africa» об участниках группы Izrael.
Альтернативная сцена быстро развивалась. «В период военного положения проводилось множество смотров, концертов и фестивалей, где панкрокеры могли играть свою музыку», — писал Каспшицкий, вспоминая Смотр молодежной песни в Слупске, Музыкальный Кэмпинг Рока в Броднице, Open Rock Festival в Кракове, совместный тур TZN Xennа, Dezerter и Deuter «Рок Галиция» (Жешов, Мелец, Кросно и Санок), Полрок в Познани, Роковиско в Лодзи и Музыкальные встречи в Мальборке в 1982 году.
Picture display
standardowy (864px desktop)
Рок в «Арене», на сцене группа Republika, слева направо: ударник Славомир Чесельский, басист Павел Кучинский, гитарист Збигнев Кшиванский, фронтмен Гжегож Чеховский, 1983, Познань, фото: Лонгин Ваврынкевич / PAP
Picture image
republika_pap_19830501_02f.jpg
В этом же году на Третьем Всепольском фестивале музыки молодого поколения в Яроцине группы SS-20 (она же — Dezerter) и WC высмеяли со сцены Збигнева Холдыса и Perfect, а панковская публика стала на яроцинском фестивале более заметна. Между глубокой альтернативой, к которой принадлежали Dezerter и WC, и представленным Холдысом истеблишментом функционировали нововолновые ансамбли Maanam и Republika, а также блюзовые певицы Мартына Якубович и Эльжбета Мельчарек.
Именно их песни, часто меланхолические, очень личные, сосредоточенные на чувствах и межчеловеческих отношениях, заполняли в 1982–1983-х годах хит-парад 3-й Программы Польского радио.
Добро пожаловать в нашу сказку
Композиция «Мы хотим быть собой» группы Perfect была абсолютным хитом 1982 года. Однако другие популярные в ту пору песни свидетельствуют о том, что слушатели все-таки хотели быть кем-то другим. Одни, как музыканты Izrael`a, фантазировали об африканской жизни (что обыграно в названии фильма Конинга). Другие, как, например, поклонники Kraftwerk`a, Tangerine Dream и Клауса Шульце увлекались возможностями электронной музыки и миром машин. Поклонники хэви-метала погружались в мрачный мир подавленных желаний, куда вскоре Роман Костшевский и группа Kat добавили адского огня. Эльжбета Мельчарек предавалась меланхолии на опустевшей железнодорожной станции, Мартина Якубович сравнивала мечты о ярких страстях с реалиями жизни в «домах из бетона», а Гжегож Чеховский дополнял всю эту картину описаниями эгоистичной, хищной любви.
Picture display
standardowy (864px desktop)
Мартина Якубович, 1982, фото: Мирослав Стемпняк / East News
Picture image
martyna_jakubowicz_en_00947802_3105.jpg
К этому еще можно добавить кантри — музыку, которую в то время пропагандировал не только Корнелиуш Пацуда, музыкальный журналист и создатель фестиваля Пикник Кантри, проводившегося с 1982 года в Мронгове. Кантри позволяло приятно провести время в неожиданно дружественной атмосфере под открытым небом и при этом помечтать о какой-то совсем иной жизни.
Но самым интересным саундтреком к военному положению стала звуковая дорожка фильма «Академия Пана Кляксы» режиссера Кшиштофа Градовского. Он вышел на экраны в 1984 году, но картина снималась именно во время военного положения, и она очень интересно корреспондирует с его атмосферой. Этот польско-советский кинематографический суперпроект, где за музыку отвечал сам Анджей Кожинский, оказался коммерчески очень успешным.
Picture display
standardowy (864px desktop)
Кадр из фильма «Академия Пана Кляксы» Кшиштофа Градовского, фото: Кинофестиваль в Гдыне
Picture image
full_akademia_pana_kleksa_2_770.jpg
Петр Фрончевский, приглашающий на Бергамотские острова, Здзислава Сосницкая в роли грустной принцессы и TSA в драматической сцене марша волков, как представляется, отлично характеризуют время, когда снималась эта картина — период всеобщего мечтательства и фантазирования. И не важно, что вся эта история, как это и бывает в жизни, заканчивается плохо — речь ведь шла об утопии, а не иллюзии.
Автор: Ксаверий Станьчик, декабрь 2018