Недаром оригинальное польское название фильма — «Zaklęte rewiry» (Заколдованные столики), правда, перевод этот не совсем точен, поскольку rewiry — это определенные зоны в зале ресторана, которые должен обслуживать официант. Наверное, в этом «служении» есть что-то дьявольское.
Станислава Целинская в роли буфетчицы Хели в фильме «Отель “Пацифик”», реж. Януш Маевский, 1975, фото: киностудия Tor / Национальная фильмотека / fototeka.fn.org.pl
Все человеческое выкорчевывается здесь на корню. Если кто-то из персонала отваживается на чувство, его тут же выгоняют («Любовь — это прекрасно, но не на рабочем месте. У нас любить нельзя», — отчитывает хозяин отеля «провинившуюся» буфетчицу Хелю, с которой у Борычко завязывается роман). Борычко удается вырваться из ресторана, но при этом он покидает и отель. Обретя достоинство, он теряет свое место. И совсем не ясно, что его ждет за пределами «Пацифика». Внешняя жизнь оказывается еще более безжалостной — недавний друг Борычко, буфетчик Фриц, провалив экзамен на метрдотеля, сначала пытается покончить жизнь самоубийством, а затем, оказавшись за бортом, спивается в привокзальной забегаловке.
«Отель Пацифик» оказался фильмом не только о приближающемся крахе буржуазной Польши. Снятый в 1975 году, в разгар эпохи «морального беспокойства», он предсказывает, что коммунистическая Польша вскоре тоже падет. Перед нами вроде бы другое время, но зрители понимают, что Польская Народная Республика — это, в сущности, такой же «Пацифик», разве что изменились костюмы и состав клиентов, меню стало беднее, а официанты ведут себя беспардоннее. Ресторанный зал по-прежнему заколдован. И очень скоро внешние силы — на этот раз это не оккупанты, а безжалостное время — все уничтожат. А пока герои едят, пьют, страдают и совершают подлости.
