Почему вернулся интерес к байопикам? Ответ представляется довольно очевидным — благодаря «Богам» Лукаша Пальковского. История Збигнева Религи, написанная Кшиштофом Раком, доказала, что биографию не обязательно рассказывать с благоговением, что герой может быть не памятником, а живым человеком со всеми присущими ему слабостями. И что публика ждет именно таких героев. В 2014 году «Боги» не только победили на кинофестивале в Гдыне, получив сразу пять наград, но и привлекли в кинотеатры более двух миллионов зрителей.
Интересная биографическая история — это не только находка для сценариста, но еще и продукт, который легко продать в СМИ. Достаточно посмотреть на посещаемость других биографических фильмов последних лет, чтобы убедиться: истории о жизни известных людей попросту хорошо продаются. Правду сказать, успех «Богов» для большинства фильмов остается недосягаемым, и все же по крайней мере несколько польских байопиков преодолело заветный барьер в миллион зрителей — в 2012 «Ты — бог» Лешека Давида, «биографию» рэп-группы Paktofonika, посмотрели в кинотеатрах почти полтора миллиона зрителей, на «Джеке Стронге» Владислава Пасиковского в 2014 году побывали 1,2 миллиона киноманов, а «Валенса. Человек из надежды» Анджея Вайды достиг результата почти в миллион зрителей.
Но хорошо рассказанная биография — это не только шанс заручиться зрительским успехом и получить миллионные доходы от продажи билетов. На основе интересной биографии можно создать собственное авторское высказывание.
«Последняя семья» — тизер от Culture.pl на Vimeo.
Примером такого кино может послужить, в частности, «Последняя семья» Яна П. Матушинского. Несмотря на то, что картина преподносилась, как рассказ о жизни Здислава и Томека Бексиньских, это не просто набор сцен из жизни героев. Матушинского гораздо больше живописи Бексинского-старшего или страсти к музыке его сына интересуют их отношения — сложные, болезненные, многого требующие и приносящие разочарование обоим. Его куда сильнее занимает рассказ о привыкании к смерти и о трагичности жизни, чем о громких победах художника, источниках его вдохновения или пройденном пути.
Фотография со съемок фильма «Мой Никифор» Кшиштофа Краузе. На снимке: Кристина Фельдман в роли Никифора Крыницкого, фото: Мачей Рацлавский / Digital / East News
Это не единственный случай, когда биография известного художника превращается в выразительное повествование не только о самом герое, но и о режиссере и сценаристе фильма. Достаточно вспомнить «Папушу» Кшиштофа Краузе и Иоанны Кос-Краузе, биографию первой цыганской поэтессы Брониславы Вайс. На первый взгляд картина Краузе — классическое повествование о жизни и творчестве, рассказывающее о всех этапах жизни героини, начиная с детских лет. Но в действительности «Папуша» Краузе — это рассказ о потребности в свободе и о мире, который исчез навсегда. В этой прекрасной черно-белой истории прозвучали те же самые вопросы, что и ранее в «Моем Никифоре» того же режиссерского дуэта. Не только потому, что у Никифора и Папуши много общего, но и потому, что их истории прошли через фильтр восприятия Кшиштофа и Иоанны Краузе.
«Папуша» — тизер от Culture.pl на Vimeo.
И хотя такие картины, как «Боги», «Папуша» или «Последняя семья» доказывают, что биографический фильм может стать поистине авторским кино, на рынке по-прежнему немало продукции, созданной с целью монетизировать популярность знаменитых героев.
Наиболее печальным примером подобной стратегии стала серия фильмов, выпущенных несколько лет назад телеканалом TVN и посвященных людям, за жизнью которых пристально следили польские СМИ и их аудитория. За короткое время появились байопики о Пшемыславе Салете («Боксер»), Яне Меле («Мой полюс») и волейболистке Агате Мруз («Больше жизни»). Без острых контрастов, политкорректные, сентиментальные — они призваны были рассказать зрителям историю, которую те уже знали, а заодно заработать деньги. И хотя художественное качество картин оставляло желать лучшего, производители добились своего: «Больше жизни» посмотрели в кино почти 370 тысяч зрителей (шестое место среди польских фильмов в 2012 году), а «Мой полюс» — 385 тысяч (седьмое место в 2013 году).
«История Роя» реж. Ежи Залевский, фото: рекламные материалы Kino Świat
И хотя цинизм едва ли можно назвать хорошим советчиком сценаристам, столь же вредной оказывается идеологическая и эмоциональная вовлеченность в историю героя, о котором автор собирается рассказать. Это видно по фильмам «История Роя» Ежи Залевского или «Каролина» Дариуша Регуцкого. Из-за того, что оба режиссера явно вкладывали в свои проекты всю душу, их фильмам не хватило профессиональной дистанции, которая позволила бы увидеть недостатки сюжета и профессиональные огрехи. В результате вместо кинопамятников получились несколько карикатурные образы, которые больше вредят героям, нежели приносят пользу.
Кадр из фильма «Ян Карский. Праведник мира», реж. Славомир Грюнберг, рекламные фотоматериалы
Мода на байопики быстро не пройдет. Впрочем, это касается не только художественных фильмов, но и книжного рынка (доля литературы нон-фикшн постоянно растет), а также документального кино. Только за последние годы мы увидели несколько биографических документальных лент, премьеры которых прошли на широком экране. Количество проданных билетов на фильмы «Апартамент» о Иоанне Павле II, «Ян Карский. Праведник мира» о Яне Карском, «Сон о Варшаве» о Чеславе Немене и «Пилецкий» о героическом ротмистре в разы превысило показатели многих довольно зрелищных художественных лент.
Рейтинги популярности показывают, что зрители полюбили истории о людях, которых знают по учебникам или газетным заголовкам. Остается только надеяться, что количество перерастет еще и в качество, а среди биографических кинопремьер ближайших месяцев будет больше лент уровня «Богов», «Искусства любви» или «Последней семьи», чем плоских, безжизненных фильмов, бездумно воспевающих своих героев.