Растительная экспансия была обусловлена соображениями не столько гигиены, сколько общественной пользы. Руководимые позитивистскими идеями и лозунгом «помогать бедным, а не давать милостыню», организаторы озеленения городской среды на первое место ставили интересы самых бедных слоев населения. Предполагалось, что работа на свежем воздухе убережет рабочих от туберкулеза и алкоголизма. Владелец журнала «Ogrodnik polski» («Польский садовод») и страстный пропагандист «рабочего садоводства» Эдмунд Янковский писал в 1909 году:
«В Варшаве впервые устроила их в 1907 году в количестве более десяти пани Прачкувна с подругами, которая выпросила для этой цели несколько бесхозных территорий. В 1908 году этих участков было уже несколько сотен, поскольку благотворительному делу люди стали содействовать, понимая его чрезвычайную важность. Ибо речь здесь идет о том, чтобы дать возможность рабочему наслаждаться не только свежим воздухом, но и чувством собственности; оздоровить его самого и семью, помочь в воспитании детей: не в тесной душной коморке или грязном дворе — рассаднике преступности, а в нормальных условиях. Наконец, мы желаем, чтобы труды (…) рабочего (…) и его семьи могли быть использованы для пропитания всего семейства».
В период Первой мировой войны, когда не хватало продовольствия, садовые участки оказались особенно кстати. Как ни парадоксально, война дала импульс их развитию: в пригородах спешно обустраивали незадействованные земли в попытке улучшить продовольственное снабжение граждан.
Зеленая Речь Посполитая
Белянский парк, майский отдых 1959, Варшава, фото: Анджей Марчак / Forum
Разделы Польши отразились и на судьбе садовых участков. К 1918 году самыми зелеными регионами в результате немецкой садоводческой кампании (названной по имени ее инициатора «шреберовской») оказались Великая Польша и Силезия. Настоящий героизм проявили садоводы в Силезии, где большая часть земли находилась в руках частных угольных концернов, а если и попадались свободные участки, то они были засыпаны пеплом, обломками породы и шлаком. Вот как говорилось об этих «садоводах-партизанах» в брошюре 1938 года:
«Это был (…) чрезвычайно смелый шаг — устройство садовых участков на пустырях и безнадежно изрытых полях (…). Однако нашлись смельчаки, которые решили каким-то чудом озеленить эту пустыню, сделать ее цветущим розовым садом (…)».
В Царстве Польском это явление наблюдалось в самых промышленно развитых городах. В Галиции почти не было садовых участков, зато она могла похвастаться «иордановскими садами». Краковский врач Хенрик Иордан, заботясь о здоровье и витальных силах молодежи, предложил создать городские пространства для отдыха и занятий спортом. Сегодня «иорданки» ассоциируются с компактными детскими площадками, хотя первоначально они имели гораздо более внушительные размеры. В краковском Парке Иордана, например, размещались гимнастический павильон, санная трасса, образовательная зона, двенадцать игровых площадок для разных видов спорта, в т. ч. для футбола (первое зафиксированное документально футбольное поле в Польше), площадки для крикета и хождения на ходулях.
Дети в иордановском саду на Вавельской улице в Варшаве, 1950–1960, фото: www.audiovis.nac.gov.pl (Национальный цифровой архив)
Но вернемся к садовым участкам. Здесь также важнейшим делом считалась пропаганда физической культуры среди детворы. Многие садоводческие товарищества организовывали летние детские лагеря для небогатых семей. В садоводческой идее видели крупномасштабный социальный проект, который может объединить людей с разными взглядами на мир. В профильных печатных изданиях писали: «Садовые участки — это школа социальной солидарности; садоводы, объединенные общей идеей, живут в совершеннейшей гармонии, им чужды классовые предрассудки. Садовод, видя, как в природе действуют неумолимые законы эволюции, начинает трезво оценивать социальные явления и даже становится неуязвимым для различных революционных доктрин, создаваемых, как правило, людьми, далекими от природы».
По-прежнему актуальным оставалось первоначальное, филантропическое значение проекта. В период кризиса тридцатых годов польское Министерство социальной защиты проводило кампанию по передаче участков безработным. Члены садоводческих товариществ объезжали большие и малые города, пропагандируя свою инициативу. Организации садоводов становились все более влиятельными. Когда в 1926 году в Варшаве появилось Товарищество семейных садоводческих хозяйств, «Gazeta Warszawska Poranna» писала, не скрывая своего энтузиазма:
«Человек со средним достатком может позволить себе свои овощи, свои цветочки, свой домик, свой отдых, свой собственный „Скарышевский парк”, свои собственные Лазенки. Массово записывайтесь в „Товарищество семейных садоводческих хозяйств”! (…) Да хранит Господь новое товарищество».
Их благословил примас Польши Август Хлонд, поддержавший идею, чтобы «и рабочий, и мещанин по пястовскому обычаю с любовью возделывал кусочек родной земли». В 1936 году появился гимн садоводов «Зеленая Речь Посполитая» авторства Зофьи Дрвенцкой-Деринг:
Блеском весеннего солнца залитая
Цветет зеленая Речь Посполитая.
Гордый и радостный гимн раздается
И стяг бело-красный торжественно вьется.
Садоводческое движение во II Речи Посполитой не было исключительно делом поляков. Особенно активна в этой сфере была сионистская организация Гехалуц (ивр. пионер), которая создавала коллективные фермы, т. н. хашары. Молодые евреи отрабатывали навыки сельского хозяйства и садоводства перед тем, как отправиться в палестинские кибуцы. Самое крупное такое хозяйство появилось в варшавском районе Грохов. Тамошним пионерам удалось даже получить урожай сорта тростника, который произрастает в Палестине.
Белянский парк, майские народные гулянья, 1959, фото: Анджей Марчак / Forum
Развитию садоводства в межвоенный период особенно способствовало принятие в 1922 закона, по которому трудящимся полагался отпуск. Развивался туризм, но, главным образом, среди наиболее богатой категории граждан. Маленький кусочек земли недалеко от города стал отличным вариантом дешевого отдыха. Однако выделение участков шло недостаточно активно, земли для всех желающих не хватало. Поэтому в выходные дни (и до, и после войны) пригородные территории переживали настоящее нашествие отдыхающих. Они заполнялись «зелеными гостиными и столиками», то есть пледами с алкогольными напитками и закусками. Варшава до сих пор вспоминает пароходик в Млочин, маёвки на Белянах, походы на реку Свидер.
«Аргументы — в ваших корзинках»
Садоводческие участки, Жолиборские сады, Варшава, 1959, фото: Эустахий Коссаковский / Forum
После войны власти провозгласили лозунг: «Каждой рабочей семье по садовому участку». Были восстановлены довоенные огороды, новым поселенцам на Западных Землях досталось в наследство много немецких садов. С одной стороны, садоводам удалось реализовать довоенный постулат — их участки были признаны общественно-полезными объектами. С другой, садоводческие организации утратили самостоятельность и перешли в ведение центральных профсоюзных органов. Теперь дачный участок сотруднику выделяло предприятие — за «добросовестный труд».
