Здоровье
«Кронос» — это прежде всего дневник тела. Проблемы со здоровьем и сексуальность — вот (наряду с заботами о финансах и литературной славе) основные сферы интересов Гомбровича. От перечня всех болезней и недомоганий, на которые жалуется писатель, может закружиться голова. При этом его трудно обвинять в ипохондрии — просто он довольно длительное время вел весьма нездоровый образ жизни (смотри пункт «Сексуальность»), что в итоге сказалось на его физическом состоянии. В любом случае, выписка из больничной карты Гомбровича могла бы выглядеть примерно так:
Зубная боль, выпадение зубов, аллергия, боль в печени, экземы (в разных местах), язвы (то же самое), аппендицит, проблемы с дыханием, астма (особенно острые ее проявления в конце жизни), бронхит, прострел в пояснице, запоры, вздутия, ячмень на глазу, ревматизм, сифилис, гонорея, дегенерация ушного нерва (на фоне сифилиса), боли в позвоночнике, боли в области сердца, слабость в ногах, нервы…
Не говоря уже о гриппах, простудах, насморках и прочих «обычных» заболеваниях, о которых Гомбрович тоже докладывает. К этому в конце жизни добавляются также страх перед раком и реальные признаки старения.
Лекарства
Раз есть болезни, то должны быть и лекарства (а также терапии и курации). «Кронос» способен привести в восторг фармацевтов и фанатов таблеток. Для прочих эти названия останутся списком непонятных слов (хотя некоторые из них могут рождать интересные ассоциации): тетрафеникол, кортизон, проастмин, калм-асмин, алудрин, персантин, дигиталин, ресенс, лесирик, пиореа (гнойное воспаление), проксиброн, прививки против стафилококка, тетрафеникол, триаминол, белладонал, экванил, Докторс Вольферс Сухелатрансмиттель. «Кронос» полон разных таблеток, свечей (суппозиторий лионоил (?) с фосфором), уколов. Довольно часто повторяются фразы: «дела мои не очень» или «чувствую себя не лучшим образом» (хотя иногда бывает немного получше).
Чтение
В «Кроносе» Гомбрович также сообщает о том, что в данный момент читает — как правило, без какого-либо комментария. Тексты, которые произвели на него впечатление — отрицательное или положительное — предназначались для «Дневника». Однако именно из «Кроноса» мы узнаем о том, что Гомбрович читал такие книги, как «Конец Гитлера», труд о затопленных сокровищах Роммеля, дневник Геббельса, французскую биографию Коперника или учебник биологии. Писатель много читал Томаса Манна, а в Европе Жана Жене, с которым его много связывало. Он лишь изредка раскрывает свое отношение к тому, что читает: в конце жизни Гомбрович пишет, что читает о Прусте какую-то чушь, а на трансатлантическом лайнере по пути из Буэнос-Айреса в Европу читает на испанском Хайдеггера («Бытие и время»), который его «успокаивает».
Сексуальность
Бритиш Плаза и Кавана Билдинг, Буэнос-Айрес, Аргентина, 1940, фото: Evans Picture Librar / Forum
В «Кроносе» Гомбрович решил представить историю — или, по крайней мере, хронологию своей сексуальности. Хронологию, потому что информация об эротическом опыте часто ограничивается здесь именем (а порой нет и его), отнесенным к определенному месяцу года; мы не найдем тут никаких «описаний» или глаголов. Истоки этой эротической хронологии (и бисексуальности) Гомбровича можно обнаружить в записи, относящейся к 1934 году. В этом месте Гомбрович, реконструируя спустя годы тот период, записал: «Первые пробы пэ». Можно предположить, что «пэ» — это сокращение от «педерастия», но ничего больше на эту тему мы не узнаем. На следующих страницах этой реконструкции интимной истории Гомбрович перечисляет своих довоенных партнерш и партнеров (часто характеризуя их довольно яркими эпитетами): истеричная курва из Закопане, служанка из Заборува, прислуга Гельбардовой, официантка из «Зодиака», подружка Ядьки, две курвы с Мокотовской, курва с гонореей, девица, Франек, та, в туфлях на резиновом ходу.
Лист из рукописи «Кроноса», год 1952, фото: архив Риты Гомбрович
С 1954 года Гомбрович начинает кружочками на полях рукописи помечать сексуальные контакты. «Кронос» той аргентинской поры полон таких кружочков — похоже, что героями его эротичных приключений были почти что одни мужчины (хотя часто это трудно утверждать наверняка — когда, например, Гомбрович шифрует партнера буквами ch., что может означать и chico, и chica — парень/девушка). Как бы то ни было, «Кронос» аргентинского периода полон кружочков и никогда не повторяющихся имен — Хосе, Тимотео, Мартин, Гектор — тех, с кем он знакомился на железнодорожных вокзалах, в портах, парках, на площадях Буэнос-Айреса; такими партнерами часто бывали, marinero, 'ż', или El Jornalero (так Гомбрович обозначал соответственно моряков, солдат, продавец газет.
Но бывали и такие имена, которые на какое-то время задерживались на страницах «Кроноса» — например, Альберто — marinero периода 1961-1963 гг. В таких случаях можно даже проследить эволюцию отношений между партнерами: «Альберт, воскресенье. Пропажа пластинки Шёнберга» (XI.1961) «Пасха с Альберто, довольно удачно» (IV. 1962), «Альберт, он меня уже утомляет» (III.62), «Альберто, пропажа трубки» (XI.1962). Некоторые знакомства Гомбрович комментирует: «Гектор marinero не слишком удачный». В результате своих эротических приключений Гомбрович нередко оказывается в комиссариате.
В периоды, когда ничего не происходит, Гомбрович пишет: «эротический покой», «успокоение» или «выдающееся успокоение» (1956), в противном же случае может констатировать, что «эротика возрастает».
По приезде в Европу Гомбрович знакомится с Ритой, с которой проведет последние годы жизни и на которой женится за полгода до своей кончины.
Жажда славы
Производство медали Нобеля, фото: Робин Халдерт/ SCANPIX / Forum
«Кронос» заполнен записями, свидетельствующими о том, какие усилия предпринимал Гомбрович для продвижения своего творчества: это информация о переписке с критиками, знакомыми, переводчиками, издателями. Сообщения о подписании договора («Подписал с Норвегией»), информация о рецензентах и интервью в мировых СМИ, планы насчет наград и стипендий, заметки о работе над переводами — все это составляет значительную, фактическую часть текстов «Кроноса». «Дальнейший рост престижа», — эта формула то и дело повторяется в итоговых записях последних лет; при этом состояние здоровья Гомбровича резко ухудшается.
Кафе
Улица Вежбовая со стороны Театральной площади. Видны рестораны: «Адриа», «Земяньска» (Помещичья) и «Оазис». В «Земяньской» у Гомбровича был свой столик; фото: Национальный цифровой архив
Кафе — это важная часть жизни Гомбровича. Именно в них — от варшавской «Земяньской» до «Рекса» и «Эль Куеранди» в Буэнос-Айресе — писатель боролся за свою идентичность, очаровывал молодежь и вел шахматные баталии. Из «Кроноса» можно узнать, в каких заведениях в разные периоды жизни бывал Гомбрович. Большинство из них, пожалуй, уже не существует.
Финансы
Разве можно вкратце изложить содержание бухгалтерской книги, каковой (кроме всего прочего) является «Кронос»? Это невозможно.
Покупки
В «Кроносе» Гомбрович отчитывается о совершенных покупках, причем эти отчеты, в особенности в начале аргентинского периода, выглядят не особенно внушительно — в ту пору писатель терпел нужду, поэтому покупал мало. Когда у него случаются какие-то деньги, он приобретает (и фиксирует это) одежду (костюм, белье), обувь, трубку, ручку (после исчезновения «Паркера» приобретает «Пеликан»), часы («Тиссо»); в какой-то момент думает, не купить ли радиоприемник, но в итоге берет граммофон («Кен Браун») — музыка (классическая) станет его великой страстью и причиной расходов на пластинки (Шуберт, Шопен, Бах, Моцарт, Бетховен).
Французская стабильность
Витольд Гомдрович в Вансе, фото: Богдан Пачовский
Жизнь во французском Вансе — это период финансовой стабильности (Гомбро впервые при деньгах) и запоздалого потребительства. Он свободно покупает одежду (панталоны, remera (футболку), новые очки, куртки две, свитер — все это в мае 1965-го). Покупает также новый проигрыватель («Филипс), холодильник, печку для отопления дома и даже (в августе 1965-го) автомобиль (Ситроен 2СV, именуемый им двуконкой), на котором они с Ритой вскоре начинают выбираться на Лазурное побережье (потом они сменят Ситроен на Пежо). В сентябре 1965 года у них дома появляется телевизор, а еще у них есть собака и кот. Гомбрович с Ритой меблируют комнату, вешают картины, «покупка Луи-Филиппов» — такого мещанства за ними раньше не водилось.
И все это в тот год, который Гомбро обозначил как «?посл?» — он действительно думал, что это уже конец (он прожил еще четыре года).
Пресс-машина Гомбровича
Сэкономленные деньги (редкость) Гомбрович пытался инвестировать (например, в акции). Особым объектом капиталовложений был станок для прессовки пластика. В тексте «Кроноса» он фигурирует как «машина». Вначале доход от нее писатель направлял на «стипендии» своим аргентинским друзьям, в частности, Мариану Бетелю. Однако это приобретенное на двоих с Каролем Сверчевским средство производства не оправдало инвестиционных надежд и довольно быстро перестало приносить прибыль. Машина Гомбровича штамповала, в частности, фигурки святых и Девы Марии.
Смерть
Фрагмент листа — одного из т.н. tableaux, на которых Гомбрович готовил и упорядочивал материал для «Кроноса» — воспроизведен в книге, фото из архива Риты Гомбрович
Я вижу, что до конца года осталось еще много места. Что же мне написать? День за днем наполнены кашлем, ворчанием, из дома я не выхожу, писать не могу, даже дневник, плохо, плохо, плохо. Отправился из Буэнос-Айреса умирать… и это все тянется и тянется… (ноябрь 1965).
В одной из более ранних заметок он записал, что «нужно проработать смерть». 65-летний Гомбрович в Вансе очень сильно болел — последние страницы «Кроноса» — это запись физиологического распада униженной плоти (Гомбрович с трудом ходит по лестнице, задумывается о самоубийстве). На последних страницах «Кроноса» (и это последние годы Гомбровича) тело и физическая боль оттесняют на задний план всю остальную действительность.
