Окончил факультет польской филологии Вроцлавского университета, где одновременно изучал историю искусства (не закончил курс). Работал литературным руководителем и декламатором в студенческом Театре поэзии «Sylaba», публиковал научные рецензии и эссе в журналах «Poezja», «Odrа», «Zagadnieniarodzajów literackich», «Litteraria» и др. Его литературным дебютом стал рассказ о смерти Збигнева Цыбульского «Зачерпнуть ладонью», опубликованный в 1967 году во вроцлавском молодежном альманахе «Помосты».
Получив опыт творческой работы в качестве ассистента у режиссерской пары Кристины Скушанки и Ежи Красовского, Котерский основал собственный экспериментальный Театр открытой сцены. По окончании учебы он был ассистентом Кафедры теории литературы у профессора Яцека Тшинадловского, под руководством которого написал дипломную работу («Драма и театр»). От научной карьеры и аспирантской стипендии во Франции Котерский отказался ради своей первой большой любви — Эли, вместе с которой в 1966 году он поехал в Варшаву поступать (безуспешно) на факультет живописи Академии художеств. В течение года был вольнослушателем в мастерской художника профессора Эугениуша Эйбиша, пытался поступить на отделение театральной режиссуры Государственной высшей театральной школы. Под влиянием товарища, оператора Эдварда Клосиньского, в 1967 году поступил в киношколу в Лодзи (диплом с отличием получил в 1977 году). Снял более десятка фильмов среднего и короткого метража в лодзинской Студии просветительских фильмов, но в качестве режиссера игрового кино дебютировал после сорока, имея многолетний опыт работы ассистентом режиссеров чужих фильмов. Возможно, поэтому он до сих пор твердо придерживается принципа ставить (в том числе и в театре) только свои тексты. Обычно Котерский пишет текст в виде театральной пьесы, которую потом переделывает в сценарий. Его пьесы публиковались в журнале «Dialog»: «Сообщество» (№ 3, 1986), «Внутренняя жизнь» (№ 8, 1986), «Ненавижу» (№ 5/6, 1991), «Люблю» (№ 11, 1997), «Нас трое» (№ 2, 1998), «День психа» (№ 8, 2000). Четыре пьесы Котерского («День психа», «Дом сумасшедших», «Внутренняя жизнь», «Ненавижу») вышли в книжных изданиях («День психа», Świat literacki, 2002) и были номинированы на литературную премию «Нике» в 2003 году. Марек Котерский также опубликовал несколько фельетонов в журнале «Кино» под названием «Записки психопата» («Кино», 01-03, 05, 1994).
Котерский был членом художественного совета Студии им. Кароля Ижиковского (1988-1989). Он также является одним из основателей Товарищества драматургов — первого польского объединения авторов, пишущих для театра. Его пьеса «Внутренняя жизнь» в переводе Каролины Биконт была опубликована в немецкой «Антологии современной польской драмы» («Anthologie Polnischer Dramen der Gegenwart», ADiT, 2000).
Самым титулованным фильмом в творческом багаже Котерского остается «День психа» (2002). Сценарий к картине был написан по одноименному произведению самого автора. За пьесу, написанную тринадцатистопным стихом, Котерский получил одну из главных премий на конкурсе Телевизионного театра. Вскоре посыпались и другие награды, в том числе «Золотые львы» на ХХVII Фестивале польского игрового кино в Гдыне (2002), а год спустя — ежегодная премия министра культуры в области кино. В 2005 году «День психа» получил премию Польской федерации Дискуссионных киноклубов «Дон Кихот» за лучший польский фильм последнего сезона (с 2001 по 2004 год премия не признавалась). Режиссер получил приз «Большой Фе-Фе» за всю свою творческую деятельность на варшавском фестивале «Феллиниада» в 2004 году.
Несмотря на то что Марек Котерский принадлежит к поколению режиссеров «кино морального беспокойства», его киногерой никогда не пытался исправлять действительность: он был слишком погружен в мир собственных неврозов, страхов и фрустраций. Герой всех фильмов режиссера, в общем-то, один и тот же человек — альтер эго режиссера — Адам/Михал Мяучиньский, интеллигент, который постепенно, с каждым новым фильмом, становится все старше (в дебютном «Доме сумасшедших» ему 33 года, в картине «Каждый из нас Христос» — 66 лет) и пытается прожить на жалкую зарплату. Он живет в многоквартирном доме, один или с бывшей женой, вечно тоскует по идеальной любви, как у Мастера и Маргариты; с завтрашнего дня бросает курить. Это злой завистник, невротик, страдающий бессонницей нумероман, неудачник, которому, несмотря на завышенные амбиции, не удается сделать карьеру.
Марек Кондрат, который сыграл Мяучиньского в трех фильмах, назвал его чудовищем, и сказал, что след этого персонажа отпечатался на всей его жизни.
«Котерский сказал мне, что его героя нельзя сыграть, что это нужно просто пережить. Он поставил меня на острие ножа, и здесь было два варианта — либо свалиться, либо разрезать себя пополам. Гротеск у него отделен от настоящей трагедии очень тонкой перегородкой — именно так и бывает в жизни. Это я осознал, разговаривая как-то с таксистом, который смотрел "День психа". Этот фильм напомнил ему одну ситуацию. Машина, которая ехала перед ним, сбила кошку. Несчастное животное билось в конвульсиях, а собравшаяся вокруг него кучка людей смеялась — еще бы, ведь кошка так потешно дергалась. Этот таксист уловил смысл фильма Марека» («Газета Выборча», 03.06.2006 г.) .
Сам Котерский так характеризовал Адася:
«Растяпа, тряпка, в общем-то симпатичный польский нытик и неудачник, он скорее жертва, а не творец своей судьбы, почти по-обломовски пассивный, но с большими претензиями к жизни» (Rzeczpospolita, 01/02.04.1995).
Однако еще до появления персонажа Адася Мяучиньского, в 1975-1986 годах, Котерский снял более десятка документальных лент для Студии документальных фильмов в Лодзи. Они были лишены публицистической страстности и часто касались театральной тематики.
«Наши фильмы отличались от картин Студии документальных фильмов тем, что они были в большей степени художественными, чем социальными», — говорил режиссер в беседе с Катажиной Беляс. И добавлял: «Еще во время работы над своим первым документальным фильмом (…) я все больше убеждался в том, что документальная лента — это авторское произведение, причем произведение, изображающее правду нечестно, потому что зритель по определению ожидает, что это будет клише реальной жизни. Между тем величайшие классики польского документального кино создавали ее дубликаты» («Газета Выборча», 07.11.2002).
Последние короткометражные фильмы Котерского, снятые для лодзинской студии, были уже постановочными. Но лишь в игровых фильмах Марек Котерский затронул самую важную для себя тему семейной травмы и личных проблем. Вначале он подходил к этой проблематике со всей серьезностью. Лишь в фильмы «Порно» и «Ничего смешного» режиссер добавил иронию и своеобразное чувство юмора, что создавало трагикомический эффект, который в полной мере проявился в «Дне психа».
Кадр из фильма Марека Котерского «День психа». На фото: Марек Кондрат и Цезарий Пазура. Фото предоставлено Vision Film
Когда Котерского спрашивали о его дебюте, режиссер всегда подчеркивал, что это произошло после года полного застоя, когда он уже собирался расстаться с творчеством, потому что был сыт по горло ролью второго режиссера и не видел себя в роли документалиста. И вот однажды, закурив сигарету в утихшем доме, он почувствовал, как что-то садится ему на плечо и буквально начинает диктовать «Дом сумасшедших». Он назвал это «кумуляцией травмы». На роль 33-летнего Мяучиньского (эта фамилия появилась так: когда Котерский просил о чем-нибудь маму, она отвечала ему — «не мяукай») режиссер пригласил Марека Кондрата. Отца главного героя сыграл Тадеуш Ломницкий, который во время репетиций предложил Котерскому сыграть по очереди все роли. Режиссер признается, что работа над фильмом имела для него терапевтическое значение — своими фильмами он отгоняет преследующих его демонов: несчастливое детство, неудавшийся брак, первую любовь, которую он упустил, болезненные амбиции, вредные привычки.
Сколько в Мяучиньском самого Котерского? Автобиографические мотивы можно перечислять бесконечно: некоторые Котерский подсказывает нам сам, например, снимая в роли Адася-подростка своего сына. Режиссер последовательно применяет принцип: «Чтобы говорить о себе, весь свой стыд надо оставить дома». В «Доме сумасшедших», где показана нездоровая обстановка в его семье (он сравнивает ее даже с «Падением дома Ашеров» Эдгара Алана По), даже все декорации были взяты непосредственно из дома Котерских, что находится в районе Вроцлава Бискупине.
В «Ничего смешного» Мяучиньский выступает в роли второго режиссера, а его картина носит то же название, что и дебютный рассказ Марека Котерского («Зачерпнуть ладонью»). Герой фильма «Айлавью» ездит на поезде по хорошо известному Котерскому маршруту Лодзь – Вроцлав (Эля, его первая и самая большая любовь, о которой Котерский вспоминает во всех своих картинах, была из Вроцлава, а он сам учился в Лодзи). Режиссер признался в том, что мать привила ему болезненные амбиции, которых не чужд и Мяучиньский:
«Я всегда хотел реализоваться, я всю жизнь мечтал об успехе. Будучи подростком, я даже завел тетрадку со своей фамилией на обложке и названием "Избранные произведения". Я так ничего в ней не написал», — рассказывал режиссер в деревне Лагув на фестивале «Кинолето в Любуском воеводстве» в 2006 году.
Как считает журналист Тадеуш Соболевский:
«Его жизнеописания — симуляция эксгибиционизма. Автор "Дня психа" низводит себя до уровня абсолютной серости, чтобы в его герое каждый мог узнать себя». По мнению Тадеуша Соболевского, «после Кесьлевского в нашем кино еще никогда не было столь последовательного автора». («Газета Выборча», 20.04.2006.)
А что об этом думает сам режиссер?
«С самого начала при создании этого персонажа я использую собственный опыт, — признается он. — Но не все то, что пережил Адась, испытал я сам. И еще мне кажется, что мы с Адасем все больше отличаемся друг от друга. Но Адась является очень удобным средством для выражения моей боли, страха, стыда» (беседа в чате www.onet.pl 24.06.2002).
Для фильмов Котерского наиболее удачным представляется определение, которое режиссер позаимствовал у Марека Хласко: «правдивая выдумка».
Рассчитавшись в «Доме сумасшедших» со своей «токсичной» семьей, Котерский в фильме «Внутренняя жизнь» подверг анализу неудачный брак пары безразличных друг другу людей. Он изобразил Мяучиньского как агрессивного «домашнего вампира», терзающего свою жену и погруженного в мир нереализованных эротических фантазий. А потом сделал плавный разворот на своем творческом пути.
«На пресс-конференции в Гдыне после показа "Внутренней жизни" меня спросили, является ли этот фильм декларацией моего творческого метода. Я ответил, что это метод для одного фильма, а вот следующий будет коммерческим хитом» (Film, № 12, 1998, беседа с Кшиштофом Демидовичем). И далее: «Мне надоело спрашивать, мол, посмотрите, мой фильм такой умный, такой авторский, почему же всего одна копия… Если бы я в свое время не рискнул, я бы по-прежнему пребывал во "Внутренней жизни". Я был бы обласканным критикой рабом одного фильма».
Так появилось «Порно» — семнадцать эротических историй закомплексованного Адася. Критики брезгливо кривились, а зритель валил в кинотеатры толпами.
«Во мне есть многое от интеллигента, но многое и от кухарки. Я люблю слушать Бетховена, но часто испытываю умиление от попсы», — откровенничал режиссер с корреспондентом газеты „Super Express” (28.11.1996).
Следующие его фильмы — «Ничего смешного» и «Айлавью» — были попыткой устроить брак интеллигента и кухарки. Мезальянс никого не удовлетворил полностью. Цезарий Пазура, который в обеих комедиях сыграл главную роль, лишил Адася интеллигентности, сделав из него шута, заискивающего перед публикой. «Ничего смешного» понравился молодым зрителям, но языковых пуристов шокировало обилие вульгаризмов, а поклонников «раннего Котерского» — грубые шутки в стиле баварских эротических комедий. Что интересно, в «Дне психа» ругательств и вульгаризмов также было немало, но в этой картине их функция более понятна. Здесь стоит напомнить, что Марек Котерский, полонист по образованию, с самого начала своей карьеры в игровом кино экспериментировал с языком киногероев. И дело даже не в том, что Мяучиньский все время забывает, когда нужно говорить «обоих», а когда «обеих», что символизирует его нерешительность в различных жизненных ситуациях. Его герои говорят обычным языком, часто неправильными фразами. Котерский впервые обратил внимание на разницу между разговорной речью и письменным языком, записав почти тысячу страниц интервью с героями своего документального фильма «Сообщество». Во время работы над следующим документальным фильмом, «Современный польский герой», он осознал, что мы являемся рабами словесных штампов и банальных, шаблонных формулировок. В диалогах Котерского часто слышна именно эта искусственность, которая заполняет эмоциональную пустоту, возникающую между героями. Ругательства, о которых идет речь, являются, пожалуй, единственным аутентичным элементом в общении между героями.
Анджей Вайда вспоминал, как однажды на занятиях в его киношколе обсуждалась проблема «героя нашего времени». Один из молодых кинематографистов увидел такого героя в двух фильмах — «Псах» Пасиковского и «Дне психа» Котерского.
Со временем Мяучиньского перестали воспринимать как исполнителя невероятных гэгов. В этом значительная заслуга Марека Кондрата, который сделал из Адася современного гражданина Пищика (героя «Косоглазого счастья» Анджея Мунка — кстати, любимого фильма Марека Котерского).
Кинокритик Эва Мазерская видит в Мяучиньском человека типа Харви Пикара, известного в Америке еврейского автора автобиографических комиксов, где он с горьким юмором описывает свою полную неудач жизнь («Марек Котерский, или Разговор об отсутствии гармонии» в: «Марек Котерский», Filmoteka Narodowa, октябрь 2006). Сам режиссер называет смех, иронию и абсурд поручнем, за который он держится, двигаясь по жизненному пути. Второй поручень — это идеализм, который велит ему реализовывать только авторские проекты: Котерский ставит свои тексты в театре, трансформирует их в киносценарии и экранизирует.
Кадр из фильма Марека Котерского «Каждый из нас Христос». На фото: Марек Кондрат и Михал Котерский. Фото предоставлено Vision Film
К пьесам Котерского охотно обращаются также другие авторы. Постановкой «Внутренней жизни» в 1989 году в калишском Театре им. Войцеха Богуславского дебютировала Анна Августинович, которая затем поставила одноактные пьесы Котерского «Люблю» и «Нас трое» (написаны по мотивам «Айлавью») в театре «Teatr Współczesny» в Шецине (1998). Эти же короткие пьесы поставил в варшавском театре «Ochota» режиссер Ян Братковский (2000). Большим успехом у режиссеров пользовалась монодрама «Ненавижу», которую ставили в театре «Bagatela» в Кракове (реж. Кшиштоф Ожеховский, 1991) и в Театре им. Ванды Семашковой в Жешове. Томаш Ман, который поставил в Городском театре им. Витольда Гомбровича в Гдыне «День психа» (2006), признался, что для него это произведение сопоставимо с «Картотекой» Ружевича. Что интересно, это же сравнение почти десять лет назад использовала в отношении «Внутренней жизни» Калина Залевская в журнале «Twórczość» (8/1988).
Последний фильм Марека Котерского, «Бабы устроены как-то иначе» (2011), рассказывает об отношениях между мужчиной и женщиной. Эти отношения показаны с перспективы мужчин: двое неудачников, все тот же Адась Маучиньский (Адам Воронович) и его приятель Пучо (Роберт Венцкевич) во время путешествия на машине обсуждают женщин, с которыми им довелось столкнуться в своей жизни. В 2012 году фильм получил специальную премию «Золотые львы» от Молодежного Городского совета Гдыни.
Автор: Малгожата Фейдаш, октябрь 2006. Последняя актуализация: май 2017 (СГ)
