«Слышно, что г. Шопен уезжает в Италию, однако вряд ли он предпримет это путешествие, не дав публичный концерт в столице Польши...»
3 марта в «Варшавском курьере» (самая популярная ежедневная газета тогдашних варшавян, ее тираж достигал 2000 экземпляров) журналист описал репетицию Концерта фа-минор, которая состоялась в салоне Шопенов («Молодой Шопен превосходит всех пианистов, которых мы слышали. Он – Паганини фортепиано»).
16 марта тот же «Курьер» уведомляет, что «на завтрашний концерт Шопена все билеты проданы». Речь идет о билетах в Национальный театр, Шопен дал там несколько концертов, каждый при полном зале, то есть для 900 слушателей. На каждом выступлении он играл фа-минорный концерт и небольшие произведения, а также гвоздь программы — импровизации.
Истоки Шопена, или Композитор в деревне
«Начались скачки, вальс и оберек, и чтобы подзадорить стоящих на месте, слегка пританцовывающих батраков, я пошел в первой паре вальса с панной Теклей, а после с пани Дзевановской. Потом все так разошлись, что до упаду плясали на дворе; точно говорю — до упаду, поскольку несколько пар свалились, когда кто-то в первой паре босой ногой запнулся о камень».
Этими словами Шопен-подросток описывает родителям каникулы в куявской деревне. Причудливая мелодия крестьянского танца оберек формировала вкус 15-летнего Шопена, которому вскоре суждено было стать одним из наиболее узнаваемых творцов европейской музыки. Композитор порой критически относился к народной музыке, фальшивящим музыкантам и несовершенным инструментам, нередко ранившим его музыкальный слух.
«Издалека было слышно хоры фальшивых сопрано – баб, гудящих в нос, и девок, немилосердно пищащих на полтона выше, под аккомпанемент одних скрипачей, и все это на трех струнах, которые после каждого пропетого куплета отзываются альтом».
В деревенской музыке корни Шопена находит ансамбль «Zespół Polski» под руководством Марии Помяновской, мультиинструменталистки и исследовательницы фольклора. Этим поискам посвящено целых три альбома («Chopin Roots», 1998 – на этом диске впервые в истории была записана «билгорайская сука» – старопольский смычковый инструмент, реконструированный артисткой; «Chopin folk. У истоков музыки Шопена», 2010 и «Chopin et la musique traditionelle», 2010 – запись концерта в Нанте во время фестиваля «La Folle Journee»). Помяновская представляет традиционную музыку в “очищенной” версии: без фальши и диссонансов, на которые сетовал юный Фредерик.
«Эта скрипка помнит времена Шопена», — сказал когда-то Казимеж Мето, скрипач из Равской Мазовии — региона, в котором в наиболее первозданной форме сохранилась мазурка, которую так любил Шопен. Этими словами Казимежа Мето открывается сборник, изданный Институтом искусств Польской академии наук, содержащий наиболее древние записи народной музыки, какие только удалось разыскать исследователям.
Шопен в Париже (в XXI веке)
Поиски новых способов исполнения музыки Шопена вслед за деревней привели Марию Помяновскую в Париж — город, где наш герой провел — с небольшими перерывами — последние 18 лет своей короткой жизни.
«Что если бы Шопен жил в наши дни и уехал в эмиграцию не 180 лет назад, а сейчас? — задается вопросом Помяновская, — Насколько сильно изменился мир на протяжении почти двух веков? С какими жанрами музыки других культур он мог бы встретиться теперь, что могло бы стать для него источником вдохновения? Какие инструменты с их широкой палитрой он имел бы возможность узнать? Сейчас, в начале XXI века, когда Париж сделался местом смешения культур? Тут ежедневно можно услышать концерты персидской, африканской, индийской, китайской, японской, южноамериканской музыки, и даже мелодии аборигенов Австралии и эскимосов Лапландии».
В 2010 году Мария Помяновская выпустила пластинку «Шопен на пяти континентах». Она состоит из авторских аранжировок произведений Шопена, исполненных на многих инструментах мира. В этом проекте участвовали музыканты, играющие фолк и этническую музыку. В июне 2010 пластинка получила 5 место в европейском списке мировой фолк и этно- музыки World Music Charts Europe Европейского вещательного союза European Broadcasting Union.
«Шопен на пяти континентах» слушает музыку с Балкан, Андалузии, Сибири, Китая, Африки, Бразилии, Армении и многих других стран и краев мира. Интересно все-таки, ходил бы Шопен на концерты world music, живи он в Париже XXI века? А может, он скорее слушал бы французских рэперов, сидел бы в душных клубах, пульсирующих музыкой техно и хаус, или ходил бы на концерты современной электронной музыки в студию IRCAM, где познакомился бы, например, с другим молодым польским композитором — Марчином Станчиком?
Джазовый Шопен
Музыка Шопена быстро вошла в концертный репертуар, не только филармонический. Во время дружеских встреч, балов и в ресторанах ее исполняли местные пианисты и любительские оркестры, часто аранжируя произведения польского композитора на свой собственный лад: в соответствии с музыкальными вкусами эпохи и своими исполнительскими способностями.
Особое пристрастие к музыке Шопена питают джазмены. Ведь творчество композитора родом из Желязова-Воли явственно повлияло на развитие виртуозности музыкантов — компонента, без которого джаз просто не может обойтись. Одним из пианистов, обращавшихся к творчеству Шопена, был Эрролл Гарнер, связавший старый мир свинга с бибопом (1921-1977). «Chopin impressions» были записаны в начале 50-х годов.
К музыке Шопена обращались не только пианисты. Ансамбль новоорлеанского перкуссиониста Идриса Мухаммада сыграл 4-ю Прелюдию ми-минор в стиле, который больше ассоциируется с музыкой Джеймса Брауна, нежели Фредерика Шопена. Прелюдия ми-минор носит название «Удушье». В музыке Мухаммада никто не задыхается, напротив – музыка течет свободно, шопеновские паузы и раскачивания ритма превращаются в плавный грув. Прелюдия звучит в аранжировке соул, сохраняя при этом свою меланхолию — меланхолию нот, записанных Шопеном на Майорке.
«Благодаря врожденному чувству юмора и проницательности, он умел подметить каждую комическую черточку там, где другие вовсе этого не замечали, – писал о Шопене другой великий композитор, Ференц Лист. – В мастерстве подражания самым разным людям он проявлял неистощимую, искрометную изобретательность и частенько в шуточных импровизациях пародировал музыкальные формы и характерные манеры некоторых виртуозов, передразнивая их жесты и поведение, столь удачно подражая их мимике, что перед глазами моментально возникал образ этого человека».
Может быть, поэтому его музыку можно встретить даже на душных танцплощадках Нью-Йорка?
Шопена не только играли, но и пели. В 1971 году группа Novi Singers записала пластинку «NOVI sing Chopin», на которой пела произведения классика. Без импровизации и в соответствии с нотной записью — настолько, насколько это было возможно. Некоторые фрагменты были незначительно изменены, ведь голос повинуется иным законам, нежели фортепиано.
Через 100 с лишним лет после смерти Шопена польские музыканты начали по-новому интерпретировать его музыку. Первой серьезной джазовой интерпретацией стала Прелюдия до-минор в исполнении Мечислава Коша. Кристиан Бродацкий, историк польского джаза, в аннотации, сопровождавшей пластинку «Реминисценции» с этой записью, писал:
«Это попытка придать новую выразительную форму настолько компактному, виртуозному произведению, что замысел кажется почти святотатством. Требуется огромная культура и интуиция, чтобы, сохраняя уважение к знаменитому оригиналу, не утратить одновременно отстраненности, особенно существенной при джазовом парафразе».
После Коша к музыке Шопена обращались многие польские джазовые музыканты, в том числе Анджей Ягодзинский, Збигнев Намысловский, Лешек Кулаковский, Лешек Можджер, Гражина Аугустик, Ева Бем, Артур Дуткевич, Адам Макович и многие другие. Собственные интерпретации Шопена стали чуть ли не обязательным пунктом у польских джазовых музыкантов.
Шопен уменьшенный
Вроцлавский коллектив «Małe Instrumenty» специализируется на исполнении музыки на маленьких инструментах: на игрушечном фортепиано, детских пианино, предназначенных как для развлечения, так и для музыкального образования.
«Некоторые произведения Шопена кажутся специально написанными для игрушечного фортепиано. В аккомпанементе Прелюдии ля-минор нашего дуэта звучит игрушечное фортепиано и кажется, что нам удалось создать впечатление “предчувствия смерти”, о котором говорится в подзаголовке композиции. Это один из многих примеров, где мрачное и дребезжащее звучание фортепиано Барби едва ли вызовет ассоциации со звуковой игрушкой».
Переписывая классическую музыку для карликовых инструментов, «игрушечные пианисты» задаются вопросом, о котором мы часто забываем. Что бы сказал Фредерик Шопен, если бы услышал свою музыку на нынешних фортепиано? Инструменты времен Шопена звучали совершенно по-другому. То, что нашему уху кажется приятным и естественным, могло бы шокировать композитора. «Что за неприятные звуки?» — мог бы спросить Фредерик, сидя в зрительном зале на Международном конкурсе своего имени.