«Ах, спи, дорогой» из портрета серийного убийцы превращается в детективную открытку из прошлого, на которой находится место коррумпированным судьям и «оборотням в погонах», скрывающим содеянное Мазуркевичем и несколькими femme fatale.
Оживляя на экране этот нуарный пейзажик, авторы фильма не особенно заботятся о создании выразительных портретов главных героев. Мазуркевич уже в первой сцене предстает как не слишком профессиональный убийца, чуть не проваливший свою смертоносную миссию, да и потом мало что меняется, потому что герой Хыры не ужасный, не симпатичный и даже не неоднозначный. Вместо демонического гения вроде Ганнибала Лектора перед нами обычный пройдоха, сумевший дать на лапу, кому надо.
Томаш Шухардт в фильме «Ах, спи, дорогой», реж. Кшиштоф Ланг, фото: промо-материалы
Не многим лучше выглядит другой герой фильма, роль которого исполняет еще один известный актер — Томаш Шухардт. Его милиционер-идеалист оказывается абсолютно безжизненным. Для авторов он не человек из крови и плоти, а всего лишь удобный персонаж, с помощью которого они смогут провести зрителей по (не слишком протяженным) лабиринтам сюжета.
И именно здесь самое слабое место картины Кшиштофа Ланга. Вместо того, чтобы рассказывать о противостоянии Мазуркевича и молодого милиционера, режиссер шаг за шагом реконструирует их историю. Не выстраивает драматургию, а просто вводит зрителя в курс дела: что случилось, когда, почему и по чьей вине. В результате в «Ах, спи, дорогой» бессмысленно искать хотя бы намек на напряжение. Сюжетные повороты сменяют друг друга только потому, что того требуют законы сценарного искусства, а не потому, что они вытекают из поступков героев фильма.
Картиной Ланга управляет логика deus ex machina. Это видно хотя бы по ключевым моментам милицейского расследования. Герой на секунду замирает — ни дать ни взять герой турецкого сериала, — задумчиво смотрит в окно, и через мгновение в его голове рождается решение запутанной детективной загадки. Еще бы добавить сюда внезапную вспышку над головой Томаша Шухарда — и мы получили бы вариации на тему «Изобретательного Добромира».
«Ах, спи, дорогой» — фильм нереализованных возможностей. Досадно, особенно учитывая стильную работу оператора Адама Сикоры и блестящих актеров, чьи таланты пропали ни за грош. Даже великолепные Анджей Хыра и Томаш Шухардт не могут заслонить драматургических пустот картины. Примерно так же обстоит дело и с мастерами второго плана: симпатичным Анджеем Грабовским и трогательным Аркадиушем Якубиком, которые действительно привносят в фильм Ланга особый колорит и на короткий миг перетягивают историю на себя, однако не могут по-настоящему вдохнуть в нее жизнь.
Фильм «Ах, спи, дорогой» должен был стать возвращением Кшиштофа Ланга из края романтичных комедий в суровый мир мужского кино. Не вышло. История о жизни и смерти «Красавца Владека» терпит неудачи по всем фронтам: как триллер, лишенный напряжения, как мизогиническая фрашка о том, что за всем злом в нашем мире стоят женщины, и как кинодиалог с классиками (от Мельвиля и Леоне до Скорсезе), которых Ланг цитирует, но с которыми не в состоянии поговорить на равных.
