Начинается фильм почти что классически. Она смотрит его выступление в одном из варшавских клубов. Случайная встреча, краткий обмен взглядами и репликами. Он хвалит ее рисунки. Между героями пробегает искра, возникает страсть, близость. А вот дальше все уже гораздо менее привычно. Потому что Рондуда приглашает нас в мир Войцеха Бонковского и Зузанны Бартошек, индивидуалистов, с легкостью нарушающих общественные нормы и мещанские условности. «Сердце любви» Рондуды — это зарисовки из «жизни и творчества» двух артистов, для которых искусство становится пространством повседневности, а повседневность — питательной средой для искусства.
Он (Яцек Понедзялек) — человек-институт. Автор мультипликационных фильмов и видеоарта, перформансов, рисунков, графических произведений, песен и стихов. Его работы выставляются в галереях, он настоящая звезда артистической Варшавы. Она (Юстина Василевская) находится в самом начале творческого пути — ищет собственный способ экспрессии, художественную форму, посредством которой могла бы выразить себя, а также темы, к которым хотела бы вернуться. Бонковский и Бартошек — это дуэт энергетических вампиров и духовных двойников.
В одной из первых сцен фильма Зузанна стоит перед зеркалом. На ней черные брюки, куртка и темный головной убор, она готова выйти в город. Неожиданно Войтек просит ее не надевать белых носков, которые он считает своим фирменным знаком. Незначительная деталь становится поводом для ужасной ссоры, словно выбор этого конкретного предмета одежды приравнивается к непростительному предательству.
Подобного в фильме Рондуды немало. Описывая отношения Бонковского и Бартошек, режиссер часто прибегает к неприметным сценам, полным скрытых эмоций и тайных значений. Двое близких людей то вдохновляют, то мучают друг друга, пытаясь заполучить власть над партнером. Он мнит себя профессором Хиггинсом из пьесы Бернарда Шоу, который вводит в общество созданную им практически с нуля ученицу. Она все чаще понимает, что Войтек в своих работах использует ее идеи, отнимая у нее возможность самостоятельного творчества.
В отношениях Бартошек и Бонковского много вампирического. Каждый занят самим собой, нарцисстичен до предела, не видит ничего, кроме искусства, которое поглощает жизнь без остатка, превращая самые обычные действия в творческий акт.
Кадр из фильма «Сердце любви», реж. Лукаш Рондуда, 2017. На фото: Юстина Василевская, Яцек Понедзялек, фото: Gutek Film
Если в дебютном «Перформере» Рондуда говорил прежде всего об искусстве, поставив его во главу угла, то на сей раз он меняет акценты. «Сердце любви» — не галерейный фильм, а рассказ о людях и их чувствах. Стильное и неочевидное с формальной точки зрения, но не рекурсивное кино.
Задумываясь о формальных решениях, Рондуда черпал вдохновение в творчестве героев. Отчасти как в картинах «Уильям Тернер» Майка Ли и «Любовь — это дьявол» Джона Мэйбери, в «Сердце любви» творчество Бонковского и Бартошек не столько цитируется на экране, сколько перелагается на язык киноповествования. И хотя Рондуда уважительно и внимательно относится к творчеству обоих художников, оно интересует его меньше, чем сами израненные и потерянные герои фильма.
Сильнее всего «Сердце любви» действует тогда, когда режиссер вместе с героями перестает прятаться за маской формалиста и дает волю чувствам. В одной из лучших диалоговых сцен Зузанна с иронией замечает о своем партнере, что у него «сердечко винилово-тепленькое, тридцатилетний сентиментализм». Когда Рондуда разрешает этому теплу проявиться на экране, «Сердце любви» из холодного киноэксперимента превращается в щемящий портрет двух людей.
Кадр из фильма «Сердце любви», реж. Лукаш Рондуда, 2017. На фото: Юстина Василевская, фото: Gutek Film
Герои сами боятся тепла и сантиментов. Скрывают их и даже изгоняют. Все это для них слишком банально, слишком не сочетается с их творческими амбициями и самоиронией. Кажется, что любовь с ее простотой, жестокостью и однозначностью им совершенно не подходит. Киношный Бонковский и киношная Бартошек облачают любовь в эксцентричные костюмы и особые ритуалы, чтобы никто не обвинил их в заурядности.
Рондуда прекрасно рассказывает об их чувстве — идиосинкратическом, авторском, не похожем на другие. Связь между ними проявляется в языке, в незначительных жестах, словах, понятных только кругу их приближенных. Эта идиосинкратичность — большая заслуга Роберта Болесто, который при создании диалогов обращался за помощью к Бонковскому и Бартошек. Благодаря этому герои фильма говорят на их языке, полном нежности и скрытой агрессии, а зритель становится свидетелем наиболее интимных моментов из жизни героев.
Свою правду вносят и актеры. Особенно убедителен Яцек Понедзялек, сыгравший Войцеха Бонковского, — харизматичный, сильный, прячущийся за маской, эгоцентричный, но в то же время ранимый. Бартошек в интерпретации Юстины Василевской похожа на него, но в то же время отличается от своего возлюбленного. Эмоциональная и эксцентричная, она воспринимает жизнь как бесконечный перформанс. Благодаря прекрасным актерам «Сердце любви» порой действует на зрителя гипнотически. Увы, сложно избавиться от впечатления, что этот ярко сыгранный двойной портрет, ведомый уверенной рукой режиссера и прекрасно снятый оператором Лукашем Гуттом, больше похож на киноимпрессию, а не драматургически выверенный рассказ. Возможно, упреков в сентиментальности боятся не только герои фильма, но и его создатели, а в результате такая холодная отстраненность отнимает у «Сердца любви» часть эмоционального заряда.
