ИП: Папа показал вам, каково это — чувствовать, когда тебя кто-то не замечает?
МХ: Да. Я помню, что очень сильно это переживала. Я не знала, как выйти из этой ситуации, что предпринять. Конечно же, все постепенно вернулось в норму, и мы снова разговаривали как прежде. Но я запомнила это навсегда. Вторая ситуация была связана с наркотиками. У меня не было к ним тяги, но некоторые мои знакомые покуривали травку. Папа позвал меня к себе и сказал: «Если ты когда-нибудь попробуешь тяжелые наркотики, помни, наши отношения прекратятся». Я знала, что так, конечно, не будет, но в то же время понимала, что все это очень серьезно. Отец слов на ветер не бросал. А я, в свою очередь, велела ему бросить курить. И он бросил.
ИП: Значит, он внимательно прислушивался к своему ребенку?
МХ: Мы с папой очень доверяли друг другу, между нами была сильная эмоциональная связь. С мамой тоже, но сейчас мы говорим об отце. Я, например, помню записки, которые мы писали друг другу, когда не было мобильников и эсэмэсок. Это были записки типа «Разогрей обед», «Купи то-то и то-то», но были, например, и такие: «Сегодня я вернусь позже, не волнуйся». Мы были сильно привязаны друг к другу.
ИП: Отец любил музыку?
МХ: Не особо. Но, слушал, конечно. Со мной. Я включала ему то, что нравилось мне : группу The Cure, Limahla. Он это слушал, и ему тоже нравилось. Но больше всего он любил песни со смыслом. Я записывала ему сборники на кассетах для машины. В машине он любил громко петь, но это были другие песни.
ИП: Какие?
МХ: Например, песня о том, как солдат на границе пишет письмо своей любимой, которая ждет его в далекой деревне и спокойно спит, пока он охраняет ее покой. Или про боцмана, который с утра пораньше орет на моряков, но случаются минуты, когда он становится сентиментальным, тогда он садится на корму и поет о морях, о бескрайних просторах и жестоких битвах, о страстных девушках из Бомбея, которые целуют аж до крови.
ИП: Возвращаясь к кино: что ваш отец думал о задачах режиссера, о его роли?
МХ: Я не могу отвечать за него, я могу только высказать свое мнение. Думаю, что эта роль, или миссия, назовем это так, менялась со временем, если говорить об его отношении к собственному творчеству. Папа начинал с документального кино. В одном из таких фильмов он случайно снял человека, который был в розыске. Это его напугало. Он испугался того, что он может повлиять на реальность.
Папа ходил с камерой на политические процессы. Он заметил, что когда кто-то находится в зале заседаний с камерой, приговоры бывают менее суровы. Тогда он начал специально ходить на процессы и делал это часто, с камерой, но без пленки. Он только делал вид, что снимает.