Писатель Казимеж Брандыс как-то поинтересовался у Бжехвы, как тому удалось пережить оккупацию, коль скоро «неарийское происхождение» было буквально написано у него на лице. Бжехва ответил: «Очень просто – мне до оккупации не было никакого дела. Я был влюблен». Подобно Набокову, который из-за несчастной любви не заметил Октябрьской революции, Бжехва не обращал внимания на тяготы оккупации, поскольку его избранница далеко не сразу ответила ему взаимностью.
Возлюбленная Бжехвы, Янина Сероцкая, женщина ослепительной красоты, была женой некоего парикмахера, занимавшегося, кроме стрижки и бритья, не слишком легальными делами. Бжехва, который до войны был дважды женат и пережил бессчетное количество сердечных увлечений, совершенно потерял голову и вел себя, как мальчишка. В день падения Парижа он принял яд (к счастью, доза оказалась несмертельной), а во время рокового объяснения с Сероцкой в кафе лишился чувств. В конце концов она уступила его напору, однако разводиться с мужем не собиралась, и Бжехва даже посещал ясновидящую, пытаясь воздействовать на любимую при помощи магических заклинаний. Но когда муж Сероцкой был за что-то задержан гестаповцами, Бжехва, видя отчаяние любимой, отправился в штаб-квартиру гестапо на аллее Шуха и, рискуя жизнью, благородно пытался добиться освобождения своего соперника.
После войны поэзия все-таки одержала верх над парикмахерским искусством – Янина Сероцкая развелась со своим цирюльником и вышла замуж за Бжехву. В литературных кругах над красивой, но простоватой женщиной сначала за глаза посмеивались, но потом полюбили и стали считать своим человеком. А вскоре, под влиянием знаменитого мужа, Янина Сероцкая-Бжехва даже начала писать рассказы.
