Мебель, выставленная в павильоне на улице Пшескок, должна была в первую очередь решить проблему хранения на небольшом пространстве. Это были преимущественно простые конструкции, полученные из нескольких базовых элементов и позволявшие постепенно наполнять мебелью квартиру, монтировать и демонтировать полученные композиции и увеличивать полезную площадь на полу, достраивая верхние сегменты. Базовые элементы отвечали стандартным размерам польских квартир, позволяли создавать конструкции произвольной формы, а также надстраивать имеющуюся систему. Ассоциации со Скандинавией неслучайны: принцип стандартизации и возможность расширения уже имеющейся мебельной системы характерен для невероятно популярной продукции фирмы ИКЕА. Влияние северных соседей в области стандартизации, деревообрабатывающих технологий и создания легких конструкций, основанных на повторяющихся ритмах, сыграло ключевую роль в развитии мебельного дизайна в Польше. Хелена Скибневская пошла еще дальше: она проектировала мебель таким образом, чтобы ее можно было упаковать в легкие коробки и самостоятельно собирать дома. Еще в 1958 году Ядвига Путовская, автор выпущенного Институтом промышленного дизайна пособия «Как обустроить квартиру», писала:
«В основе “универсальной” квартиры лежали совершенно иные принципы. Массовое жилищное строительство, использующее готовые панели, позволяло строить квартиры с несущими стенами и кухонным и санитарным блоком. Конечному пользователю, получившему соответствующий его потребностям “план” квартиры, оставалось самостоятельно довести ее внутреннее устройство до конца при помощи готовых элементов: шкафов, фрагментов стен и так далее (такого рода попытки предпринимались в Швеции)».
Дух скандинавского дизайна пронизывает все пособие, предложившее рациональные принципы современного эргономичного дизайна.
Идея стандартных модульных систем и встроенной мебели уходит корнями в радикальный функционализм 20–30-х годов ХХ века. Подобные решения предлагали авангардные архитекторы, в частности Ле Корбюзье и создательница напоминающей лабораторию «Франкфуртской кухни» Маргарете Шютте-Лихоцки. За этими идеями стояли не только требования функциональности и экономии места, но и — как в случае кухни — экономии усилий работающего там человека, а также потребность своего рода «дематериализации» мебели. Стояла задача максимально редуцировать кухонную мебель и утварь, чтобы они выполняли свою основную полезную функцию и не привлекали внимания внешним видом и материальной ценностью. В послевоенной Польше идея избавиться от мебели как фетиша была созвучна как призыву бороться c «буржуазными пережитками», так и рациональному, проектному мышлению. Пик борьбы с мещанскими «гарнитурами» пришелся на 1940–50-е годы, во многом потому, что людям — особенно рабочим и крестьянам, перебравшимся в города, — очень полюбились мещанские гостиные и серванты. Петр Кордуба цитирует журналиста издания «Odrodzenie», который в 1950 году заявлял, что мещанские вкусы — «это, пожалуй, самый стойкий успех, которого догорающая буржуазия добилась в борьбе с победившим пролетариатом». Впоследствии комментаторы отказались от критики «мещанских гостиных», но не уставали восторгаться тем фактом, что многофункциональная мебель позволила избавиться от крупных отдельно стоящих предметов мебели. Идейная «правильность» современной мебели прекрасно передана в фильме «Брак по расчету» Станислава Бареи, в котором задыхающаяся среди вещей и побрякушек чета подпольных торговцев и надутые аристократы, окруженные фамильным антиквариатом, резко контрастируют с молодой современной парой (Эльжбета Чижевская и Даниэль Ольбрыхский), танцующей в мебельном магазине и поющей песенку Агнешки Осецкой с ироническим текстом: «Может, порой я говорю лишнее / но следи, чтобы вещи нас не съели. / Раньше бывало / что человек не видел мира из-за своего шкафа. / Мы надежды просто так не теряем / ведь известно, эти вещи развалятся». Мебель, на фоне которой задорно танцуют герои фильма, — это, разумеется, гарнитур супругов Ковальских, а магазин — пресловутый павильон на улице Пшескок. Показательна также кульминация этой сцены, в которой оказывается, что гарнитур мечты нельзя купить, а взамен продавец предлагает молодой паре традиционный мещанский комплект.
Последние две строки процитированного фрагмента песни Осецкой прямо намекали на печально известное качество польской модульной мебели. Еще в 1963 году Врублевская предостерегала от этой дешевки: «В гуле всеобщего согласия и одобрения необходимо только напомнить про основное условие функциональности модульной мебели — ее безукоризненное исполнение. Конструкцию должна отличать абсолютная статичность, плотное прилегание поверхностей и безупречная фурнитура. Так что забудем о том, что простое сделать сложнее всего, и подождем осуществления разумной идеи мебели для всех». О плохом качестве польской мебели писала в 1978 году Хумль, по мнению которой, трудно было считать ее проектом зрелым во всех отношениях. Тем не менее она подкупала своей функциональностью, возможностью использования в маленьких квартирах, доступной ценой и промышленной эстетикой. Две последних черты — результат использования деревоподобных материалов: древесно-стружечных и древесно-волокнистых плит, а также заменяющих дерево и дорогостоящий шпон ламината и меламина. Мебель собиралась из уже готовых комплектующих при помощи металлической фурнитуры, а вместо пружинного механизма использовался поролон.
Премьера модульной мебели Ковальских состоялась за год до варшавской выставки — на 17-й Международной познаньской ярмарке, где представили итоги конкурса мебели для служебных квартир, на котором дизайнеры получили первую премию. Так вспоминает работу над этой мебелью Богуслава Ковальская:
«Объявили [...] конкурс на мебель “первой необходимости” для малогабаритных квартир. Дешевая мебель для людей, живущих в крошечных квартирах, а именно, для лодзинских ткачей. Отталкивались от цены всей меблировки — нельзя было превысить конкретную сумму […]. Чеслав решил, что мы участвуем, и рассказал про условия. […] У нас не было никакой концепции. Чеслав сам сидел и чертил, и думал, и думал […]. Ну и начал объяснять, что он придумал: модульную систему — system kasetonowy. […] Когда Чеслав придумал эту конструкцию, дальше все уже понеслось, он лишь продумывал общий дизайн — как дальше все сделать. […] Мебель состояла из нескольких элементов, как детский конструктор, из которого можно строить все что угодно. Из них можно было составить мебель для спальни, гостиной, детской, кухни и прихожей. То есть меблировку всей квартиры […]».
Идея модульной мебели, состоящей из легких и дешевых в производстве сегментов, свободно сочетающихся друг с другом, оказалась революционной. Термином kaseton называли прямоугольный корпус, который монтировали на разной высоте, дополняя боковыми стенками и дверцами. С внешней стороны модули обшивались планками, прятавшими сочленения и стабилизировавшими конструкцию, в которую встраивались полки, шкафчики, столешницы и диваны.
Мебель была запущена в производство только после успеха выставки в павильоне на улице Пшескок в 1963 году. После ее завершения была создана комиссия с целью «убрать расхождения между замыслом авторов и техническими возможностями предприятий». Несмотря на выпущенные каталоги, в которых были представлены различные варианты модулей, а также предлагались советы по обустройству квартиры, мало кто из покупателей пользовался ими при покупке мебели. Чаще фабрика сама собирала мебельную стенку и в готовом виде передавала ее в магазины. Однако, по словам Ковальской, несмотря на это люди затем разбирали мебель и собирали заново согласно собственным представлениями и потребностям. Главной проблемой оставалось качество материалов, отрицательно сказывавшееся на их внешнем виде. «С материалами дело обстояло настолько ужасно, — рассказывает дизайнер, — что все наши модули по всей стране отделывали одинаково. Поначалу это было что-то вроде красного дерева — и это оказался наиболее удачный, натуральный вариант. Потом кто-то додумался до пластиковой отделки разных цветов, получилась страшная цветовая какофония. Вообще вместо настоящего шпона мебель оклеивали чем-то искусственным и глянцевым, и это было ужасно. Ее поливали блестящим лаком, а ведь мебель изначально задумывалась матовой».
Хотя после запуска в производство мебель Ковальских стала сильно отличаться от первоначального замысла дизайнеров, она стала самым популярным мебельным гарнитуром в послевоенной Польше. Ее, как и любую другую красивую мебель, было очень тяжело достать, о ней мечтали годами. Со временем мебельная стенка Ковальских стала символом быта в ПНР, но мало кто знал, что «Ковальские» — это реально существующие дизайнеры, а не просто самая популярная польская фамилия, которой обычно наделяют «заурядного», «среднестатистического» поляка.
Знаменитая мебель начала 1960-х была не единственным популярным проектом супружеской пары из Познани. В 1973 году на волне потребительского оживления и после прихода к власти Эдварда Герека был объявлен очередной конкурс. За двадцать лет, прошедших со времен выставки в павильоне на Пшескок, потребности общества несколько изменились. Получили массовое распространение телевизоры, для которых нужно было найти место в стенке, а более требовательные поляки желали обзавестись еще и баром с подсветкой. Ковальские не заставили себя долго ждать и создали два необычайно популярных гарнитура: «Łask» и «Łódź». Мебельное производство благодаря западным займам ПНР и импортным материалам на протяжении нескольких лет смогло обеспечивать мебелью новые квартиры. Однако этому буму быстро пришел конец, когда в 1975 году импорт урезали из-за государственных долгов. Мебельная стенка Ковальских вновь стала дефицитным товаром, что прекрасно иллюстрирует знаменитая сцена из фильма «Что ты мне сделаешь, если поймаешь» Станислава Бареи 1977 года, в которой герой, зарабатывающий на жизнь профессиональным «стоянием» в очередях, стоит в очереди за «записью» на «Ковальских» перед варшавским магазином «Emilia». Подобные многодневные стояния в очереди, высмеянные в комедийном фильме, лучше всяких слов говорят о постоянной нехватке мебели и невероятной популярности мебельных гарнитуров, спроектированных Богуславой и Чеславом Ковальскими.
Библиография:
- I. Huml, Polska sztuka stosowana XX wieku, Warszawa 1978;
- J. Kowalski, Meble Kowalskich. Ludzie i rzeczy, Poznań 2014;
- B. Brzostek, Wokół Emilii [w:] Emilia. Meble, muzeum, modernizm, red. K. Szotkowska-Beylin, Kraków – Warszawa 2016;
- D. Wróblewska, Nowe typy umeblowania, „Projekt” nr 2 (35) 1963;
- J. Putowska, Jak urządzić mieszkanie, Warszawa 1958;P.
- Korduba, Ludowość na sprzedaż. Towarzystwo Popierania Przemysłu Ludowego, Cepelia, Instytut Wzornictwa Przemysłowego, Warszawa 2013.
Автор: Агата Шидловская, декабрь 2017.
