Сын врага народа
Кажется, музыка была его предназначением с первых минут жизни. Витольд Лютославский родился 25 января 1913 года неподалеку от Варшавской филармонии — лучшего места и не придумаешь. Детство мальчика не было спокойным и беззаботным. После начала Первой мировой войны, спасаясь от немецких войск, семья бежала из своего поместья под Ломжей в Москву.
В то время Польши не было на карте: еще в конце XVIII века страну поделили между собой соседние империи. 123 года польские земли входили в состав Австрии, Пруссии и Российской империи. Семья Лютославских всячески поддерживала идею независимого польского государства и даже после переезда в Москву продолжала заниматься политической деятельностью. Закончилось это трагедией: главу семьи, Юзефа Лютославского, в сентябре 1918 года большевики сначала арестовали, а затем, по приказу Дзержинского, расстреляли за контрреволюционную деятельность. Та же участь постигла родного брата Юзефа. В уже независимую Польшу мать Витольда, Мария, вернулась вдовой с тремя несовершеннолетними детьми.
Бесплатные уроки музыки
Витольд Лютославский за фортепиано, фото Луциан Фогель / East News
Сегодня Витольда Лютославского ставят в один ряд с такими мастерами классической музыки XX века, как Стравинский, Прокофьев, Шостакович и Кейдж. Свое место на музыкальном олимпе он заслужил кропотливым и настойчивым трудом. Заниматься музыкой Лютославский начал с раннего детства. В семье любили петь, мама и папа играли на фортепиано. «Игру отца я слушал — как мне рассказывали, — сидя под роялем», — рассказывал Лютославский музыковеду Ирине Никольской (Беседы Ирины Никольской с Витольдом Лютославским. Статьи. Воспоминания. М.: 1995). Сначала мать сама обучала сына музыке, потом записала мальчика на уроки фортепиано. В шесть лет Витольд начал играть, а уже в девять написал свое первое музыкальное произведение — «Прелюдию для фортепиано». Основам композиции спустя шесть лет его обучал один из лучших педагогов того времени — ученик Римского-Корсакова, руководитель первого варшавского Международного конкурса пианистов им. Ф.Шопена Витольд Малишевский. Когда оказалось, что у Лютославских нет денег, чтобы оплатить дорогого учителя, Малишевский выразил желание работать с юным дарованием бесплатно.
В плену
Лютославский мечтал получить музыкальное образование в Париже, пытался добиться стипендии, которая позволила бы воплотить эти планы в жизнь, однако молодому композитору помешала война. После того как в 1939 году на Польшу напала Германия, а затем и СССР, Лютославский вместе с миллионами поляков оказался в эпицентре военных действий. Как вспоминал потом композитор, во время службы радиотелефонистом в Армии «Краков» ему очень пригодились музыкальные навыки.
«Во время службы очень помогало то, что мои пальцы благодаря игре на пианино были чувствительны. В моем подразделении служили рядовые и утратившие навыки офицеры резерва. Я должен был дублировать работу всех, кто сидел с наушниками на голове и принимал телеграммы, а также сам отправлял сообщения. Насколько недель я спал по часу в день. Потом нас окружили немцы».
После трех недель службы Лютославский попал в немецкий плен. Композитору удалось бежать. Он вернулся к матери и старшему брату Ежи в Варшаву. Второй его брат, Хенрик, попал в советский плен и спустя год умер в ссылке на Колыме.
Ресторанный музыкант
Композитор с женой Данутой на Мазурах, 1950 (личный архив Лютославских). Фото любезно предоставлено Обществом им. Витольда Лютославского
Война в первую очередь ассоциируется с жертвами, потерями, страданиями… Однако, несмотря на все эти ужасы, люди, которые оказались на оккупированных территориях, пытались жить не только происходящей на их глазах катастрофой. Многие пытались модно одеваться. Те, у кого были средства, ходили в кафе и рестораны. Чтобы заработать на жизнь, Витольд Лютославский в 1940 году начал работать в варшавских кафе. Сначала как аккомпаниатор мужского вокального коллектива, потом — в фортепианном дуэте с другим выдающимся польским композитором Анджеем Пануфником.
«Иногда шутки ради мы играли джаз. Например, Дюка Эллингтона, лучших американских авторов и даже запрещенных в то время еврейских композиторов — таких как Гершвин, что было довольно рискованно. Мы играли каждый день. Чтобы не было скучно, иногда импровизировали, исполняя собственные джазовые произведения». (Анджей Пануфник о себе. Варшава, 1990)
В период оккупации Лютославский работал в нескольких заведениях. В одном из них, «Aria», он познакомился с Данутой Богуславской, которая впоследствии стала его женой.
Песня о Сталине
После войны Лютославский оказался в весьма затруднительном положении. Он стремился писать музыку в стиле модернизма, однако новые, подконтрольные Москве власти Польши, всячески навязывали ему и другим композиторам свое видение искусства. Одним из главных идеологов развития соцреализма в польской культуре того времени был польский коммунист, министр культуры Влодзимеж Сокорский. Спустя годы в беседе с музыковедом Ириной Никольской Лютославский вспоминал: «В 1949 году прошел известный съезд в Лагове, на котором министр Сокорский четыре с половиной часа объяснял собравшимся композиторам, какие сейчас перед ними стоят задачи. Пианист Збигнев Джевецкий, который там находился, взял меня под руку и сказал: «Что ты об этом всем думаешь? Это похороны польской музыки. Это конец». Тогда я думал, что таким образом ситуация будет выглядеть до конца моей жизни. Что я буду писать в стол, а публично смогу исполнять только то, что напишу на заказ. Ситуация, в которой мы жили, была ужасной. Мы жили в ужасной ситуации. Хотя я не могу сказать, что меня преследовали. Мою Первую симфонию в 1949 году исполнили на Шопеновском конкурсе в Варшаве. Это, что правда, сопровождалось большим скандалом. Сокорский сказал, что такого композитора как я надо бросить под трамвай».
После войны Лютославский начал работать на радио и писать произведения, понятные неискушенному слушателю: песни, циклы композиций для детей и молодежи. Однажды без ведома самого композитора власти использовали его музыку в пропагандистских целях.
«Единственное, в чем я могу себя упрекнуть, — это то, что я написал несколько популярных песен для массового слушателя. Я был единственным в семье кормильцем. В коридорах радио тогда шептались, что когда-то я писал для Армии Крайовой, а сейчас не хочу… Вот я и написал несколько сочинений на какие-то безобидные военные тексты. Потом узнал, что в песню о танковых войсках без моего согласия вставили слова о Сталине».
Случившееся Лютославскому очень не понравилось, однако он не стал протестовать. Композитор хорошо понимал, насколько трагично это могло бы закончиться для него и его близких.
Нелюбимый концерт
В августе 1954 Лютославский закончил работу над «Концертом для оркестра», который сейчас считается его самым популярным произведением. Интересно, что сам Лютославский не был от этого сочинения в восторге. Несмотря на желание создавать сложные, новаторские произведения, композитор отдавал себе отчет в том, что после критических реакций властей на Первую симфонию он должен писать более мелодичные, приятные для уха композиции.
«Этот концерт был доказательством того, как я могу писать музыку, а не того, как я ее хочу писать. Отсюда и мое холодное отношение к этому произведению», — говорил композитор в 1979 году музыкальной журналистке Изабелле Гженкович.
Ненавистные критики
Великий польский музыкант терпеть не мог критиков. Это касалось не только тех, кто писал о музыке, но и специалистов по литературе, театру и т.д. Вот что Лютославский писал о критиках в дневниках:
«По сути дела у критиков нет никаких оснований для вынесения вердиктов. У того, кто решается стать критиком, должны быть отталкивающие черты характера: любовь делать то, что приносит вред и огорчает людей».
«Из уст критиков я часто слышу ложное утверждение, что они выражают мнение среднего слушателя. Это, конечно, неправда. Критик не может выражать не только мнения «среднего», но и вообще никакого слушателя по простой причине: слушатель приходит на концерт для собственного удовольствия, в то время как критик — чтобы заработать деньги. Критик должен идти на концерт, когда ему не хочется, он должен слушать музыку даже тогда, когда она наводит на него тоску или раздражает. У критика искаженное представление о музыке».
«Комментаторы не позволяют говорить искусству, влезают между произведением и аудиторией, забалтывают читателя, заставляют автора молчать и пережидать их болтовню».
Военное положение, которое все изменило
13 декабря 1981 года. Фото: Войцех Ласки/East News
После того как власти ПНР объявили в Польше военное положение и вывели на улицы страны танки, Витольд Лютославский на пять лет отказался от публичных выступлений на родине. Композитор прекратил общение с представителями властей.
«Мы все сотрудничали с властями до военного положения… Разговаривали с министрами культуры, совещались по поводу фестиваля «Варшавская осень». После 1980, 1981 это было невозможно. Для меня невозможно. Знаете, когда снимешь тесный ботинок, невозможно потом себя заставить надеть его обратно. Довольно этой официальной шизофрении, когда говоришь не то, что думаешь, а делаешь вообще что-то другое. Довольно».
По этим же, политическим, причинам Лютославский отказался от пышных празднований в Польше своего 70-летнего юбилея. В интервью Тадеушу Качиньскому он сказал: «На мой взгляд, сейчас не время с помпой праздновать что бы то ни было, в том числе и мой юбилей».
В то же время Витольд Лютославский очень обрадовался тому, что независимый профсоюз «Солидарность» в 1984 году наградил его за III симфонию.
Приятель Вайды и Ростроповича
Витольд Лютославский и Анджей Вайда. Фото: Мариуш Шиперко /CAF/PAP
Лютославский называл себя волком-одиночкой, однако поддерживал теплые отношения со многими людьми искусства: режиссером Анджеем Вайдой, поэтессой Юлией Хартвиг, виолончелистом Мстиславом Ростроповичем. С Вайдой они сблизились благодаря все той же легендарной «Солидарности». Композитор большинство времени проводил за пределами Польши, однако, когда возвращался в Варшаву, всегда проведывал своих соседей — Вайду и его жену Кристину Захватович. «Он интересовался тем, что происходит в стране, участвовал в общественной и политической жизни. Он действовал, а не рассказывал об этом. В каком-то смысле Лютославский был в нашем понимании идеальным артистом, который полностью сосредоточен на искусстве», — вспоминал в интервью Польскому радио Анджей Вайда.
С выдающимся русским виолончелистом Мстиславом Ростроповичем Лютославский познакомился в 1966 году. Композитор вспоминал: «Ростропович уговаривал меня написать для него произведение. Потом даже приехал ко мне. Мстислав исполнил для меня сюиту, которую ему написал Бенджамин Бриттен. После прослушивания записи моего произведения «Paroles tissees» Ростропович воскликнул: «Я хочу исполнять такую музыку!»
Спустя четыре года польский композитор завершил написание Концерта для виолончели с оркестром, посвященного Ростроповичу. Это произведение два великих музыканта представляли на сценах разных стран мира. Лютославский очень хотел выступить с Ростроповичем в Варшаве, однако власти ПНР не позволили этому плану осуществиться. Дело в том, что русский виолончелист в то время стал во многих странах Восточного блока персоной нон-грата. За поддержку Солженицына в 1974 году виртуоза вместе с семьей выслали из СССР, сделав невозможными его выступления с странах соцлагеря.
Острослов
Витольд Лютославский умел не только писать музыку, но и метко выражаться. Вот лишь некоторые его высказывания, сохранившиеся в дневниках, письмах и в воспоминаниях коллег.
«Слабы те произведения искусства, чье главное преимущество — новизна. Это свойство стареет быстрее всего».
«Скромность — это роскошь, которую не могут себе позволить незрелые личности».
«В тысячный раз: музыка не выражает никаких конкретных чувств. Она создает только формальные рамки, которые каждый заполняет эмоциями, которые он может себе позволить. Это, например, поясняет слезы гитлеровцев, слушающих Моцарта».
«Любить создавать музыку опасно — это прямой путь к графомании. По-настоящему хорошая музыка рождается благодаря усталости от всего, что слышал и слышишь, от тоски по чему-то неизвестному. Эта тоска и есть источник идей, а они — новых произведений».