Привет из Сейн. Звуки и образы пограничья

bazylika_sejny_sian_251017_73.jpg, default, Базилика Посещения Пресвятой Девы Марии в Сейнах. Фото: Анджей Сидор/Forum

Рассказ о том, как столица самого малолюдного повята в Польше стала «маленьким центром мира».

Память и непамять старых времен

Сначала здесь были Ятвяги. От этого балтского племени, стертого с карты истории, остались только географические названия — в том числе Сейны. Позже в этом месте встретились две волны поселенцев — одни пришли с юга, с Мазовша, вторые — с севера, из Литвы.

Таких межкультурных встреч в истории Сейн будет больше. В 1593 году староста пржеломский Ежи Гродзиньский купил двор и начал строить вокруг него город. Не имевший наследников староста завещал город виленским доминиканцам и спонсировал строительство церкви и монастыря. В то время Сейны славились своими престольными паздниками, на которые съезжались тысячи, а то и десятки тысяч верующих.

Во второй половине XIX века Сейны стали штетлом: евреи составляли 70% населения города. На Сувальщине нашли убежище русские старообрядцы. Другими пазлами в этнической мозаике были немцы, татары, русины и цыгане.

Томас Венцлова однажды сказал, что Сейны так же важны для литовской культуры, как Вильно для польской. В местной духовной семинарии учился автор литовского гимна и отец литовского позитивизма Винцас Кудирка (из школы его выгнали за отсутствие «предназначения к священнослужительству»), чье изображение украшало купюру в 500 литов, пока Литва не перешла на евро. В 1897-1902 гг. сейненским епископом был Антанас Баранаускас, который считается первым литовским поэтом-роматиком. В историю литовской литературы он вошел прежде всего как автор поэмы «Аникшчяйский бор», написанной под влиянием «Пана Тадеуша»; кроме того, он пробовал перевести на литовский Библию и был горячим приверженцем польско-литовской борьбы против империалистской политики Российской империи. Кроме того, в Сейнах родился художник польского и литовского авангарда Витаутас Кайрюкштис.

Picture display

standardowy (864px desktop)

Открытка из Сейн, 1918. Фото: Национальная библиотека/Polona.pl

Picture image

pocztowka-sejny-0.jpg

В Сейнах публиковались многие литовские издания, в том числе — начиная с 1906 года — популярный журнал «Šaltinis» («Источник»). До этого, между Январским восстанием и революцией 1905 года, когда политика русификации достигла своего апогея, литовские публикации на латинице были запрещены. Тогда книги начали нелегально печатать за границей: книгоноши из Восточной Пруссии доставляли литературную контрабанду в Сейненскую семинарию, откуда она распространялась по всей стране.

Евреи начали селиться в Сейнах во второй половине XVIII века — по приглашению местных монахов. А. Полуяньский в книге «Путешествия по Августовской губернии, совершенные с научной целью» (1859) приводит историю, согласно которой приор доминиканского монастыря кс. Вавжинец Борткевич «с целью завлечь евреев в Сейны, чтобы с их помощью оживить там торговлю, построил прекрасную синагогу, к которой потянулся Народ Моисеев […]; в благодарность своему благодетелю евреи распорядились ежедневно проводить молебен за Борткевича, причем обязательство это действует и по сию пору, хотя синагога состарилась и разваливается». По легенде, таблицу с десятью заповедями приор Барткевич внес в новую синагогу вместе с раввином.

Video embed

Jak do Sejn Żydów sprowadzono. Bajka nie bajka

В 60-х гг. XIX века в местечке открылась иешива, высшая школа Талмуда, которая быстро прославилась за пределами региона. Благодаря этому учебному заведению Сейны стали важным местом для маскилим, приверженцев еврейского просветительного движения Хаскала. Школа вызывала настолько большой интерес, что царские власти решили ее закрыть, а ее основателя, Моше Ицхака Авигдора, сослать. Неподалеку от иешивы открылась одна из первых светских еврейских школ в Польше — гимназия, которую основал писатель Тувье Пинкас Шапиро. В 1885 году появилась Белая синагога — сейчас это единственная сохранившаяся синагога на Сувальщине. Все три упомянутых здания сыграют важную роль в дальнейшей истории Сейн.

Из-за волны эмиграции на рубеже веков еврейская община в Сейнах драматически уменьшлась: в 1897 году здесь проживало 3300 евреев, в межвоенный период — всего 817. Самым знаменитым выходцем из Сейн был Моррис Розенфельд, сын рыбака из расположенного неподалеку села Бокше. В Нью-Йорке Розенфельд стал поэтом еврейского пролетариата — полунищих работников мануфактур и жителей бараков в Lower East Side (в то время одном из самых густонаселенных мест в мире). Его называли «миллинером слез», а его произведения, переводившиеся на идиш и другие языки, получили международное признание.

Открытые границы, закрытые двери

Picture display

standardowy (864px desktop)

Белая синагога, центр «Пограничье». Фото: Анджей Сидор/Forum

Picture image

Synagoga_SEJNY_sian_060515_089.jpg

XX оставил на Сейнах многочисленные, еще не зажившие шрамы. Одним из них стал конфликт между поляками и литовцами, испортивший отношения двух стран на долгие десятилетия. Война за то, какое из молодых государств получит Сейны, шла прежде всего между соседями. В 1919-1920 гг. город переходил из рук в руки 11 раз.

Вторая мировая война навсегда изменила облик города. Только немногим сейненским евреям чудом удалось выжить в Холокосте. В 1941 году начались депортации литовцев, белорусов и старообрядцев в СССР. Во времена ПНР эти трагические события были темой табу. Если прошлое города и вспоминали, то скорее как увлекателньый этнографический факт — как в коротком документальном фильме 1966 года о местном художнике Ежи Сшедницком, в котором лектор вспоминает об «эхе давнего колорита». И добавляет: «Только здесь еще можно встретить такие пышные старообрядческие бороды». Об этнических проблемах в фильме не было и речи, хотя Сшедницкий в своем творчестве часто возвращался к детским воспоминаниям о старых Сейнах. «В одном месте иногда бывает сразу много городов» — говорит он в фильме.

Новая глава в жизни Сейн открывается лишь в конце 80-х годов, когда сюда приезжают две супружеские четы: Малгожата Спорек-Чижевская и Кшиштоф Чижевский, а также Божена и Войцех Шредеры. Их объединяла причастность к контркультуре 80-х и участие в альтернатиных театральных группах. В то время как их ровесники пользовались возможностью уехать на Запад, они вместе отправились на восток страны — искать следы многокультурного наследия. Это было путешествие с большой буквы «П»: четырехмесячная поездка на лошадях вместе с детьми. Обе пары собирались остаться в Сейнах навсегда. Мистическое пограничье было тогда настоящим краем земли: всего в 12 километрах оттуда проходила граница с Советским союзом.

В Сейны они прибыли как театральная труппа, но уже на месте решили сойти со сцены и заняться, по выражению Гротовского, «активной культурой». Идею создать культурный центр поддержали художник Анджей Струмилло и режиссер Анджей Вайда, который тогда был сенатором Польского Сейма. В январе 1991 года открылся «Центр Пограничье — искусств, культур, народов», которому была передана опека над сохранившимися зданиями бывшего еврейского квартала. До 80-х в синагоге находился склад искусственного навоза, в иешиве — обувная фабрика, а в еврейской гимназии — почта.

Чижевские и Шредеры начали реконструировать многокультурную исторю города, налаживать разорванные связи и «строить соединительную ткань». Последнее выражение принадлежит Чеславу Милошу, который подарил «Пограничью» свой двор в расположенной неподалеку Красногруде. В 2011 году там открылся Международный центр диалога.

Одним из первых мероприятий «Пограничья»» в Сейнах стала встреча «Песни старых времен» (аллюзия на текст Станислава Винценца «Правда старых времен») в Белой сиганоге, куда пришли представители разных народов и религий: поляки, литвины, старообрядцы. Кшиштоф Чижевский говорил в интервью журналу «Polityka»:

В тот вечер мы обратились к памяти, и слышно было, как срипят, открываясь, много лет закрытые двери.

Video embed

Pieśni Starowieku - 23.11.1990

Чтобы возродить связь культур и поколений, Божена Шредер вместе с сейненскми школьниками основала проект «Сейненские хроники». Все началось с выставки «Наши старые добрые Сейны», организованной вместе с местными жителями. Выставке сопутствовал школьный конкурс на самые интересные тексты о семейных историях.

Спектакль «Сейненские хроники», кроме самих Сейн, показывали во многих городах Польши и Европы. Он даже добрался до экспериментального театра La Mama в Нью-Йорке (до этого Гротовский показывал здесь «Стойкого принца», а Кантор — «Мертвый класс»).

Когда американские студенты спросили Божену Шредер, в чем заключается секрет такой зрелой игры молодых актеров, она ответила: «В том, что я не спешу, у меня есть время».

Video embed

Kroniki sejneńskie - Następne pokolenie

Невозможно перечислить все, что за 27 лет своего существования сделало «Пограничье», но стоит приглядеться хотя бы к одному из его гланых проектов — Клезмерскому оркестру Сейненского театра.

Границы и мосты

Picture display

standardowy (864px desktop)

Концерт в сейненском «Джазовом кооперативе», Клезмерский оркестр Сейненского театра, Миколай Тшаска, Ремонт Помп. Фото: Анджей Сидор/Forum

Picture image

Orkiestra_klezmerska_SEJNY_sian_020617_63.jpg

На самом деле никто не планировал создавать оркестр. В конце 90-х Сейненский театр ставил спектакль по «Дибуку» Семена Ан-ского: для представления нужен был ансамбль, играющий свадебную музыку.
тот ансамбль превратился в самостоятельный клезмерский коллектив, а со временем разросся до настоящего оркестра. Его бессменным концермейстером стал Войцех Шредер.

С «Дибуком» связано несколько необычных ситуаций и важных встреч. Однажды во время репетиции в синагогу неожиданно зашел Макс Фурманский, кантор и раввин родом из Сейн. Михал Монюшко, контрабасист, аранжировщик и менеджер Клезмерского оркестра, рассказывает:

Ставя «Дибука», мы изучали еврейские традиции, но так и не встретили никого, кто мог бы вспомнить старые еврейские Сейны. Во время одной из репетиций Макс зашел в синагогу со своим старшим сыном и рассказал нам необыкновенную историю. В юности пережив Холокост, он проклял это место и решил, что никогда сюда не вернется, однако старший сын упросил его показать ему Сейны, город своего детства. Так они оказались на репетиции «Дибука». Для нас это тоже потрясающая ситуация, потому что мы начали узнавать вещи, о которых не имели понятия: из чего складывался обыкновенный день до войны, как выглядела синагога изнутри... К тому же, он был известным кантором, и мы сыграли с ним концерт — в синагоге, где он мечтал петь еще будучи ребенком.

Это была не случайность, а перст судьбы: попади Фурманский в синагогу на 10 лет раньше, он бы застал здесь только склад искусственного навоза. Представление о Сейнах как о проклятом городе пепла, где погибла вся его семья, могло бы подтвердиться. Но все сложилось иначе, и кантор стал ежегодно озвращаться в город, встречаться с молодыми людьми и рассказывать им о старых Сейнах.

Video embed

David Krakauer i Orkiestra Klezmerska Teatru Sejneńskiego

Во фремя показа «Дибука» на краковском Фестивале еврейской культуры участники оркестра познакомились с Дэвидом Каркауэром, одних из инициаторов возрождения клезмерской музыки. Встреча вылилась в джем-сейшн в краковском издательстве «Austoria» и идею пригласить в Сейны американских музыкантов. Так появился «Плот музыкантов между Нью-Йорком и Сейнами» — цикл встреч с главными современными клезмерами: Майклом Альпертом, Стьюартом Бортманом, Фрэнком Лондоном, Деборой Штраус, Джеффом Варшавером, Полом Броди. Михал Монюшко говорит:

Клезмерская музыка сохранилась благодаря эмиграции, прежде всего американской. Музыку, которая зарождалась в Центральной и Восточной Европе, мы узнавали по приобретенным на черном рынке дискам с записями деревенских коллективов, игравших для людей, которые хотели вспомнить старый мир. Так эта музыка вернулась к нам. Потрясающе, что к нам приезжали музыканты именно из Нью-Йорка. Все встало на свои места, хотя казалось, что это никогда уже не произойдет.

Встречи оказались полезными для обеих сторон. Профессор Майкл Стейнлауф говорил: «Невозможно изучать еврейскую культуру в Нью-Йорке или Иерусалиме, не имя связи с этим пейзажем — сейненским, польским, центральноевропейским, не чувствуя этого места».

Как и должно быть на пограничье, в мелодиях сейненского оркестра клезмерские мотивы переплетаются с элементами цыганской, балканской, польской и литовской музыки; есть здесь место на джазовую импровизацию и фанковый грув. О работе над репертуаром рассказывает перкуссионистка Доминика Коженецкая:

Зимой мы всем составом встречаемся в Красногруде и вместе выбираем произведения из архивных или нотных записей. Работать начинаем над теми композициями, которые нравятся большинству участников.

Основная активность оркестра приходится на лето: три раза в неделю музыканты играют концерты в синагоге, а во Дворе Милоша в Красногруде камерный состав каждое воскресенье играет музыку к песням на идише, которые исполняет Малгожата Спорек-Чижевская.

Picture display

standardowy (864px desktop)

«Двор Милоша» в Красногруде, 25-летие центра «Пограничье». Фото: Анджей Сидор /Forum

Picture image

Krasnogruda_Dwor_Milosza_sian_290416_11.jpg

Кроме того, в Сейнах существует «Джазовый кооператив» — на сцене, расположенной в бывшей иешиве, сегодня играют современную музыку и импровизацию. Доминика Коженецкая говорит:

«Джазовый кооператив» существует уже 10 лет! Я думаю, что это самое близкое нашему сердцу место. Летом мы оттуда почти не выходим. После концертов Оркестра в Белой синагоге, которая находится прямо напротив, мы организуем в Кооперативе джем-сейшн, приглашаем гостей, ставим столики, иногда танцуем до утра. Но прежде всего мы приглашаем разных музыкантов и создаем с ними материалы, которые позже играем на нашей сцене.

Действительно, список друзей Кооператива впечатляет: здесь играли или проводили мастер-классы Марцин Масецкий, Мацио Моретти, Рафаэль Рогиньский, Павел Шамбурский и другие... Марчин Тшаска, много раз гостивший в сейненском Кооперативе, пригласил музыкантов к сотрудничеству при записи саундтрека к фильму «Волынь». Объясняя свой выбор, он сказал: «Эти музыканты потрясающе разбираются в эмоциях».

Video embed

Mikołaj Trzaska i Orkiestra Sejneńskiej Spółdzielni Jazzowej

На сцене «Пограничья» зарождаются и другие музыкальные проекты — например, «Музыка места», в котором звуковые традиции Сейн и региона сочетаются с электронной музыкой. Еще одна кузница талантов — коллектив Мариана Шарыньского Marycha Brass Band, в котором будущие клезмеры набираются опыта, играя новоорлеанский джаз. Вступительные экзамены не похоже на экзамен в музыкальную школу: здесь главное — желание, а навыки можно выработать со временем.

Хотя через сейненский Клезмерский оркестр прошло уже несколько поколений музыкантов из Сейн и окрестностей, собственный альбом они еще не выпустили, сосредотачиваясь на сочинении музыки и концертах. Долгожданный альбом наконец должен выйти в конце 2018 года:

До сих пор мы не думали о том, чтобы выпускать альбомы с музыкой, которая через пару месяцев будет звучать уже совершенно по-другому. Наш коллектив меняется каждый день: приходят новые люди, а кто-то, наоборот, отправляется в «большой мир» и берет этот опыт с собой.

Наш коллектив — это некая идея. Сейчас осуществилась наша мечта создать целую музыкальную программу с нашими друзьями: Дэвидом Каркауэром, Фрэнком Лондоном, Майклом Альпертом, Миколаем Тшаской и Рафаэлем Рогиньским, и мы решили сделать из этого альбом. Этот материал будет дополнять второй диск — с нашим авторским взглядом на клезмерскую музыку.

Язык Russian