Радослав Романюк в «Другой жизни» (издательство Iskry, 2012) взял на себя труд расшифровки прообразов литературных героев Ивашкевича, которых писатель часто камуфлировал, особенно если речь шла о мужчинах. Так было с Мечиславом Козловским, героем изданного в 1917 году сборника «Октостихи», или пастушка из имения в Стависко (впоследствии — водителя Ивашкевичей Владислава Кусьвика) из поэтического цикла «Лето 1932». Но отнюдь не сексуальные предпочтения Ивашкевича стали причиной кризиса в его семье. В своих дневниках писатель подчеркивает, что гомосексуальные увлечения существовали для него отдельно от любви к жене и дочерям, которая всегда была для него гораздо важнее. «Ханя, естественно, знала (причем не из сплетен, а непосредственно от меня), за кого выходит замуж», — вспоминает Ивашкевич.
О частной жизни Ивашкевича и его жены писала Людвика Влодек — правнучка Ярослава и Анны в книге «Пра. О семье Ивашкевичей».
Кризис в Стависко
Причиной кризиса было психическое заболевание Анны, которое с начала 30-х годов постепенно прогрессировало. В начале 1935 года Анна уже пребывала в плачевном состоянии, отказывалась встречаться с людьми, почти не вставала с кровати, была одержима манией самоубийства, попала в больницу. Муж окружил ее нежностью и заботой. «Это был действительно героический период в жизни Ярослава, и только тот, кто его знал, мог оценить, какие колоссальные усилия, какая безграничная доброта и терпение понадобились ему для того, чтобы вырвать жену из когтей болезни и горя», — вспоминала Ирена Кшивицкая. К концу 30-х жизнь Ивашкевичей нормализовалась. Анна выздоровела, финансовое положение семьи постепенно улучшалось, супруги радовались жизни, путешествовали, дочки росли здоровыми. Эту идиллию прервала война. Оккупацию Ивашкевичи пережили в Стависко, где многим давали убежище, в том числе скрывающимся от нацистов евреям.
Придворный писатель?
На снимке: Ежи Путрамент, Родика Ионеско, Эжен Ионеско, Ярослав Ивашкевич и Анна Ивашкевич, 1965 год, Париж, Франция, фото: из архива Музея им. Анны и Ярослава Ивашкевичей в Стависко / FOTONOVA
Больше всего споров вызывает послевоенный период жизни Ивашкевича, а именно его роль любимца новой власти. Александр Ват как-то сказал, что Ивашкевич «всегда был придворным писателем, он всегда находился в хороших отношениях с властью, с начальством, с элитой. Само собой, когда власть поменялась, он по-прежнему дружил с элитой». После войны писатель активно участвовал в политической жизни страны — был депутатом Сейма ПНР (с 1952 года до самой смерти), председателем Польского комитета защитников мира, был награжден Орденом строителей Народной Польши и Ленинской премией «За укрепление мира между народами» (1970). Ивашкевич выступал на партийных собраниях и написал несколько идеологически ангажированных стихотворений. За это власти оставили семейству Ивашкевичей поместье в Стависко. Благодаря связям Ивашкевича в политическом руководстве ему удалось защитить Стефана Киселевского, Павла Ясеницу и многих других неугодных писателей, которых хотели изгнать из Союза польских литераторов, который он возглавлял в 1945–49 и 1959–1980 годы.
Последняя любовь
Ярослав Ивашкевич в своей квартире в Стависко, фото: Януш Соболевский / Forum
«Дневники» открывают иной облик уже немолодого писателя. Второй том «Дневников» в значительной степени посвящен «последней большой любви» их автора к Ежи Блещинскому. «Пожалуй, никто в польской литературе не писал так откровенно о гомосексуализме», — считает один из редакторов издания Агнешка Папеская. В 62 года Ивашкевич переживает «самую большую, последнюю любовь своей жизни», терзается муками ревности, когда Ежи начинает встречаться с женщиной, признается, что словно институтка ждет писем и телефонных звонков. Роман превращается в трагедию — 28 мая 1959 года Ежи умирает от туберкулеза. Его уход станет своего рода цезурой в жизни Ивашкевича, который начинает все чаще задумываться о том, что он тоже смертен.
В то же время он с определенным удовлетворением наблюдает за собой как за писателем, который даже величайшую трагедию способен преобразовать в материю литературы. Смерть Ежи, например, вдохновила его на создание рассказа «Любовники из Мароны».
Певец уходящего времени
Кадр из фильма «Барышни из Вилько» (1979) Анджея Вайды по мотивам рассказа Ивашкевича
По мнению критиков, ведущее место Ивашкевича в современной польской литературе закрепила, прежде всего его новеллистика, начиная со сборников «Барышни из Вилько» (1933) и «Мельница на Утрате» (1936). Ностальгическое настроение историй о тщете человеческих усилий и разбитых временем мечтах будет присутствовать и развиваться в его последующих произведениях, таких, как «Блендомежкие страсти», «Мать Иоанна от Ангелов», «Мельница на Лютыне», «Сны», «Сады», «Июньская ночь», «Гейденрейх», «Завтра жатва», «Ксении и элегии», «Итальянский песенник», но прежде всего — в изданном в 1977 году сборнике «Карта погоды». В творческом багаже писателя есть пьесы — «Лето в Ноане», «Маскарад», «Женитьба господина Бальзака», очерки и биографические эссе на музыкальную тему — «Встречи с Шимановским», «Шопен», книги воспоминаний — «Путешествия в Польшу», сборники фельетонов и рецензий, а также переводы Клоделя, Толстого, Чехова, Андерсена.
Не так давно в издательстве Zeszyty Literackie вышла книга писем Ивашкевича Анджею Вайде. Ивашкевич переписывался с режиссером с 1970 года (тогда состоялась премьера фильма по его рассказу «Березняк») и до конца жизни. Самой знаменитой вайдовской экранизацией прозы Ивашкевича стал фильм «Барышни из Вилько».
