Надо быть настоящим классиком комедии, чтобы смешать сатиру с вампирским кино. «Колыбельная» рассказывает о семье вампиров Макаревичей, которые решили поселиться на просторной ферме в деревне неподалеку от Мазурских озер. Жизнь вампиров сложна. Зарабатывать приходится изготовлением товаров народного промысла, которые алчный посредник продает как сувениры. Вдобавок Макаревичей атакуют социальные службы, которых интересуют условия жизни четверых вампирских детей, и полиция, разыскивающая пропавших в окрестностях людей. А людей вампирам нужно много. В подвале большого сарая они запирают священника со служкой, почтальона, группу телевизионщиков, немецкого коммерсанта с переводчицей, работницу социальной службы, полицейского… Таков срез нынешнего польского общества. Из каждой жертвы семейство Макаревичей пьет кровь, причем вампиры вгрызаются не в шею, а в ноги, оставляя пленников живыми.
Кадр из фильма «Колыбельная». Фото: Monolith
Эта картина — очередная метафора Махульского. Макаревичи, хоть и нечистая сила, но как никак представители народа. Им не свойственен аристократизм, они не наделены тайной властью, которая присуща вампирам в большинстве фильмов. Они простые люди, — если их можно назвать людьми, — которые питаются кровью тех, кто их обслуживает. В конце концов, разве полицейские, почтальоны, социальные работники, священники и даже телевизионщики не слуги народа? Немецкий бизнесмен, чья кровь тоже пригодилась Макаревичам — довольно саркастический намек, учитывая, что Польша в последние годы получает из Германии немалые финансовые дотации и очень тесно связана с ней экономически. В общем, простым польским вампирам нужно плотно питаться. А для насыщения все средства хороши.
Бороться с вампирами никто не может. Полиция в полной растерянности. Родственники пропавших переживают, но никого не ищут. Никакие экстраординарные события не могут нарушить сельской идиллии. Наверное, вампиров так бы и не поймали, но в какой-то момент они сами понимают, что деревня — не их масштаб, и потому решают перебраться в Варшаву. Единственной жертвой, которую они забирают с собой, оказывается местный ксендз, чья кровь успокаивает самого маленького отпрыска семьи Макаревичей, еще годовалого младенца. Перебравшись в Варшаву, Макаревичи решают поселиться … в президентском дворце.
В финале преобразившиеся, безупречно одетые вампиры превращаются в маленький оркестр. Взрослые играют на музыкальных инструментах, дети поют заунывную песню. «Не правят ли нашей страной кровососы, под дудку которых все мы пляшем?» — будто вопрошает режиссер. Преображение вампиров из представителей простого народа во власть выглядит логичным. Ведь обыватель и власть предержащий занимаются по сути одним и тем же делом — кормятся своей страной и решают, как ей жить. Власть зависит от обывателя, желания которого исполняет, но при этом она может манипулировать им. Вместе они составляют единое целое, являются разными сторонами одного и того же явления. И страшная колыбельная вампиров, которую мы слышим по ходу фильма и в финале — это песня, которая погружает в тяжелый и мучительный сон, не приносящий отдыха. Мы проснемся и обнаружим, что устали еще больше, потеряли много крови, а у нас на ногах — раны. Не это ли происходит со всяким человеком, который дает любой власти себя убаюкать?