В XIX веке доминирующим стал образ Матери-польки, которая воспитывает сыновей, будущих солдат, пока отец защищает родину на фронте. С одной стороны, этот стереотип подчеркивал важность матерей, с другой — преуменьшал их роль в жизни общества. Мария Домбровская обращала внимание на то, что стереотип о гендерных ролях стал причиной конфликта «между женщиной — символом оседлой жизни» и «мужчиной — скитальцем, кочевником, находящимся в поиске новых дорог». Писательница задавала риторический вопрос: «Но разве не существует мира воительниц и странниц?» Такой мир, конечно, существовал.
Это хорошо понимали власти, которые польских женщин боялись. «Женщина в Польше — вечная, неугомонная, неизлечимая повстанка», — утверждал во время Январского восстания русский журналист Н.В. Берг, а царь Николай I сразу после Ноябрьского восстания писал графу Паскевичу (наместнику Царства Польского — прим.ред.):
Я боюсь женщин! Этот адский народ всегда ими действовал (...).
Борьба женщин за независимость и сохранение польской идентичности шла сразу на нескольких фронтах: подпольное образование, культурная дипломатия за границей, участие в конспиративных военных организациях.
Лига польских женщин, 1916. На фото: Владислав Бандурский, Мария Пилсудская, Женские организации, Лига польских женщин, Зофья Анна Морачевская. Фото: Национальная библиотека /POLONA
Одновременно с этим в Польше развивалось движение за женскую эмансипацию (подробнее читайте здесь), участницы которого не оставляли в стороне и вопрос независимости Польши. Женские организации часто обвиняли в том, что они занимаются такой ерундой, как равноправие, когда весь польский народ таится в неволе. «Жаль тратить время, которое можно посвятить национальной борьбе, на борьбу за женские права», — говорила писательница Мария Дулембянка. И добавляла: «Разве женщина находится вне своего народа?»
Чтобы избежать подобных обвинений, женские организации подчеркивали свой патриотизм и интерес к делу независимости. Часть феминисток со временем начала ставить борьбу за независимость на первый план, считая, что равноправие полов наступит вместе с освобождением Польши. Цецилия Валевская в книге «Наши женщины-бойцы» (1935) вспоминала:
А за ними виднелся явный след — не только борьбы за равноправие, но и той святой, самой дорогой нашим сердцам борьбы, — борьбы за душу польского народа, которую хотят схватить в свои лапы захватчики. История труда наших женщин-бойцов — это ритм, сила, напряжение, стихия работы на благо общества. Работы людей, для которых общее благо было выше личных целей и желаний. Идея эмансипации была так тесно связана со стремлением к освобождению нации, жаром глубочайшего патриотизма, желанием принести себя в жертву во имя родины, что часто, может, даже чаще всего, главные лозунги служили только прикрытием для других, запрещенных.
Culture.pl рассказывает о нескольких героинях того времени и приводит краткий обзор стратегий, которые польки использовали в борьбе за независимость.
Моджеевская и другие важные персоны
Хелена Моджеевская в роли Клеопатры, 1880. Фото: Ян Мечковский / Новая цифровая Национальная библиотека Polona
Для общества, лишенного своего государства, для народа, который хотели вычеркнуть из реестра народов, необычайно важным было наличие за границей людей, связанных с Польшей. Поддержкой считалось каждое доброжелательное упоминание поляков или добрый жест в их сторону. Вот почему представительницы польской культуры на международной арене сыграли такую важную роль в борьбе за независимость.
Элиза Ожешко, которая редко выезжала за пределы родного Гродно, написала для британского исследования «О женщинах в Европе» главу о ситуации женщин в Польше. Уже забытая писательница Мария Шелига, жившая в Париже, в международных пацифистских кругах выступала против русификации и германизации, а также распространяла информацию о протесте детей в городе Вжесня. Акции протеста организовывали также Мария Конопницкая и Мария Дулембянка.
Сопрано Юзефина Решке покоряла сердца оперных зрителей Европы, а свои гонорары предназначала на развитие польского патриотического движения. Однако впереди всех была актриса Хелена Моджеевская. В одном из писем она говорила:
У нас отняли свободу, но талант у нас отнять не могут. (...) Мы обретаем славу за границей, не спрашивая у них согласия.
Уже само то, что польская актриса одерживала триумфы на сценах Великобритании и США, было поводом для гордости. Но Моджеевская занималась не только театром. Особенно громким оказалось ее выступление на Всемирном конгрессе женщин в Чикаго в 1893 году. Она должна была выступить с речью о развитии женских организаций в Польше вместо другой участницы, которая не смогла приехать, однако в самом начале своего рассказа предупредила:
У нас все действуют тайно, поэтому я не могу предоставить вам отчет о работе моих соотечественниц. Придется мне обойтись общими словами, поскольку я опасаюсь, что каждое упоминние конкретного человека может привести к серьезным последствиям.
Очевидцы говорили, что речь несколько раз прерывалась бурными аплодисментами. После этого выступления актрису окрестили «послом трех разделов», а переписанный от руки перевод ее речи распространяли на всех польских территориях.
Активность Моджеевской, как и следовало ожидать, привлекла внимание властей. Сначала ей отказали в возможности выступить перед польскими политическими заключенными в Калише. Позже выяснилось, что ей пожизненно запретили въезд на территорию Российской империи. Были отменены выступления актрисы в Варшаве, Санкт-Петербурге и других городах. В статье «Моджеевская и царская тирания», опубликованной в журнале «The Dramatic Mirror», актриса иронизировала:
Как смешно! Великая Российская империя боится Моджеевской! Я начинаю думать, что я очень важная персона!
Она рассказывала прессе о несчастьях и преследованиях, которым подвергаются поляки. В интервью одной американской газете Моджеевская сказала:
Какое счастье, что мы не в российской Польше: иначе мой муж сейчас был бы в Сибири (...), а я, скорее всего, учила бы алфавиту маленьких детей.
Силачки
Участницы Люблинского товарищества просвещения «Свет» из Наленчова. На фото: Фаустына Можицкая, Стефан Жеромский, Густав Даниловский, Пшемыслав Рудский, Хелена Дулемба, Казимеж Дулемба, Фелиция Сульковская, 1906. Фото: POLONA / www.polona.pl
Одной из наиболее «женских» сфер борьбы за сохранение национальной идентичности было подпольное образование на польском языке. Активистки занимались просвещением прежде всего тех людей, которые имели ограниченный доступ к образованию: то есть представительниц своего пола и выходцев из народа.
В 1879 году Юзефа Бояновская основала в Варшаве подпольный Женский научный читальный зал — одну из первых инициатив такого рода. В Ягеллонский университет женщинам разрешили поступать в 1896 году (этому способствовала кампания краковских эмансипанток), а в Варшавский — лишь в 1915. По инициативе Ядвиги Щавиньской-Давидовой в 1882 году в Варшаве открылся подпольный университет для женщин, так называемый «летучий университет» (поскольку места проведения лекций постоянно менялись). Занятия посещали будущие известные ученые: Мария Склодовская-Кюри и антрополог Мария Чаплицкая. Многие студентки — Паулина Кучальская-Райншмидт, Стефания Семполовская, Мария Вислоухова, Зофья Дашиньская-Голиньская — позже сами стали преподавательницами и активистками борьбы за женские права. Преподавание в университете велось на высоком уровне: здесь работали лучшие преподаватели того времени. Посетительницы «летающего университета» после шести лет учебы получали «подпольный» диплом.
Стефания Семполовская, 1905. Фото: Петр Мецик/Forum
Активисткам, которые работали в деревнях, были близки демократические и патриотические идеи. Они стремились уравнять шансы всех слоев населения на получение образования и пробудить у крестьян интерес к польской культуре. Одной из самых значимых организаций был Женский кружок народного просвещения. Кружок преследовал следующие цели:
- Пробудить у деревенского населения общественное и национальное самосознание с помощью живого слова на подпольных, а там, где это возможно, на официальных курсах по обучению молодежи и взрослых.
- Распространять буквари, чтобы как можно больше деревенских жителей овладело искусством читать и получило возможность лучше ориентироваться в жизни.
- Просвещать народ, снабжая его соответствующими книгами для дальнейшего чтения и получения знаний.
- Открывать в деревнях магазины и трактиры, где не продается алкоголь, чтобы помочь народу и облегчить себе общение с ним.
Активистки открывали в деревнях библиотеки и сами разрабатывали учебные пособия. Фаустына Можицкая, реальный прототип «Силачки» Стефана Жеромского, работала над (с согласия авторов) упрощенными, написанными примитивным языком версиями произведений Крашевского, Ожешко и Пруса. Хелена Радлиньская, будущая создательница социальной педагогики, писала популярные книжки, такие как «Кто такой Мицкевич?»
Российская комиссия в отчете по исследованию уровня грамотности в Царстве Польском (1901) сообщала:
Подпольным просвещением (...) оказалось охвачено 33% населения страны, и именно этому самому подпольному просвещению обязаны грамотностью большинство крестьян.
Еще одним важным полем деятельности активисток была помощь узникам и ссыльным. Стефания Семполовская писала:
Нет на свете другого такого народа, в жизни которого тюрьма сыграло такую важную роль, как в жизни поляков. В течении полутора веков все, что в Польше было и действовало во имя ее свободы, больше или меньше времени провело в тюремных стенах. Тюремные камеры для многих поколений были колыбелью и гробом идеи о независимости, идеи демократии. Наша жизнь после разделов способствовала тому, что слово «тюрьма» обрело благородное звучание.
Девушки с бомбами
Ванда Крахельская, работа с выставки «Отменить отрицание» русского коллектива «Что делать», BWA Awangarda, Вроцлав. Коллектив пропагандирует концепцию творчества, активно принимающего участие в общественных и политических процессах, идею независимости искусства. Фото: Бартломей Кудович / Forum
Участницы просветительского движения часто переходили к радикальным действиям, направленным на борьбу с режимом. Уже среди лидеров «Пролетариата» Людвика Варынского выделялся круг учительниц: Александра Ентисувна, Филипина Пласковицкая (она основала первый на польских землях Кружок сельских хозяек) и Мария Богушевич, которая после волны арестов стала председателем партии. Позже, во времена существования Польской социалистической партии, активистки также принимали участие в вооруженной борьбе.
Упомянутая ранее Фаустына Можицкая принимала участие в покушении на русского генерала Льва Утгофа (попытка оказалась неудачной: погибли случайные прохожие, а Можицкая впала в депрессию и покончила жизнь самоубийством). Покушение на жизнь Варшавского генерал-губернатора Г.А. Скалона совершили почти одни женщины: среди них были Ванда Крахельская, Софья Овчаркувна и Альбертина Хельбертувна.
По утверждению историка Анджея Шварца, в царской России самой «феминистской» профессией была профессия революционера. В Царстве Польском это явление было не так распространено, как в Москве или Петербурге, но цифры все равно впечатляли. В Боевой организации партии социалистов состояло 478 женщин. Они участвовали в покушениях и так называемых «эксах» (акциях экспроприации, то есть изъятия государственного имущества в пользу партии), подпольно распространяли оружие и листовки.
Александра Пилсудская, до 1918. Фото из архива Музея Юзефа Пилсудского в Сулеювеке
Этих контрабандисток называли «драмодерками». Как отмечала Александра Пилсудская, мода на широкие плащи и пелерины была их лучшей союзницей:
Со временем мы так натренировались, что, пряча на себе 49 фунтов боеприпасов или листовок, путешествовали свободно, не вызывая подозрений.
Пилсудская в своих воспоминаниях приводит историю, которая случилась с ее знакомой конспираторшей. Та скрывала от матери свое занятие, а когда случайно сама себя разоблачила, услышала такие слова:
— Ну наконец-то ты занимаешься чем-то толковым. — сказала мать. — Мне никогда не нравились эту дурацкие социалистические листовки. Этим аргументом мы пользовались в 1863 году.
И с нежностью погладила револьвер.
«Женщины, идемте с нами: биться будем с москалями!»
Женская лига во Львове, 1918. Фото: Национальная библиотека /POLONA
Сходство опыта матери и дочери не должно удивлять: польки принимали активное участие в борьбе за независимость еще со времен Ноябрьского восстания. Вначале они занимались типично «женскими» делами: устраивали благотворительные акции, распространяли запрещенную литературу и ухаживали за ранеными. Ситуация начала меняться во время «Весны народов»: например, Бибиана Морачевская, принадлежавшая к группе «Энтузиастки», активно участвовала в подготовке восстания в регионе Великой Польши.
