Польские предметы в стиле баухаус

dwi3iv1woaaxrxi.jpg-large.jpeg, default, Президент Игнаций Мосцицкий с женой Марией в Висле, август 1939 г. Фото: NAC / www.audiovis.nac.gov.pl/

#дизайн и инновации

Немецкий Баухаус просуществовал всего 14 лет, но навсегда изменил наш стиль жизни и предметы, которыми мы себя окружаем. Сейчас мы видим его следы повсюду — даже в форме смартфона, который лежит у нас в кармане.

От гуральщины до геометрии

Основанная Вальтером Гропиусом школа не появилась из ниоткуда. На идеи Баухауса оказали влияние поиски в сфере дизайна времен промышленной революции XIX века, а также советский конструктивизм. Гропиус открыл Баухаус в 1919 году в Веймаре. В возрожденной Польше в это время дизайн был делом государственной важности.

На рубеже XIX и ХХ веков в Польше процветал так называемый «национальный стиль». Его искали в народных традициях, в частности — благодаря Станиславу Выспяньскому — в гуральских. Основанное в 1901 году Общество польского прикладного искусства проложило дорогу новым инициативам, таким как Кооператив художников «Лад», который снабжал польские дома современными, качественными и сравнительно недорогими предметами.

Picture display

standardowy (864px desktop)

Комплект мебели, выполненный кооперативом художников «Лад», 1932, частная коллекция. Фото: Михал Корта

Picture image

Marian Sigmund, dining room furniture set and a chair from the same ensemble, made by the Ład Artists’ Cooperative, 1932, private collection, photo: Michał Korta

Политическая конъюнктура не благоприятствовала немецкому Баухаусу: школу закрыли вскоре после того как к власти пришла НСДАП. Иначе дело обстояло с «Ладом», появившимся в 1926 году, год спустя после переезда немецкой школы из Веймара в Дессау. Историк дизайна Беата Бохиньская в разговоре с Малгожатой Чиньской говоорила:

Text

Разница между Баухаусом и «Ладом» заключается в том, что первый так и не добился финансового успеха, зато второй — вполне. Он спонсировал сам себя, зарабатывал деньги, создавал оборудование для публичных пространств, дипломатических представительств, официальных учреждений и экскурсионных кораблей, в том числе известного трансатлантического лайнера «Баторий».

Хотя Общество польского прикладного искусства и «Лад» появились с разницей в двадцать лет, их объединяла личность основателя, одного из крестных отцов современного польского дизайна — Кароля Тихого.

Тихы прославился еще в 1908 году благодаря серии конкурсной мебели, которая смело порывала с традиционным и сецесионным дизайном. Деревянная мебель Тихого отличалась ажурными, легкими, абстрактными формами, функциональностью и отсутствием региональных или исторических коннотаций.

Однако в реалиях только что возродившейся Речи Посполитой, сильно отличавшихся от веймарских, баухаусовский по духу функционализм все еще был близок к власти. В то время как в Германии профессора Баухауса под руководством Гропиуса и Миса ван дер Роэ создавали свои первые проекты для собственных кабинетов, в Польше один из первых баухаусовских интерьеров скрывался за стенами президентского замка в Висле.

Picture display

standardowy (864px desktop)

Президентский замок в Висле. Фото: Томаш Фриц /AG

Picture image

zamek-prezydenta-wisle-ag.jpg

Президентская резиденция

Замок для Игнация Мосциского спроектировал главный архитектор режима «санации» Адольф Шишко-Богуш. Постройку характеризуют элементы с крутыми крышами, геометрическая простота и ленточные окна: эта конструкция почти полностью повторяет проекты Марселя Брёйера. Внутреннее убранство дворца — результат работы целой группы архитекторов, в которую вошли в том числе Влодзимеж Падлевский и Анджей Пронашко, ответственный прежде всего за украшающую резиденцию формистическую полихромию.

Выгнутые хромированные трубы и обитые черной кожей кресла наверняка были созданы по брейеровским образцам. Кресло при туалетном столике первой дамы представляет собой почти полную копию кресла Wassily, известного также как B3. Кресло B35 и стул В33, проектируемые мастерской Михаэля Тонета, также вдохновляли польских дизайнеров. Однако, вероятно, в связи со своим предназначением, стулья в резиденции в Висле выглядят более тяжелыми: они лишены ажурной легкости Брёйера и при этом отличаются простой геометрической конструкцией с кривыми линиями.

В президентском дворце функциональный модернизм то и дело переплетался с примерами «народного» дизайна и ар-деко. Однако самое большое внимание к себе привлекали новые предметы мебели. Журнал «Архитектура и строительство» («Architektura i Budownictwo») восхищался интерьерами президентского дворца и усматривал в нем прежде всего политический посыл — манифестацию идущего в ногу со временем государства, которое наконец-то демонстрирует себя как важный игрок на европейской арене.

Для самого Мосцицкого гнутая мебель и хромированные стальные трубы были демонстрацией возможностей не столько конкретных дизайнеров, сколько всей польской промышленности. Это был символический момент смены государственной политики в области дизайна. В начале 30-х годов, после появления резиденции Мосцицкого, правительство Второй Речи Посполитой осознало важность промышленной революции и начало поддерживать не национальный стиль, а современные мастерские.

Picture display

standardowy (864px desktop)

Бал для прессы в кафе «Адрия» в Варшаве. Фото: NAC / www.audiovis.nac.gov.pl/

Picture image

pic_1-p-2502-2.jpg

Революция в кафе

Для этого было необходимо, чтобы концепция Баухауса вышла за пределы государственных резиденций и стала доступной для широкой публики — или, по крайней мере, для ее экономически привилегированной части: следующей визитной карточкой польского модернизма стал интерьер кафе и ресторана «Адрия», одного из самых популярных и престижных заведений межвоенной Варшавы, где проходили дипломатические приемы и проводились дансинги. В том же журнале, который восхищался интерьером дворца Мосцицкого, можно было прочитать следующие строки:

Text

[Американский бар] представляет собой [...] концентрацию всего модернизма в кафе «Адрия». Лишенный декоративных элементов, он производит впечатление благодаря материалу, поверхности и краскам. Резиновый пол, мрамор и марблит барной стойки, никель барных инсталляций и стальная хромированная мебель (прототипом которой была мебель Баухауса), столики у стойки, легкая и элегантная металлическая лестница, ведущая на балкон, — все это создает простой, искренний, модернистичный, аккуратный и эстетически чистый ансамбль.

Picture display

standardowy (864px desktop)

Пассажиры в зале ожидания аэропорта «Варшава-Окенче». Фото: NAC / www.audiovis.nac.gov.pl/

Picture image

pic_1-g-4164-1.jpg

Дизайнером интерьера был Эдвард Зайденбейтель (позже известный как Эдвард Сулковский), который в дизайне делал нечто похожее на то, чем Шишко-Богуш занимался в архитектуре, используя, в зависимости от обстоятельств, функционалистские или исторические формы. Его работы показывают, что наследие Баухауса во Второй Речи Посполитой послужило своеобразным поводом для глобального переосмысления основ дизайна и архитектуры.

Более важным, чем поиски новых форм, было использование проверенных форм, заимствованных из школы в Дессау. Зайденбейтель воспользовался ими также в своем проекте комплекса аэропорта в Окенче.

Picture display

standardowy (864px desktop)

Хелена Сыркус, Шимон Сыркус, интерьер дома в Сколимове, 1932-1933, репродукция: ИАМ

Picture image

Helena Syrkus, Szymon Syrkus, details from the interior of Dr. N.’s house in Konstancin, near Warsaw, ca. 1932-1933, photo: reproduction of a drawing of a 'Wnętrze' magazine, 1933-1934

Такие архитекторы, как Зайденбентель, заимствовали из баухауса стилистические элементы и использовали их в сочетании с дорогой мебелью в стиле «стримлайн модерн». К идеям дизайнеров и архитекторов немецкой школы открыто обращались также авангардисты из объединений «Блок» и «Praesens», делающие ставку на функциональность при скромности материалов и жилого пространства. Оттуда же берут свое начало вдохновленные проектами Баухауса предметы мебели и домашнего оборудования Хелены и Шимона Сыркусов — иногда эти предметы были складными, что по тем временам представляло собой большую редкость.

Сам Шимон Сыркус очень близко столкнулся с Баухаусом. После марафона через несколько технических школ, начиная Веной и Ригой и заканчивая Москвой, в начале 20-х годов он уехал продолжать учебу в Берлин. Он также пробовал поступить в веймарский Баухаус, однако не прошел по возрасту. Тем не менее он познакомился с Вальтером Гропиусом и внимательно следил за его деятельностью.

Picture display

standardowy (864px desktop)

«Пан-Европа» — разворот из трафарета Графических мастерских Дома слова польского, фото предоставлено издательством Karakter

Picture image

paneuropa.jpg

Шрифт как поле борьбы

С середины 20-х годов Баухаус также стал лабораторией современной типографии, которая стремилась избравиться от исторических шрифтов с их националистическими коннотациями.

В Баухаусе Гропиуса политика изначально играла маргинальную роль. Однако со временем, особенно во времена директорства Ханнес Мейер, которого власти Дессау в конце концов сняли с должности из-за его коммунистических симпатий, стало ясно, что проектирование новой материальной реальности неразрывно связано с изменениями в обществе. В немецких реалиях борьба велась также на поле типографики, а одним из самых значительных жестов, направленных против старых порядков, стало «избавление» от больших букв, которые в немецком языке играют важную роль.

Официально не связанный с Баухаусом, однако вдохновленный школой Гропиуса Пауль Реннер в середине 20-х годов разработал шрифт, который моментально покорил Западную Европу и до сих пор остается символом современности — «футуру». Для типографии этот шрифт стал тем, чем мебель Баухауса для польского дизайна интерьеров. Достаточно было немного его подретушировать и добавить недостающие «хвостики», чтобы превратить его в польский аналог — «Пан-Европу». Хотя название гордо подчеркивало интернациональность шрифта, созданная неизвестным проектантом «Пан-Европа» была локальной, приспособленной к польскому алфавиту версией немецкой «футуры». Однако свое задание она выполняла настолько хорошо, что ей пользовались даже после войны, почти все время существования ПНР.

В многокультурной довоенной Варшаве вдохновленные конструктивизмом и Баухаусом типографические поиски иногда приводили к оригинальным эффектам, не обязательно связанным с латинским алфавитом. В начале 30-х годов практически монополизировавшая еврейские шрифты мастерская «Ян Идзьковский и С-ка» подала в польское Бюро патентов шрифт «Хаим». Его автором был молодой графический художник-самоучка еврейского происхождения Ян Левитт. Искривленные линии канули в Лету: появился современный шрифт, с энтузиазмом принятый еврейской общиной того времени. Кроме того, у созданного в Варшаве «Хаима» практически не было конкуренции, так что вскоре он стал почти официальным символом современности и одним из визуальных отличий зарождавшегося после войны Израиля. Этот шрифт до сих пор встречается там на каждом углу.

Язык Russian