Но как бы то ни было, предчувствие ранней смерти превратилось у Чеховича в навязчивую идею. В 1925 году поэт даже заказал себе экслибрис с латинским изречением «Vita somnium breve» («Жизнь есть краткий сон»), процитировав его впоследствии в стихотворении «Баллада с той стороны». Он даже «угадал» место своего будущего погребения — православное кладбище на улице Липовой, которое он описал в «Поэме о городе Люблине»:
Часы — печальные лица ночи —
сообщают пароль: пол — ночь, пол — ночь…
Внизу, под знаками зодиака —
льняные скатерти площадей.
И скованы улицы, длинные лодки мрака,
цепями оранжевых фонарей.
На краю Люблина —
прямоугольный
остров мертвых, и по ночам
декламируют громко каштаны и клены
поэму ветра надгробиям и цветам.
Глухие аллеи с голосом труб водосточных
что-то под нос бормочут.
И бледная тень звезды,
падая, прислоняется к папоротнику-полуночнику,
к зарослям резеды.
Забронзовевшие ангелы,
кресты из мрамора,
не отгоняя густой тополиный пух,
грудные клетки могил сдавили почти что намертво.
Где-то поет петух.
Но ты запомни, запомни, живой пока еще,
что написано на воротах кладбища:
«Я усну и стану прахом навсегда — но восстану я из праха в день Суда…»
(перевод Игоря Белова)
Друзья Чеховича, Вацлав Гралевский и Конрад Бельский, вспоминали, как в 1927 году они вместе с поэтом отправились на прогулку за город. Путь их лежал через полузаброшенное православное кладбище на улице Липовой. Внезапно Чехович вскрикнул и потерял сознание, а придя в себя, рассказал друзьям, что за небольшой кладбищенской церквушкой он увидел что-то вроде взрыва, сноп огня и клубы дыма, и оттуда какой-то призрак протягивал к нему длинные костлявые руки, пытаясь одной рукой схватить за горло, а другой указывая на землю у него под ногами. Именно на этом месте, по мнению большинства исследователей, Чехович спустя двенадцать лет и был похоронен.
«Предсказал» Чехович и свою гибель в парикмахерском салоне. В 1939 году он опубликовал фельетон «Идет дождь», где описывалась парикмахерская, в витрине которой были выставлены отрубленные головы в париках. Конечно, все это можно назвать совпадениями — но не слишком ли много «совпадений» во всей этой истории?
