Збигнев Карковский родился в 1958 году в Кракове, но в 1979 году уехал из Польши и с тех пор считался скорее «кочевником», чем гражданином какой-либо страны. В молодости он играл на флейте (Государственная музыкальная школа им. Фредерика Шопена), затем изучал композицию и эстетику в Университете и в Высшей государственной музыкальной школе в Гётеборге (где учились такие известные музыканты, как Микаэль Хэдлунд, Бо Холтен, Ларс Юхан Верле и Аке Пармеруд), а также искусство компьютерной музыки в шведском Техническом университете Чалмерса. Вращался в кругах создателей индастриал-музыки, объединенных вокруг рекорд-лейбла Radium. Затем изучал сонологию в Королевской музыкальной консерватории в Гааге, участвовал в курсах Centre Acanthes в Авиньоне и Экс-ан-Провансе.
Важной для формирования творческого кредо Карковского была поездка в Японию, где он познакомился с Масами Акитой (ака Merzbow) и прочими активистами японской нойз-сцены — их влияние (наряду с методиками французского композитора Яниса Ксенакиса) он сам называл определяющим для своего развития. Карковский сотрудничал с музыкантами со всего мира.
В 2013 году у Збигнева Карковского была обнаружена тяжелая форма рака поджелудочной железы. После безуспешного лечения в Швеции музыкант отправился в Перу, в надежде, что его смогут вылечить местные шаманы. К сожалению, этого не произошло: вскоре после приезда туда музыкант скончался.
В интервью Марцину Барскому Карковский рассказал о себе и своей музыке так:
(…) я не считаю (и никогда не считал) себя нойз-музыкантом. Да, я сотрудничал со многими музыкантами этого направления и выпустил много дисков в этом жанре, но это для меня всегда было просто одним из многочисленных занятий. Теперь, когда я думаю об этом, то понимаю, что за последние четыре или пять лет я записал всего один альбом "[Infallibilism]" с материалом, который можно считать нойзом, и то потому, что он был записан на нойз-концертах в нойз-клубах здесь, в Токио. Мою музыку часто относят к нойзу, но это полная чепуха. Это, видимо, происходит потому, что на моих концертах обычно громкий звук и я использую в своей музыке фактуры, которые лучше звучат с сильным саундом. Ну и потому, что большинство тех, кто пишет о музыке, идиоты. Понимаешь, музыка нойз (особенно японская, американская и harsh noise wall, HNW) — это люди (как музыканты, так и фаны), которые очень сильно идентифицируют себя с этой сценой и создают вокруг нее очень сильные сообщества. У них есть свои форумы в интернете, где они обсуждают эту музыку, они организуют нойз-конференции, нойз-фестивали и т.д. Я никогда не хотел быть частью этой тусовки, не хочу, и никогда не буду.
Несмотря на то что Карковский крайне неприязненно относился к термину «нойз», его музыку, пожалуй, невозможно рассматривать в контексте другой эстетики (хотя «шведский» старт его карьеры в ньювэйвовской группе P.I.T.T. вполне мог повести ее в совершенно ином, психоделическом направлении). Во-первых, ему была близка бунтарская, антисистемная, индастри-панковская позиция, которую демонстрируют многие представители этого течения, начиная с Merzbow и заканчивая Менчем. Карковский много раз высказывал недовольство современной классической музыкой из-за ее привязанности к нотной записи, к заскорузлым модам и зависимости от финансирования. Во-вторых, он явно предпочитал интенсивное (с точки зрения фактуры и динамики) звучание, часто создавая настоящие стены звука. При этом стоит заметить, что драматургия музыки Карковского, как правило, очень разнообразна по своему внутреннему содержанию и полна контрастов. В-третьих, выступления Карковского были незабываемым событием как для публики, так и для хозяев мероприятия, которым он часто жег колонки и просто прекращал выступление, если организаторы пытались снизить громкость. Среди многочисленных проектов, в которых участвовал музыкант, особенно примечательны: Sensorband (1993–2003), действующий на грани между саунд-артом и нойзом ("Datastream"), экстремальные дуэты с Merzbow (MAZK), Depéupleur (1999–2013), переплавляющий нойз в оргии ревербераций и компрессий ("Disambiguation"), а также развивающееся на протяжении ряда лет сэмпл-сотрудничество с Tetsuo Furudate ("World as Will"). В своей сольной карьере Карковский преодолел большой путь от окрашенного мистицизмом "Uexkull" (1991), пульсирующего басами "Choice of Points for the Application of Force" (2000), контрастного и аскетичного одновременно "One by Many" (2005) вплоть до насыщенного богатым звуком "Perceptual Interpretations of Ambiguous Figures" (2012).
В рецензии на "The Last Man in Europe" Вильям З. пишет об исключительности музыки Карковского.
(…) это запись выступления Карковского по телеверсии романа Джорджа Оруэлла «1984», созданной в 1954 г. для Би-би-си. Произведение было записано «живьем» в бывшей клинике The Horse (в настоящее время центр независимого искусства) в Лондоне 31 октября 2013 года. Эта запись не похожа ни на что из того, что я слышал до этого. Она настолько исключительна, что отнести ее к какой-либо категории практически невозможно. Но если все-таки попытаться это сделать, то нужно сказать, что это произведение создал не только новатор, но и мастер динамики и частоты электронной музыки. Некоторые тона достигают здесь среднего уровня реестра, колющего барабанные перепонки. Есть другие моменты, когда основная дорожка, часто петляющая и плавающая, закрывается чем-то вроде шума ветра. Это именно тот момент, когда запись действительно становится переживанием, изменяющим сознание. На экспериментальных и нойз-сценах не так много альбомов, которые действительно могут проникнуть в сознание так, как это делает «Последний человек в Европе». Его эфект выходит за пределы тех причин, по которым мы обычно слушаем нойз и экспериментальную музыку.
Карковского-композитора полькая музыкальная критика игнорировала. Собственно говоря, эту часть творчества Карковского начали открывать лишь после его смерти: в частности, после успешного тура проекта Карковский/Ксенакис, где были представлены произведения мастера и его ученика. Эти сочинения были написаны уже в начале XXI века в результате обмена идеями и звуками с такими виртуозами, как перкуссионист Даниэль Буэсс ("Form and Disposition"), виолончелист Антон Лукошавезе ("Nerve cell_0"), басист Каспер T. Теплиц ("Fluster") и контрабасист Александр Габрысь ("Studio Varèse"); у каждого из них большое значение имеет элемент перфомативности и выход за пределы возможностей инструментов. Сам Карковский в честь Ксенакиса создал пронзительный микс под названием "Doing by Not Doing", где, как и в случае коллаборации с группой zeitkratzer («монохромы») музыкант словно в электронном палимпсесте множество раз переписывал и перерабатывал оригинал. Можно найти много общего между творческими стратегиями Ксенакиса и Карковского — хотя бы в схоластике и алгоритмах, а также в ориентированности на чистый, физический звук, которую он разделял со старшим поколением польских сонаристов (Казимеж Сероцкий, ранний Кшиштоф Пендерецкий).
Многие оркестровые и ансамблевые сочинения Карковского (и даже опера по мотивам «Идиота» Достоевского) все еще ждут извлечения из архивов и нового прочтения… Благодаря своей харизме, принципиальности и оригинальности Збигнев Карковский приобрел много преданных друзей и фанатов, о чем свидетельствуют внушительная коллекция оммажей, собранная в альбоме "NO BULLSHIT", а также воспоминания в блоге Shooting the Bullshit.
Автор: Ян Топольский, июль 2017
