Порой в истории музыки появляются абсолютно самобытные личности. Интересные и ценные сами по себе, у которых главное — их неповторимость и подлинная оригинальность. Эва Демарчик, несомненно, принадлежит к категории именно таких артистов. Ее сравнивали с Жюльетт Греко, Эдит Пиаф, ее интерпретации поэзии ставили в один ряд с творчеством Жака Бреля, однако всего этого недостаточно, чтобы оценить творчество этой выдающейся исполнительницы.
Она родилась 16 января 1941 года в Кракове. Эва была очень музыкально одаренным ребенком, ей прочили карьеру пианистки. Но по окончании средней школы она обнаружила, что сцена создана не только для фортепианных выступлений. Для Эвы Демарчик это было время поисков. Будущая певица не знала, какому из своих увлечений отдать предпочтение: она поступала в архитектурный институт, изучала игру на фортепиано в Музыкальной академии, интересовалась актерским искусством. Но вскоре приоритеты окончательно определились, и Эва Демарчик полностью посвятила себя музыке и пению.
Изучать архитектуру она прекратила очень быстро, Музыкальную академию оставила сразу после первого курса и с головой окунулась в учебу в Государственной высшей театральной школе в Кракове (которую окончила — уже в статусе звезды эстрады — в 1966 году). Карьера Эвы Демарчик началась в краковском клубе «Cyrulik» («Цирюльник»), в котором выступало кабаре студентов Медицинской академии. Здесь она и дебютировала в 1961 году. Слух об интересной вокалистке из «Цирюльника» облетел весь Краков и дошел до знаменитого клуба «Piwnica pod Baranami» («Подвал под баранами»), где просто не могли упустить такую возможность.
«Piwnica pod Baranami»
В 1962 году, спустя год после своего дебюта, Эва Демарчик присоединилась к «подвальной» команде. Этому поспособствовал композитор Зыгмунт Конечный, который однажды по совету Пшемыслава Дьяковского в компании основателя «Подвала...» Петра Скшинецкого отправился в «Cyrulik» послушать необыкновенной красоты пение новой артистки. Эта девушка, пожалуй, и стала главным исполнителем в карьере Конечного, талантливого композитора, чьи песни в огромной степени определили музыкальный формат «Подвала под Баранами».
Дуэт Демарчик-Конечный до сих пор остается примером необыкновенного, гениальнейшего с точки зрения отношений композитор-исполнитель сотрудничества. Конечный нашел в Демарчик идеального соратника. Эта вокалистка не только превосходно интерпретировала написанные им произведения, которые вошли в золотой фонд польской песни, но и извлекала из них скрытые смыслы, придавала им совершенно оригинальные формы. «Карусель с мадоннами», один из первых шлягеров Демарчик, — это замечательная композиция, мастерская интерпретация текста Мирона Бялошевского, которая идеально передает заложенную в стихотворных строках стремительность движения.
Это произведение прекрасно в любом исполнении, но только Демарчик сделала «Карусель с мадоннами» шедевром; она в полной мере извлекает то, что остается в музыкальном тексте недосказанным, спрятанным между словом и музыкой. Эва Демарчик неподвижна, как статуя, серьезна, но одновременно полна энергии, блеска, витальной силы. Само собой, стоит отметить ее технические возможности: темп и дикция в данном случае становятся инструментом поэтического выражения. В этом исполнении нет ничего от пустой эквилибристики, зато есть глубокое проникновение в поэзию Бялошевского и музыку Конечного. Эта карусель, описанная в удивительно цельном стихотворении поэта, теперь уже всегда будет ассоциироваться с голосом Демарчик. Совершенно неудивительно, что такая исполнительница «Карусели с мадоннами» стала певицей номер один «Пивницы под Баранами», а в дальнейшем и звездой всего Кракова.
Эва Демарчик, 1967, фото: Гарри Вайнберг, Fotonova
Черный ангел
После локального успеха (еще в 1962 году она заняла с «Каруселью…» первое место на I Всепольском фестивале студенческой песни в Кракове) пришло время выхода на общенациональную сцену. И этот выход не заставил себя ждать. После «завоевания» Кракова Эва Демарчик покорила всю Польшу своим блистательным выступлением на I Национальном фестивале польской песни в Ополе, где она спела «Такой пейзаж» и «Черных ангелов». В Ополе ей не было равных. В период набирающих популярность бит-ансамблей она вышла на сцену с амбициозным, сложным, небанальным и одновременно непокорным, темным, жестким репертуаром.
Она давала публике то, что польский рок пока еще дать не мог: творческую независимость, тонкое сочетание честной, непосредственной эмоциональности и отточенного до малейших деталей художественного образа.
Ее сценический образ поражал (и поражает до сих пор): аскетичная сдержанность жестов, чернота костюмов, отсутствие движения. И лицо: словно маска актера античного театра, с неподвижным, не моргающим взглядом, сверлящим пространство. Взглядом, не видящим, или, может быть, как раз наоборот — видящим все, всю сложность мира, о котором она поет. Видящим то, что недоступно сидящим в зале зрителям. Она устремляет свой взгляд над их головами в точку, из которой, казалось бы, исходит вся поэзия, которую она поет.
Голос Эвы Демарчик словно бы открывал магический портал, соединяющий две реальности: поэтическую и земную. Именно голос и слова являются основными элементами выступлений этой необыкновенной певицы; ее костюмы темны для того, чтобы она могла слиться со сценой, жест и гримасы скупы, чтобы не отвлекать внимания от слова — ее неподвижность подчеркивает и выделяет текст. Слово, приведенное в музыкальное движение Зыгмунтом Конечным, реализует и материализует на сцене Эва Демарчик. Необычайно разнородное слово, затрагивающее самые разные поэтические струны: «Черные ангелы» (Веслав Дымны), «Дожди» (Кшиштоф Камиль Бачинский), «Grande valse brillante» (Юлиан Тувим)…
1963 год — год Эвы Демарчик
1963 год был годом Эвы Демарчик. Именно тогда выходит ее первая пластинка, т.н. миньон, с песнями «Карусель с мадоннами», «Такой пейзаж» и «Черные ангелы» (эти версии сама певица считала более удачными, чем те, что вышли позже на ее дебютном лонгплее). Сразу после Опольского фестиваля ее пригласили на III Международный фестиваль песни в Сопот, где ее «Черный ангел» получил специальный приз «за оригинальность произведения».
Одновременно с фестивальными выступлениями организаторы устроили ей отдельный концерт в Летнем театре. Этот концерт был необычайно важен в контексте дальнейшего развития ее карьеры. В это время в Сопоте находился директор парижского концертного зала «Олимпия» Бруно Кокатрис, который, восхищенный выступлением Демарчик, пригласил ее в Париж. Однако певица отказалась от предложения, потому что в то время для нее было важнее доучиться и получить диплом Театральной школы. Этот случай наглядно демонстрирует характер Эвы Демарчик, проявившийся с самого начала ее эстрадной карьеры. К искусству, для того, чтобы оно оставалось искусством, необходимо относиться серьезно, оно требует постоянного и тяжелого труда: трудиться нужно над техникой исполнения, над музыкальным содержанием, над интерпретацией текста. И поэтому школа, которая давала ей это мастерство, стала в 1963 году важнее престижной поездки в Париж. Похоже, Демарчик понимала, что в Париж она рано или поздно попадет и так, а пока время нужно использовать не для путешествий, а для своего профессионального роста. Впрочем, Бруно Кокатрису не пришлось ждать окончания учебы Демарчик: она спела в парижской «Олимпии» уже в 1964 году, завоевав сердца французских критиков (статьи в прессе, фото на обложках, дополнительные концерты).
Стихи ценны сами по себе
После Франции пришло время на концерты в Бельгии, Швейцарии, Швеции и в других европейских странах. Эва Демарчик всюду пела по-польски. Она не подчинялась моде петь на языках стран, по которым проходили ее гастрольные маршруты: певица была убеждена, что стихи, которые она исполняла, ценны сами по себе и не нуждаются в переводе. В основном это была заслуга выдающейся творческой личности самой певицы, которая передавала музыкальным кодом смысл произведения, «переводила» польский текст на все языки мира.
Наполненный зарубежными гастролями 1964 год принес Эве Демарчик очередные успехи у себя на родине: в частности, она получила приз Фестиваля в Сопоте за песню «Grande valse brillante». Концерты в стране и за рубежом, выступления в «Подвале под Баранами», награды («Сопот-65» и «Военные стихи» на слова Бачиньского) — все это продолжалось до 1966 года, когда в жизни певицы произошли серьезные изменения. Она окончила театральную школу, начала независимую от «Подвала под Баранами» деятельность с собственным ансамблем, но самое главное — она прекратила сотрудничество с Зыгмунтом Конечным (причины этого творческого «развода» до сих пор остаются неясными) и стала работать с композитором Анджеем Зарыцким.
Эва Демарчик поет песни Зыгмунта Конечного
В конце января – начале февраля 1967 году певица записала композиции, которые вошли в ее дебютный альбом «Эва Демарчик поет песни Зыгмунта Конечного». Сама исполнительница осталась недовольна записью.
«Это очень плохая пластинка. Не знаю, кому это было нужно, искусственно затемнить мой голос, у которого на самом деле светлый тон. Впрочем, на ней полным-полно технических искажений. Одно дело — не слишком удачная запись на радио, которую можно стереть, а другое — пластинка, которая останется» (Михальский, 1990:180).
Тем не менее, несмотря на технические огрехи, дебютный альбом Эвы Демарчик стал одной из главных пластинок в истории польской развлекательной музыки.
На рубеже 60-70-х Эва Демарчик совершила много далеких гастрольных турне: она побывала в Италии, Франции, на Кубе, в Мексике, США, Австралии, Финляндии, где выступала в самых знаменитых концертных залах: Карнеги-Холл в Нью-Йорке, в Театре Чикаго, Куин-Элизабет-Холл в Лондоне и в Театре Кокун в Токио. Это было время ее международного признания, достаточно вспомнить хотя бы приз Международного фестиваля в Ареццо в 1967 году.
Демарчик в кино
Эва Демарчик начала также пробовать свои силы в жанре музыки для кино, например, в «Барьере» Ежи Сколимовского и посвященном Збигневу Цыбульскому «Збышеке» Яна Лясковского.
Особенно примечательно произведение из к/ф «Барьер» — написанная на текст Сколимовского песня Кшиштофа Комеды «С рукой на горле». В этом камерном произведении встречаются две крупнейшие фигуры польской музыки 60-х годов: Демарчик и Комеда. Неожиданные ломаные трехдольные метры, тревожные сонорные эффекты, характерная мелодика Комеды — в интерпретации Демарчик все это звучит великолепно. Здесь, конечно же, чувствуется рука мастера джаза, но именно благодаря canto Демарчик эта композиция с уровня песни возносится на вершины артистического мастерства, из-за чего у слушателя действительно перехватывает дыхание: от переживания, от ужаса и горя.
В 1970 году вышел музыкальный фильм «Эва Демарчик» режиссера Яна Лясковского. Эта полуторачасовая запись концерта певицы остается одним из важнейших документальных свидетельств ее выступлений. Она наглядно показывает нам, как важно в интерпретациях Демарчик нечто такое, что работает за находящимся на первом плане поэтическим словом, за сопровождающей это слово музыкой. Как будто бы ничего особенного, вроде бы все ровно, монотонно, но через мгновение после соприкосновения с этой монолитной картиной оказывается, что эти мельчайшие вздрагивания, мимика, взгляды, движения головы вырастают до уровня символов, которые сильнее всех нынешних помпезных парадов эстрадных звезд.
К сожалению, фильм можно было увидеть только по телевидению, а следующей долгоиграющей пластинки поклонникам Демарчик пришлось ждать аж до 1974 года (семь лет после дебюта!), пока наконец ее не выпустила советская фирма звукозаписи «Мелодия». В альбом вошли ранние шлягеры, исполненные на этот раз на русском, а также польские песни — и новые, и старые, которые до этого не издавались.
Таинственная фигура
В 1976 году Эва Демарчик окончательно расстается с «Подвалом под Баранами» (их творческие пути разошлись еще раньше, примерно в 1972 году). Она часто дает концерты, ездит по миру, но, к сожалению для нынешних слушателей, очень мало записывается. Мало что известно и о ее тогдашней творческой жизни.
Лишь в 1979 году выходит двойной концертный альбом Эвы Демарчик. Прекрасный, до сих пор сохраняющий необыкновенную атмосферу этого концерта. Увы, он же является последним в скромной (слишком скромной) дискографии певицы. Эва Демарчик не только не записывалась в студии, но также все реже выступала, отдавая при этом значительные силы руководству Театром музыки и поэзии (примерно с 1985 году), который называли Театром Эвы Демарчик. Проблемы с управлением этой организацией, споры с городскими властями, юридическая неразбериха с местом расположения театра, попытки найти для него новое здание — все эти проблемы постепенно уводили певицу все дальше от ее собственного творчества. Еще в середине 90-х ее можно было услышать «живьем». Сегодня это уже невозможно.
Эва Демарчик отстранилась от общественной и светской жизни и укрылась от журналистов и поклонников. Причины этого решения не ясны, но специально выяснять их вряд ли стоит. Не должно удивлять и молчание Эвы Демарчик. Она всегда решительно отделяла сцену от личной жизни. С самого начала своей творческой карьеры певица избегала интервью, а если и соглашалась на них, то в беседах с интервьюерами сосредотачивалась исключительно на искусстве и вопросах, связанных со сценой. Она не хотела, чтобы публика видела в ней подружку, обычную соседскую девушку, но при этом не желала и быть звездой. Эва Демарчик не хотела, чтобы частные, немузыкальные, непоэтические стороны ее жизни влияли на восприятие ее сценического образа.
Ее голос, звучавший со сцены, был правдивым, личным, единственным в своем роде. Когда Эва Демарчик не смогла петь, как раньше, она решила замолчать, перестала записывать пластинки и появляться в медиа, оставив нам прежние записи, в которых ее голос звучит, как прежде — наиболее полно и интенсивно. Столь категоричная эмиграция во имя искусства во времена телевизионных камбэков, воссоединений, переизданий, расширенных версий и новых прочтений достойна уважения. Мало кто сегодня способен мыслить об искусстве в столь абсолютных категориях.
Музыку, которую оставила нам Эва Демарчик, Черный Ангел польской эстрады, времени не стереть.
Автор: Мариуш Градовский, декабрь 2011, актуализация 14.08. 2020
