Говоря о дебютной картине Ягоды Шельц, критики дружно называют одно и то же имя — Йоргос Лантимос. И не случайно, потому что молодого польского режиссера и звезду мирового арт-хауса объединяет вера в трансцендентную силу кино и убежденность в том, что отказ от реализма позволяет прикоснуться к правде о мире и людях.
Как и Лантимос, который в своем знаменитом «Клыке» заточил своих героев в вилле за высоким забором, Шельц приглашает зрителей отправиться в место, отрезанное от внешней реальности. Затерявшийся где-то на склонах Бескид дом напоминает ловушку, из которой нет выхода. Как и в фильмах Полански («Нож в воде», «Смерть и девушка», «Венера в мехах»), замкнутое пространство становится для героев ареной борьбы за доминирование, признание, за свое «я».
У Шельц эта борьба разворачивается между двумя сестрами. Муля — та, что сильнее. Она осталась в родном доме, чтобы вместе с мужем заботиться о больной матери. Рациональная и ответственная, она хочет быть опорой для семилетней дочери Нины. Как раз по случаю первого причастия Нины впервые за много лет встречаются две сестры. Кая — загадочная, немного странная. Она приезжает на семейное торжество и вторгается в упорядоченный мир Мули. Почему они так долго не виделись? Что их разделило? Почему присутствие Каи беспокоит остальных членов семьи?
Шельц постепенно открывает перед нами эти и другие тайны. Ее дебютная картина поначалу кажется семейной психологической драмой, где за фасадом будничной жизни вскипают невысказанные обиды и ноют незалеченные раны. Однако внезапно фильм выскальзывает из драматических рамок и устремляется в метафизический мрак триллера.
Тональность обеих частей картины определяется разницей темпераментов и личностей двух ее героинь. Если вначале главной в этой истории является рациональная Муля, то окончание принадлежит уже Кае. Шельц сознательно делит фильм на две стилистически разные части, подчеркивая это разделение уже самим названием. «Башня» — это часть Мули, история о рациональном мире и его реальных проблемах. «Ясный день» — часть Каи, метафизическая, неоднозначная. Шельц изображает Каю аутсайдером, белой вороной или даже юродивой, которая видит больше и глубже, чем обычные люди.
Кадр из фильма «Башня. Ясный день», реж. Ягода Шельц, 2018. На снимке: Анна Кротоская и Рафал Челюх, фото: Against Gravity
Меняется героиня, и вместе с ней меняется жанр, а последние сцены отсылают к символическому кино. В этом есть свои плюсы и минусы — фильм Шельц, с одной стороны, интригует своей неоднозначностью, оставляя зрителю свободу интерпретации, а с другой — лишает картину цельности. При этом местами она бывает претенциозной. Но не это ли обязанность молодых авторов — претендовать на нечто большее, чем «малый реализм»?
Если благодаря стилистической свободе Шельц фильм несомненно выигрывает, то некоторые сценарные ходы кажутся сомнительными. Лишней, например, выглядит линия переходящего зеленую границу арабского беженца, а финальная сцена с маршем зомби коробит своей банальностью и слишком буквальным символизмом.
Но это не меняет того, что дебютная работа Шельц остается одной из самых интересных в польском кинематографе последних лет (неслучайно на кинофестивале в Гдыне она получила приз за лучший дебют, а также кинопремию «Паспорт “Политики”»). Особенно импонирует то, как Шельц вступает в диалог с мастерами современного кино. В ее фильмах мы найдем не только отсылки к Лантимосу и Полански, но и тягу к жанровому смешению в духе великолепной картины «Прочь» Джордана Пила, «Кловерфильд, 10» Дэна Трахтенберга или «Костяного томагавка» С. Крэйга Залера. Эти фильмы, как и «Башня…», в какой-то момент меняют свою жанровую принадлежность, они не позволяют однозначно классифицировать себя и избегают тиражирования фабульных схем.
