Одержимость мистикой. Безумная «диббукиада» Hashtag (topic) #театр #язык и литература Nagłówek super artykułu Title on page in header Одержимость мистикой. Сто лет «Диббуку» Image or video dybuk_30_.jpg Podpis dla multimediów Семен Ан-ский (четвертый слева) с Виленской труппой, ок. 1919, фото из архива YIVO Institute for Jewish Research, Нью-Йорк Header text color rgb(255, 255, 255) Enable audio for video Off Zawartość (treść strony Super Artykułu) Columns style left column static Left column Кровь и дух Right column «Диббук», Эфраим Моше (Мавриций) Лилиен, иллюстрация из Книги Иова, фото: Wikimedia Commons «Души мертвых возвращаются на землю, но не без облика телесного; бывает, что одна душа перевоплощается в нескольких телах…» Text size standard fonts size Tekst — говорит герой драмы Семена Ан-ского, таинственный Посланец. В мире мы сталкиваемся не с чудесным рождением новых душ, но с вечным возвращением невоплощенной божественной частицы существования. Но ее воплощения часто принимают ужасные негармоничные формы. Души, не способные обрести покой, вселяются в чужие тела. Они входят в человека в виде диббука. «И так они очищаются», — говорит Посланец. Text size standard fonts size Columns style left column static Left column Семен Ан-ский, фотография с титульной страницы книги «Уничтожение Галиции», 1928, Национальная библиотека Polona Right column Reisefieber Columns style right column static Left column Мечта оказалась дорогой в прямом смысле слова, в связи с чем Ан-ский активно искал спонсора. Right column Семен Ан-ский проводит опрос среди жителей местечка, 1912 год, фото: Wikimedia Commons Fullscreen gallery items Text Опасения не были беспочвенными. За время экспедиции 1911-1914 годов Ан-ский и его попутчики — музыковед и композитор Юлий (Йоэль) Энгель и фотограф и художник Соломон Юдовин — сталкивались то с открытостью и желанием сотрудничать, то со внезапной сменой настроения и сдержанностью в отношении чужаков. Трудности, впрочем, бывали и вполне прозаичны… Писатель и поэт Хаим Нахман (автор перевода «Диббука» на иврит) отказался от поездки, узнав о грязи, через которую придется пробираться участникам экспедиции. Podpis obrazka Еврей читает Тору, фотография Соломона Юдовина из этнографической экспедиции Семена Ан-ского 1912-1914, фото: Wikimedia Commons Text position right bottom Text Однако топографические сложности не смущали участников экспедиции, которые постепенно разрабатывали все более эффективные «исследовательские методы». Одним из них были мелкие подкупы. Ан-ский, Энгель и Юдовин платили еврейским детям по пять копеек за исполнение песен, однако те быстро открыли в себе деловую жилку и стали… сочинять песни сами, чтобы побольше заработать. Podpis obrazka Олыка, местечко на Волыни, фотография Соломона Юдовина из этнографической экспедиции Семена Ан-ского 1912-1914, фото: Wikimedia Commons Text position left top Text Стоит отметить, что экспедиция Ан-ского была одной первых, в которых использовался фонограф Томаса Эдисона. Устройство с характерной металлической трубой вызывало у местных жителей одновременно интерес и беспокойство. Раввины считали, что фонограф лишает их песни религиозной силы. Встречались и «технологические скептики». Чтобы доказать, что изобретение Эдисона действительно может записывать звук, кто-то из участников пел, прерывая песню смехом. Такая запись была неопровержимым доказательством. Podpis obrazka Синагога в Заславе, фотография Соломона Юдовина из этнографической экспедиции Семена Ан-ского 1912-1914, фото: Wikimedia Commons Text position right middle Tekst Участники экспедиции побывали примерно в семидесяти населенных пунктах (хотя запланировали триста!). За это время они записали более двух тысяч рассказов местных жителей, полторы тысячи песен, тысячи мелодий, сделали сотни фотографий и собрали около тысячи различных предметов быта. Опросы Ан-ский проводил с помощью подготовленной студентами Петербургского университета подробной анкеты, в которой изначально было десять тысяч вопросов. Однако в опубликованной в 1914 году части анкеты остались в основном вопросы, касающиеся смерти, души и реинкарнации: Text size standard fonts size Знаете ли вы истории о реинкарнации? Правда ли, что душа грешника может вселиться в камень? Слышали ли вы рассказы о душе, которая не могла найти успокоение и в виде диббука вселилась в тело другого человека? Что обычно говорят и выкрикивают диббуки? Text size standard fonts size Columns style right column static Left column Ночные рыдания Right column «Старец», гравюра Соломона Юдовина из этнографической экспедиции Семена Ан-ского, 1926, фото: Wikimedia Commons Fullscreen gallery items Text Фонограф, источник восхищения и беспокойства жителей местечек. Podpis obrazka Этнографическая экспедиция Семена Ан-ского, 1912, фото из архив YIVO Institute for Jewish Research, Нью-Йорк Text position left top Text Ан-ский задавал своим собеседникам тысячи подробных вопросов. Podpis obrazka Этнографическая экспедиция Семена Ан-ского, 1912, фото из архив YIVO Institute for Jewish Research, Нью-Йорк Text position right top Text При создании этнографических материалов дети из местечек могли немного заработать. Podpis obrazka Этнографическая экспедиция Семена Ан-ского, 1912, фото из архив YIVO Institute for Jewish Research, Нью-Йорк Text position left top Tekst Пограничье миров Сам Ан-ский говорил о себе как о человеке, живущем «между мирами». Он родился в 1863 году в семье ортодоксальных иудеев, его настоящее имя — Шлоймэ-Занвл Раппопорт (псевдоним он взял в возрасте 28 лет и использовал его до конца жизни). Мальчик появился на свет в Чашниках (сегодняшняя Беларусь), но вырос в Витебске, городе, который прославил Шагал. Родившийся двадцатью годами позже художник, как и Раппопорт, рос в бедной семье на одной из самых убогих витебских улиц. Город молодости он увековечил в своей узнаваемой манере на многочисленных картинах. Text size standard fonts size Columns style both columns static Left column Меж каких миров жил Ан-ский? Все свои книги и публицистические тексты он писал на двух языках одновременно. Right column Фрагмент письма Ан-ского Хаиму Житловскому, 1913, фото из архива YIVO Institute for Jewish Research, Нью-Йорк Fullscreen gallery items Text Ан-ский был одновременно «современным еврейским интеллигентом и радикальным русским интеллигентом, [...] он вел жизнь революционера и эмигранта!, — писала Евгения Прокоп-Янец. Сам Ан-ский говорил о себе так: Судьба писателя нелегка, но судьба еврейского писателя тяжела особенно. Его душа разорвана, он живет на двух улицах, на трех языках. Жить на такой «границе» — несчастье, и именно это я пережил. [...] Тоскуя по еврейству, я разрывался в разных направлениях и постоянно уходил, чтобы работать на других людей. Моя жизнь была сломана, разделена, разорвана. [...] Я прожил много лет на этой «границе», на линии, отделяющей две улицы. Podpis obrazka Марк Шагал, «Синий дом», 1917, из цикла картин с видами Витебска, фото: Wikimedia Commons Text position left middle Text «Блуждающая душа» («Wandering Soul») — так называется биография Ан-ского авторства американской славистки и литературоведа Габриэллы Сафран. По словам Сафран, «пограничная» неоднозначная жизнь Ан-ского нашла отражение в фигуре Хонона, ешиботника, скрупулезно изучающего каббалу. Podpis obrazka Марк Шагал, «Панорама Витебска», 1914, фото: Wikimedia Commons Text position right bottom Columns style right column static Left column В «Диббуке» Хонон, сын Нисона — возлюбленный Лии, дочери Сендера. Нисон и Сендер в молодости поклялись друг другу, что их дети — если будут противоположного пола — поженятся. Right column Литографии из цикла «Штетл, мой разрушенный дом: воспоминание», Иссахар Бер Рыбак, 1922, фото: Public Domain Review Columns style left column static Left column Литографии из цикла «Штетл, мой разрушенный дом: воспоминание», Иссахар Бер Рыбак, 1922, фото: Public Domain Review Right column Часть собственной внутренней тревоги Ан-ский воплотил в фигуре Хонона, чьи географические и духовные странствия можно сравнить со странствиями автора. Хонон воплощает парадоксы, которые управляют действиями Ан-ского. У меня нет ни жены, ни детей, ни дома — нет даже квартиры, никаких личных вещей и привычек… Единственное, что связывает меня с этим измерением, — это мой народ. Text size large fonts size Columns style right column static Left column Смерть перед премьерой Right column Афиша чтения пьесы «Der Dybuk» в Бяла-Подляске, 1920-е, фото: Национальная библиотека Polona Tekst Восьмое ноября 1920 года. В тот день Ан-ский написал три письма, в которых делился радостью от создания Еврейского историко-этнографического общества в Варшаве. В одном из писем он добавляет: «Чувствую себя намного лучше, но все еще не ощущаю себя Самсоном». Вечером Ан-ский, страдавший осложнениями после диабета, умер от сердечного приступа. В своем завещании он просил, чтобы на его похоронах не произносили речей. Однако похороны не были тихой церемонией — проститься с Ан-ским пришли более восьми тысяч человек. Среди них были писатели, журналисты, художники и актеры Виленской труппы, несшие плакат «На тропе меж двумя мирами, последнее прощание С. Ан-ского». Автор «Диббука» похоронен в Мавзолее трех писателей на еврейском кладбище Варшавы — рядом с Ицхок-Лейбушем Перецом и Яковом Динезоном. Text size large fonts size Columns style left column static Left column Здание театра «Elizeum», где состоялась премьера «Диббука», фото: E. Трочевский/Wikimedia Commons Right column Варшавский психоз Columns style right column static Left column В эссе об истории «Диббука» Роман Павловский писал о «переполненных трамваях, ехавших из еврейского квартала в центр города». Говорят, вагоновожатые у отеля «Бристоль» — в двух минутах от театра «Elizeum» – кричали: «Остановка "Диббук"! Right column Виленская труппа играет «Диббука», 1920-е. Фото из архива YIVO Institute for Jewish Research, Нью-Йорк Columns style both columns static Left column Самая прекрасная актриса, появившаяся на сцене со времен Элеоноры Дузе. [...] Хотелось бы увидеть ее в большой роли на европейской сцене. Быть может, в роли Дездемоны. Right column Юдифь Ларес и Мириам Ролеска в «Диббуке», премьера «Виленской труппы» в театре «Elizeum», 1920, фото: Wikimedia Commons Tekst Вахтангов и Эйнштейн в восторге Пока Варшава переживала «диббукиаду», в московской театральной студии «Габима» над очередной постановкой пьесы работал Евгений Вахтангов. Оформлением спектакля занимался витебский земляк Ан-ского Шагал, который в последний момент отказался от сотрудничества, поскольку разругался с Вахтанговым из-за взглядов на актерскую игру. Вахтангов за несколько лет подготовки спектакля прошел путь от психологического реализма школы Станиславского до полной условности. Text size standard fonts size Fullscreen gallery items Text Стиль Вахтангова, который он называл «фантастическим реализмом», идеально подходил для «Диббука», пьесы, действие которой происходит «между мирами»... Вахтангов ставил пьесу Ан-ского на иврите, хотя сам иврита не знал. По замыслу режиссера спектакль должен был быть настолько ярким и простым, чтобы зрители — независимо от знания языка — понимали, что происходит на сцене. Поэтому все зависело от работы с актерами. И здесь оправдала себя привычка Вахтангова к тесной работе с актерским коллективом. Когда после репетиций кто-то из присутствовавших говорил, что понял не все сцены, Вахтангов ругал актеров, подчеркивая, что это не из-за иврита, а из-за их недостаточно яркой и убедительной игры. Podpis obrazka «Диббук» в постановке «Габимы», Москва, 1922. Фото из архива YIVO Institute for Jewish Research, Нью-Йорк Text position right middle Tekst Вахтангов, как и Ан-ский, умер от болезни в год премьеры своего «Диббука», но успел довести спектакль до постановки. Он умер от туберкулеза через пять месяцев, 29 мая 1922 года. Как и Виленская труппа, коллектив «Габимы» совершил большое турне, а одним из поклонников «Диббука» в их постановке был Альберт Эйнштейн. Спектакль оставался в репертуаре «Габимы» до середины 1960-х годов. Ханна Ровина в роли Лии в «Диббуке», премьера в театре «Габима», 1922, фото: Wikimedia Commons Text size standard fonts size Columns style both columns static Left column Афиша фильма «Диббук» Михала Вашиньского, 1939, фото: Национальная библиотека Polona Right column Принц и банкрот Fullscreen gallery items Text В экспрессионистской (порой напоминающей фильм ужасов) картине Вашиньского есть сцены, которые в пьесе лишь упоминаются. Уже в начале фильма мы видим клятву Нисона и Сендера, чуть позже — «сделку» по замужеству Лии. Фильм, в котором роль Мирополя «сыграл» город Казимеж-Дольны, лишен мистических монологов, которые замедляли бы действие и отдаляли «Диббука» от мелодраматического замысла его создателей. Podpis obrazka Михал Вашиньский (Моше Вакс), 1933, фото: audiovis.nac.gov.pl (NAC) Text position left top Columns style left column static Left column Лили Лилиана в роли Лии в «Диббуке» Михала Вашиньского, 1937, фото из архива YIVO Institute for Jewish Research, Нью-Йорк Right column Вашиньский, как и Ан-ский, умер внезапной смертью. Это произошло в Мадриде 20 февраля 1965 года. Он прожил яркую и необычную жизнь (говорят, именно он посоветовал авторам «Римских каникул пригласить на главную роль Одри Хепберн). Tekst Вайда за вуалью Послевоенный путь «Диббука» был отмечен тремя премьерами в Варшаве. Режиссером постановки 1957 года был Абрам Моревский, сыгравший миропольского цадика в спектакле Виленской труппы и в фильме Вашиньского. Однако важнейшей послевоенной постановкой идишской пьесы стал спектакль Анджея Вайды, премьера которого состоялась в краковском Старом театре в 1988 году. Вместе с Эрнестом Брылем, сравнивавшим «Диббука» с «Дзядами» Мицкевича, Вайда поставил спектакль, вписавшийся в дискуссию об ответственности поляков за Холокост. За год до этого в журнале «Tygodnik Powszechny» вышло знаменитое эссе Яна Блонского «Бедные поляки смотрят на гетто», которое заканчивалось знаменательной фразой: Польская земля была заражена и осквернена, и мы все по-прежнему обязаны ее очистить. Хотя на этом кладбище все сводится только к одному: обязанности сказать правду о своем прошлом. Text size standard fonts size Fullscreen gallery items Text Кладбище было одним из главных образов в спектакле Вайды, сценографию к которому подготовила Кристина Захватович. В прологе Посланец (Ежи Треля) прогуливался среди надгробий на еврейском кладбище в краковском Казимеже. Сцену от зала отделяла полупрозрачная вуаль — словно режиссер хотел отделить мир на сцене от современного, «нетеатрального», показать действительность, которой больше нет. Podpis obrazka Проекты костюмов к «Диббуку» Анджея Вайды, 1988, фото из архива режиссера Text position left bottom Tekst Сожженный театр и товарный вагон Кристине в доказательство того, что я уже немножечко готов к «Диббуку», нашей новой работе для Старого театра в Кракове. Посвящаю эту тетрадь… Анджей, 18 VI 1987, Констанчин Это посвящение из первого блокнота, в котором Вайда вел записи во время работы над пьесой Ан-ского. Подробные черно-красные записи — это прежде всего предложения по актерскому составу, проекты сценографии и конкретные постановочные идеи. Записные книжки позволяют отследить развитие мысли Вайды в контексте краковского «Диббука». На одной из страниц читаем: «Диббук» в сгоревшем театре», — а дальше приписка: «От этой идеи я быстро отказался — она статична и банальна». Text size standard fonts size Fullscreen gallery items Text Через несколько страниц появляется еще одна идея: Вместо железного занавеса можно использовать огромные двери товарного вагона с зарешеченным окошком, которые открываются навстречу свободе. То есть все действие происходит в вагоне (внутри). Это лучше, чем на сцене театра. Это путешествие с пьесой «Диббука» — как с сокровищем, которое евреи везут с собой куда-то в сторону смерти. Это хорошая идея. Иду в этом направлении. Podpis obrazka Фрагменты записной книжки Анджея Вайды, которую он использовал во время работы над «Диббуком», 1987-1988,фото из архива режиссера Text position left bottom Text Однако от этой идеи Вайда тоже отказался — впоследствии он назвал ее «слишком смелой». Он не решился реализовать эту концепцию и спустя два месяца в Тель-Авиве, где ставил «Диббука» в «Габиме». Podpis obrazka План постановки «Диббука» Анджея Вайды, 1988, фото из архива режиссера Text position right bottom Text Журналистка «The New York Times» Аннетт Инсдорф после американской премьеры спектакля писала: В начале спектакля сцена приобретает почти кинематографическую глубину, вызывая ассоциации с фильмами «Пепел и алмаз» и «Дантон». В глубине сцены возникает кладбище — воплощенное в пространстве прошлое. По ходу спектакля кладбище олицетворяет объятия прошлого, от которых никуда не деться. Podpis obrazka План постановки «Диббука» Анджея Вайды, 1988,фото из архива режиссера Text position left top Tekst Сочувствие к демону «Диббук» Ханны Кралль был одним из главных текстов в моей жизни», — сказал Кшиштоф Варликовский в интервью «Газете Выборчей». Рассказ Ханны Краль, основанный на биографии Майкла Стейнлауфа, профессора истории в Gratz College в Филадельфии, сына переживших Холокост польских евреев, написан с болезненной легкостью. В героя рассказа Адама С. вселяется диббук — дух его старшего брата, погибшего в гетто в двух- или трехлетнем возрасте. Text size standard fonts size Я долго, очень долго считал, что ношу в себе диббука этого ребенка. Ханна Краль написала свой рассказ, основанный на наших разговорах, [...] впрочем, многое она изменила, иногда — до полной неузнаваемости. Signature — вспоминал Стейнлауф в беседе с Эльжбетой Яницкой. Text size large fonts size Columns style right column static Left column Один из эпизодов, которые Кралль оставила без изменений, — это встреча одержимого с буддистским монахом в попытке изгнать диббука, который — что важно для этой истории — был тезкой Стейнлауфа. Однако экзорцизмам монаха помешал сам Стейнл Right column Сцена из спектакля «Диббук» в постановке Кшиштофа Варликовского, TR Warszawa и Современный театр во Вроцлаве, 2003, фото: Стефан Околович Tekst Без еврейских поделок Рассказ Ханны Кралль Варликовский вмонтировал во вторую часть своего «Диббука», премьера которого состоялась в 2003 году во вроцлавском Современном театре. Первая часть — это заново прочитанная пьеса Ан-ского. Переход между ними происходит тихо, но это не тонкий переход, а скорее грубый монтаж. Критики увидели в этом «пробеле» пространство, чтобы представить себе Холокост. Главным в спектакле Варликовского становится то, о чем не говорится. Обе части спектакля — хасидская история Лии и Хонона, имеющая место в неопределенном прошлом, и действие рассказа Ханны Кралль — вместе создают невысказанный образ. Text size standard fonts size Columns style both columns static Left column Этнографическое измерение пьесы Ан-ского для Варликовского становится второстепенным. Right column Лишь во втором поколении из чувства вины что-то начинает выходить. Появляются форма и смысл. Первое поколение лишь забывает, второе — культивирует память о событиях Fullscreen gallery items Text Дистанцированность от культурного контекста «Диббука» подчеркивается строгостью и простотой декораций Малгожаты Щенсняк. Спектакль выдержан в атмосфере ужасов, а не мелодрамы. Любовь здесь представлена как клиническое расстройство, психотический припадок или невротический пароксизм. Этот подход близок к тому, как к теме диббука относился сам Стейнлауф: Ан-ский сделал тему диббука сладкой. И у него получился слезливый рассказ. Его диббук — это романтический любовник. В нем нет присущих диббукам ужаса и насилия. Настоящий диббук страшен. Podpis obrazka Сцена из спектакля «Диббук» в постановке Кшиштофа Варликовского, TR Warszawa и Современный театр во Вроцлаве, 2003, фото: Стефан Околович/TR Warszawa Text position right top Text Спектакль Варликовского стал переломом в польском прочтении «Диббука». «Драматическую легенду», действие которой происходит в Мирополе, режиссер прочел не сквозь призму иудейской мистики, а в более широких и универсальных категориях Судьбы, Вины, Предназначения. «Я хотел увидеть этот текст очищенным от еврейских поделок», — говорил Варликовский. Он также остался вдали от поэтики магического реализма. Его «Диббук» разворачивается в атмосфере вялотекущего страха, холодного и парализующего ощущения, что сейчас случится что-то страшное. Podpis obrazka Сцена из спектакля «Диббук» в постановке Кшиштофа Варликовского, TR Warszawa и Современный театр во Вроцлаве, 2003, фото: Стефан Околович/TR Warszawa Text position left bottom Text Эти рассказы, особенно под музыку Павла Микетина, заливающую театр готическими аккордами, могут восприниматься как тонко представленный фильм ужасов, – писал после нью-йоркской премьеры «Диббука» Нил Гезлингер. Podpis obrazka Сцена из спектакля «Диббук» в постановке Кшиштофа Варликовского, TR Warszawa и Современный театр во Вроцлаве, 2003, фото: Стефан Околович/TR Warszawa Text position right bottom Tekst Миллионы душ в Муранове «Через мгновение и я войду в убогую и подозрительную репетиционную комнату. Я шел к ней долго, бессонными ночами…» — первые слова «Диббука» в постановке Майи Клечевской — парафраз слов Тадеуша Кантора из «Я никогда сюда не вернусь», последнего законченного спектакля создателя Театра Смерти. Эта отсылка, разумеется, не случайна, поскольку, как пишет Катажина Осиньская, Кантор в «Диббуке» мог увидеть «прообраз Театра Смерти». В четырехстраничном изложении пьесы Ан-ского, хранящемся в архиве Крикотеки, есть записи Кантора: Text size standard fonts size Мертвые приходят — вторжение темного мира воображения, во мраке / стерта граница между ВИДИМЫМ и Невидимым (mon idée-fixe). T. Text size large fonts size Columns style right column static Left column Спектакль Клечевской был приурочен к 65-летию Еврейского театра в Варшаве. Его художественная руководительница Голда Тенцер пригласила режиссера, известную своим ярким стилем, «проветрить театр». Удалось ли это? Right column Сцена из спектакля «Диббук» в постановке Майи Клечевской, 2015. На фото: Магдалена Колесник, фото: Магда Хюкель / Еврейский театр им. Эсфирь Рахили и Иды Каминьских Columns style left column static Left column Сцена из спектакля «Диббук» в постановке Майи Клечевской, 2015. На фото: Магдалена Колесник, фото: Магда Хюкель / Еврейский театр им. Эсфирь Рахили и Иды Каминьских Right column Мы можем представить себе миллионы блуждающих душ. По Муранову. По Лодзинскому гетто, по Освенциму, по Дахау… Tekst Одержимость? Пожалуйста Действие спектакля происходит в импровизированном репетиционном зале. После «канторовского» вступления мы видим сцену мистического единения Лии и Хонона. Лия вцепилась в возлюбленного, в его поношенный коричневый свитер. В драматургическом хаосе спектакля можно разглядеть мозаику из элементов еврейской культуры и духовности. Мы видим штраймлы (хасидские меховые шапки) и танцы миропольских хасидов. Хотя в спектакле заметна и дистанцированность от «поделок». Клечевская хотела совместить память о культуре, которой больше нет, с памятью о Холокосте. Польский, иврит и идиш звучат в спектакле вместе. Посланец (его прекрасно сыграл Ежи Вальчак) — одновременно мусульманин, измученный узник концлагеря — персонаж между мирами. Он произносит свои слова холодно, со взглядом, полным ненависти, в натянутых до пояса колготках телесного цвета. Text size standard fonts size Simple Gallery Items Podpis obrazka Сцена из спектакля «Диббук» в постановке Майи Клечевской, 2015. Фото: Магда Хюкель / Еврейский театр им. Эсфирь Рахили и Иды Каминьских Podpis obrazka Сцена из спектакля «Диббук» в постановке Майи Клечевской, 2015. Фото: Магда Хюкель / Еврейский театр им. Эсфирь Рахили и Иды Каминьских Podpis obrazka Сцена из спектакля «Диббук» в постановке Майи Клечевской, 2015. Фото: Магда Хюкель / Еврейский театр им. Эсфирь Рахили и Иды Каминьских Tekst Клечевская и Хотковский не стали показывать сюжетные линии в духе мелодрамы или ужасов. За «репетицией» мы наблюдаем с интересом. Ведет действие харизматичная Магдалена Колесник, изящная блондинка, словно рожденная для роли Лии. Трудно поверить, что это ее первая роль после театрального училища. В прекрасной сцене экзорцизма Колесник (Лия) иронична, она исполняет роль диббука, словно насмехаясь над ожиданиями. Она словно говорит: «Вы хотите одержимости? Пожалуйста!» Создатели спектакля хотели оживить память о несуществующей Варшаве, некогда кипящем жизнью центром еврейской культуры. Они хотели напомнить о Холокосте — главным вызовом для художников, пытающихся найти подходящий язык и адекватные жесты, пробующих найти себя в спектре между метафоричностью и жестокой буквальностью. Text size standard fonts size Columns style both columns static Left column Другие духи Right column «Диббук» в постановке Анны Смоляр. Фото: Моника Столярская/ Польский театр в Быдгощи Columns style both columns static Left column Кадр из фильма Марцина Вроны «Демон». Фото: Марта Госткевич / Kino Świat Right column В том же году на экраны вышел фильм Марцина Вроны «Демон», еще один пример миграции сюжета о диббуке. Фильм снят по мотивам пьесы Петра Ровицкого «Объятие», который перенес действие «Диббука» в современность. Tekst Диббуки странствуют не только в польской культуре. К теме беспокойной души, вселяющейся в чужое тело, обращались братья Итан и Джоэл Коэны. Их фильм 2009 года «Серьезный человек» начинается со сцены из неопределенного прошлого — предположительно в восточноевропейском местечке. Супруги обсуждают странника, которого муж повстречал по дороге домой. Когда он называет имя странника, жена говорит, что этот человек уже три года как умер, а муж, вероятно, встретил диббука, что равносильно проклятию. Можно сказать, что «самая заветная мечта» Ан-ского сбылась — в пьесе в трех актах он сумел собрать многие мотивы еврейской культуры, отразить характер хасидского фольклора и веры. Его «Диббук» по-прежнему странствует по новым прочтениям и постановкам. Ан-ский, словно дух, о котором он писал, не дает о себе забыть. Text size standard fonts size Columns style both columns static More Super Articles Title Помешательство. Пропавшая рукопись абсолютного художника URL https://culture.pl/ru/prervannye-istorii/pomeshatelstvo-propavshaya-rukopis-abs… Thumbnail Title Не-присутствие. Уловить Зузанну Гинчанку URL https://culture.pl/ru/prervannye-istorii/ne-prisutstvie-ulovit-zuzannu-ginczanku Thumbnail Introduction Он умер, прежде чем дело его жизни вышло на сцене. Семен Ан-ский не узнал, как премьера его «Диббука» спровоцировала в межвоенной Варшаве «психоз». А мотив заблудшей души, поселившейся в живом теле, существует до сих пор. Кралль, Варликовский, Вайда, братья Коэны — их всех объединяет одержимость. Not standard color version Off Summary Он умер, прежде чем дело его жизни вышло на сцене. Семен Ан-ский не узнал, как премьера его «Диббука» спровоцировала в межвоенной Варшаве «психоз». А мотив заблудшей души, поселившейся в живом теле, существует до сих пор. Кралль, Варликовский, Вайда, братья Коэны — их всех объединяет одержимость. Cover dybuk_114.jpg Thumbnail size standardowy
