Диктатура поэтариата
Ярослав Ивашкевич (первый слева), Антоний Слонимский, Ян Лехонь (второй слева), Казимеж Вежиньский (первый справа). Фото: Национальный цифровой архив
Для поэтов литературной группы «Скамандр» год, несомненно, выдался удачным. Увидели свет дебютные сборники троих авторов из этого кружка: «Подстерегаю Бога» Юлиана Тувима, «Сонеты» Антония Слонимского и «Октостих» Ярослава Ивашкевича. А началось все с одного из крупнейших литературных скандалов межвоенного двадцатилетия.
«Действие дегенеративного господина Тувима на молодые души подобно действию самого сильного яда», — писали газеты в 1918 году после того, как в журнале студентов Варшавского университета „Pro Arte et Studio” было опубликовано стихотворение Тувима «Весна».
Молодого поэта обвинили в распространении порнографии и в большевизме (впрочем, в те времена этот эпитет был весьма популярен среди неблагосклонных критиков).
Известность «Скамандру» также принесло варшавское кафе «Под пикадором». Это заведение, которое рекламировалось как «Великая ставка главной Армии освобождения Польши от бремени современной отечественной литературы», открылось с позволения властей 29 ноября 1918 года по адресу Новы Свят, 57. Здесь состоялись первые публичные выступления Ярослава Ивашкевича и Казимежа Вежиньского, а среди гостей можно было встретить Стефана Жеромского, Леопольда Стаффа или Анджея Струга. Вот что о начале существования литературного кафе говорил Антоний Слонимский:
«Мой друг Тадеуш Раабе рассказывал о подобных "поэтических кафе", которые в Москве пользовались огромной популярностью. Следуя примеру Бурлюков и Маяковских, мы решили открыть такое кафе в Варшаве. Так что идея пришла из России. (…) Нам было практически негде печатать стихи. Дело происходило в бурное время, когда даже самые спокойные люди выходили на улицу. "Пикадор" был как уличная трибуна. Там не было никакой исключительности, мы ничем не выделялись из толпы филистеров. (…) В "Пикадор" мог прийти абсолютно любой, заплатив скромные пять марок. Там не продавали ни водки, ни мяса: это была маленькая кондитерская, где трезвые поэты читали свои стихи перед случайной аудиторией».
Вопреки тому, что утверждал Слонимский, в послевоенной Варшаве 5 марок были немалой суммой. Много лет спустя Леон Кручковский в одном из своих стихотворений жаловался на то, что однажды в молодости весь вечер простоял на морозе у входа в знаменитое кафе, слушая поэтические чтения: «О печаль пяти марок — о печаль того вечера:/ Как же вы были жестоки, "поэты Пикадора"!»
Помимо входного билета, оплачивать приходилось и общение с поэтами. Обычный разговор с правом пожать руку стоил 50 марок, обсуждение смысла стихотворения — 75 марок, а посвящение с подписью: «Дорогому…» — целых 600 марок.
Футуризмом Варшаву заразили два недавних выпускника гимназии — Александр Ват и Анатоль Стерн, издавшие манифест-проспект «Да», который и положил начало этому направлению в Польше.
Скамандритов и футуристов связывали дружеские отношения. «Пикадор» просуществовал на улице Новы Свят всего три месяца; вскоре его основатели объединились с клубом футуристов «Черный фонарь», и кафе переехало в подвал отеля «Hotel Europejski».
В том же году сборник стихов издал ментор скамандритов — Леопольд Стафф. Это было выдающееся событие, поскольку впервые в своей поэтической карьере Стафф прокомментировал актуальные события. В сборнике «Радуга из слез и крови» содержались отсылки к событиям революции 1905 года и Первой мировой войны.
Экспрессионизм — это модно
Ежи Хулевич, «Вавилонская башня», литогравюра, 48,2 х 41,6 см. Собственность Национального музея в Познани. Фото предоставлено Национальным музеем в Познани.
Накануне ноября 1918 года среди художников велись дискуссии о необходимости создать национальный стиль, который впитал бы в себя элементы традиционного народного творчества, но при этом не отставал бы от модернистских тенденций. Объединить традиции и современность удалось Зофье Стрыенской в цикле литографий «Славянские боги». В этой серии художница представила пятнадцать персонажей, которых изобразила, опираясь на немногочисленные сведения о языческой мифологии, но прежде всего — на собственное воображение. В том же году Стрыенская создала цикл «Пасха». Библейские сцены здесь помещены в идиллическую польскую деревню, а блондины-апостолы носят шапки с павлиньими перьями.
Зофья Стрыенская, «Славянские боги», фото: Анджей Хенчь / фото предоставлено Национальнм музеем в Кракове
Самым модным направлением авангарда был экспрессионизм. Широкую известность получили три художественные группы, сотрудничавшие друг с другом: «Бунт» из Познани, «Jung Jidysz» из Лодзи и краковские «Польские экспрессионисты» (в 1919 году они сменили название на «Формисты»).
Познаньский «Бунт» вырос из общества, сформированного вокруг двухнедельного издания об искусстве «Zdrój» («Родник»). Название группы обозначало протест против традиций. «Бунтовщики» принимали активное участие в общественной и политической жизни, сотрудничали с левыми берлинскими журналами «Die Aktion» и «Der Sturm». Одним из их постулатов было — «Вон с лозунгом: "Искусство ради искусства"!»
11 апреля 1918 года в познаньском Обществе изящных искусств состоялась выставка участников «Бунта»: Адама Бедерского, Ежи Хулевича, Малгожаты и Станислава Кубицких, Августа Замойского и других. Из-за разгоревшегося скандала (художников обвиняли в оскорблении морали) выставку пришлось перенести в Берлин и Дюссельдорф.
Жизнь била ключом и в Лодзи. Местное Общество художников и любителей изящных искусств организовало в Доме искусств на ул. Пётрковской две большие выставки: весеннюю и зимнюю. На обеих были представлены прежде всего картины художников-авангардистов из группы Jung Jidysz: Янкеля Адлера, Моисея Бродерсона, Марека Шварца, Винсента Браунера и других. Их стиль можно было описать как экспрессионизм, вдохновленный творчеством Марка Шагала.
Краковские «Экспрессионисты», в свою очередь, требовали покончить с реализмом в искусстве. Они организовали две выставки, в своем родном городе и во Львове. В группу входили такие художники, как Титус Чижевский, Станислав Игнаций Виткевич, Леон Хвистек и Хенрик Готлиб.
На афишах и на экранах
Пола Негри в фильме «Арабелла», реж. Александр Херц, 1917 г. Фото: Национальная фильмотека /www.fototeka.fn.org.pl
Если бы пресса того периода объявила конкурс на самую популярную киноактрису, его бы наверняка выиграла Пола Негри, которая в то время как раз стала звездой европейского немого кино. В 1918 году актриса с польскими корнями сыграла главные роли в двух немецких фильмах режиссера Эрнста Любича: «Глаза мумии Ма» и «Кармен». Из всех ее ролей именно эти два образа получили самую высокую оценку критиков.
