Из чашки чая потихоньку выплыли воспоминания о цветах в саду и почтенных жителях города Комбре, их домиках, колокольне на церкви святого Илария... Все это стало не только зримым, но и осязаемым. «Как японские бумажки (метафора Пруста), которые, брошенные в бокал, разбухают, увеличиваются в размере и наконец принимают форму цветов, домов или лиц, — замечал польский писатель и художник Юзеф Чапский в своих «Лекциях о Прусте», — так воспоминание, вызванное запахом “мадлен”, всплывает, растет и понемногу принимает форму родного дома, старой готической церкви, деревни его детства, лиц его старушек-тетушек, кухарки Франсуазы, Свана, который часто бывал у них дома, и среди них — лица любимых, прежде всего, матери и бабушки. Это крошечное воспоминание в начале задает тон всему роману» (перевод Анастасии Векшиной).
Да вы и сами наверняка не раз испытывали нечто подобное. Вкус лимонада, который вы любили в детстве, запах духов былой возлюбленной, на секунду возникший посреди уличной толпы, музыка, которую вы слушали на первом свидании — все это способно не просто вызывать воспоминания, но и придавать вашему сознанию необыкновенное ускорение. Неудивительно, что такие состояния особенно ценятся творческими натурами. Так что мадленка Пруста — это не просто вкус или запах детства, это сильнейший творческий импульс.