В польской литературе Веслав Мысливский считается представителем деревенской прозы, но его творчество выходит далеко за пределы этого направления. Его волнуют экзистенциальные и нравственные вопросы, а его герои ощущают ответственность за все происходящее вокруг. Произведения Мысливского — универсальные притчи о сложности нашего мира и непредсказумости человеческой судьбы. Деревня нарисована Мысливским с особой выразительностью, а ее жители — люди с характером и чувством собственного достоинства. В этих персонажах есть что-то магически-притягательное.
«В самом деле, причисление моего творчества к деревенской прозе несколько меня тяготит, хотя именно в сельской культуре я черпаю вдохновение. (...) И все же я рассматриваю ее как что-то универсальное — мне близки общечеловеческие мотивы, а не фольклор или местные нравы. Но у нас всегда почему-то принято ставить знак равенства между деревенской прозой и литературой о деревне».
[Веслав Мысливский в: Кшитоф Маслонь, «Любовь нам не дана» («Miłość nie jest nam dana»), Prószyński i Ska, Варшава, 2005]
Биография
Отец писателя, Юлиан Мысливский, родился в мещанской семье в городе Цмелюв. Он был офицером и участвовал в польско-большевистской войне. Мать, Марианна, закончила Народный университет в селе Шицы, была общественной активисткой. После Второй мировой войны будущий писатель учился в лицее в Сандомире. Высшее образование получил в Люблинском католическом университете, окончил факультет польской филологии (1956).
Мысливский дебютировал в прессе в 1955 году – была опубликована его рецензия на роман «Ночь – это мой свет» («La Nuit est ma lumière») бельгийца Этьена де Гриффа. В 1955-1976 гг. работал в издательстве «Ludowa Spółdzielnia Wydawnicza», пройдя путь от помощника редактора до заместителя главного редактора. Позже был главным редактором журналов «Regiony» и «Sycyna». В 1983-1989 гг. был вице-председателем Национального совета культуры. Живет в Варшаве.
Проза Веслава Мысливского
Мысливский стал известен после своего дебютного романа «Голый сад». Еще большую популярность писателю принесли книги: «Камень на камень» (1984) и «Горизонт» (1996). Большинство его романов были экранизированы.
«(…) Сколько невысказанных слов пропало даром. А возможно, они были важнее всех высказанных. (…) Книги — это единственное, что помогает человеку не забыть, что он человек (…) Книги — это мир, который человек выбирает сам, а не тот, в который приходит».
[Веслав Мысливский, «Трактат о лущении фасоли», 2006]
Мысливский вписывает судьбы отдельных людей в исторический контекст. Тяжелая жизнь крестьянина в вечном противостоянии капризам природы, историческим катаклизмам и античеловеческой бюрократии становится своего рода мученичеством, или даже — героизмом (в случае если персонаж решается на открытый бунт).
События, описанные Мысливским, всегда согласуются с циклами природы: есть время посева и время сбора урожая. И, конечно, с циклом человеческой жизни, в котором расцвету жизненных сил редко сопутствуют мудрость и мастерство. А накопленный жизненный опыт ограничивают возможности стареющего организма.
« “Мужики” Реймонта — это не бытовой роман. Там, конечно же, есть крестьянский дух и широкая панорама сельской жизни, но само то, что он заключил роман в цикле четырех времен года, свидетельствует о попытках создания (...) метафизической концепции. В военное двадцатилетие появилось много деревенских романов, которые были ничем иным, как идеологическим инструментом. Тогда это еще было приемлемо, но после войны — уже недопустимо. Тем более, в эпоху краха соцреализма, который абсолютно дискредитировал деревенскую тематику. Теперь необходимо проникнуть в суть деревенской культуры, переосмыслить ее заново».
[Веслав Мысливский, в: Кшиштоф Маслонь, «Любовь нам не дана» («Miłość nie jest nam dana»), 2005]
Жизнь героев Мысливского (не всегда представленная в хронологическом порядке) начинается с рождения, за ним следует относительно беззаботное детство, а после — юношеские попытки изменить мир, сопровождаемые неизбежным бунтом, ведь все сложнее становится соответствовать требованиям меняющегося мира. И что тут необычного – может возникнуть вопрос — если так построена вся мировая литература? Оригинальность Мысливского в совершенно особом языке, который надолго приковывает внимание читателя.
«Веслав Мысливский где-то написал: Польша всегда была или будет, но ее никогда нет».
[Кшиштоф Ментрак, «Дневник 1979–1983», запись 27 апреля 1982]
Мысливский — писатель, который вернул достоинство народному польскому языку. Его мысль всегда выражена прямо — без недомолвок и стилистических лабиринтов. Она поражает своей точностью и лаконичностью.
«Я всегда стремлюсь к конкретике; мне кажется, что литература вообще должна исходить из факта. Это ее источник. А то, что мы с этим сделаем, зависит от уже наших способностей. Меня раздражают книги, из которых я не могу узнать, как живут люди. Если кто-то считает, что это ненужные подробности, то весь сочиненный им мир становится для меня подозрительным (...) Я никогда не знаю наверняка, пригодится ли мне это, но если я пишу о чем-то, что происходило в конкретное время, мне нужно знать, какие тогда были, к примеру, цены. Это расковывает мое воображение, позволяет лучше погрузиться в атмосферу времени, дает мне большую свободу для творчества».
[Веслав Мысливский, в: Кшиштоф Маслонь, «Любовь нам не дана» («Miłość nie jest nam dana»), 2005]
