«Не были вы ни в каком Лондоне!»
Анджей Вайда в Центре японского искусства и техники «Manggha», основанном на средства Анджея Вайды и Кристины Захватович, 2009, Краков. Фото: Богдан Кренжель / Przekrój / Visavis.pl / Forum
Новицкий все-таки выучил текст и дерзко произнес его со сцены. Роль Ставрогина до сих пор считается одной из самых выдающихся ролей в его театральном наследии, а в истории польского театра навсегда останется сцена исповеди Ставрогина, открывающая польскую постановку. «Съежившийся на стуле на просцениуме Ян Новицкий под аккомпанемент пишущей машинки коварно затягивал зрителей в глубины своей черной души», — комментировала знаменитый театровед Марта Фик. Театральные критики вынесли свой вердикт: «Кто хоть раз увидел “Бесов”, никогда уже их не забудет». На протяжении тринадцати лет, к изумлению самих актеров и режиссера, зрительный зал каждый раз трещал по швам, перед кассами выстраивались многокилометровые очереди, а весть о выдающемся спектакле, перехитрившим цензуру в ПНР, просочилась на Запад. Через два года «Бесов» пригласили на известный международный театральный фестиваль в Лондоне. Невероятный успех спектакля в который раз превзошел ожидания создателей. Иностранная пьеса единодушно писала о великом триумфе краковской труппы:
«Я уже никогда не смогу читать “Бесов” и не видеть при этом Изабеллу Ольшевскую в роли гротескно-патетической Марии или Виктора Садецкого в роли абсурдно-почтенного Степана», — читаем в британской газете «The Times». Похожее мнение выразил театральный критик «The Guardian»: «Актерские работы высшей пробы, Краков — счастливый обладатель стольких замечательных актеров и актрис в одной труппе». «Театр — это интимное искусство, опыт этого спектакля позволяет нам считать большую часть того, что предлагают сцены Вест-Энда, обычными детскими развлечениями», — писали критики.
«Это был невероятный успех, — вспоминает Кристина Захватович. — Мы возвращались в состоянии эйфории, а в Варшаве — пустой аэропорт, никаких журналистов, фоторепортеров, прессы. Ничего, тишина. Только заплаканная представительница бюро культуры. «Не были вы ни в каком Лондоне!» — крикнула она. Как потом выяснилось, это была реакция на вмешательство советского посольства в Великобритании, которое возмутилось тем, что на фестиваль привезли ненавистного Достоевского, да еще и в интерпретации поляков.
«Бесы». Спустя годы
С тех пор Вайда не раз возвращался к «Бесам». Так, он поставил спектакль в университетском театре Yale Repertory Theatre, в котором вместе с Эльжбетой Чижевской играла молоденькая Мэрил Стрип. Затем был 1988 год и «Les Possedos» — киноверсия спектакля с Изабель Юппер и Ежи Радзивиловичем в главных ролях. И наконец, ре-интерпретация краковского спектакля в России. Здесь, в московском театре «Современник», судьба в очередной раз, вопреки замыслу создателей, сплела спектакль с политикой.
Зрители аплодировали стоя. Они восприняли спектакль прежде всего в актуальном контексте политической жизни в России, в том числе в контексте президентских выборов. «Я вам представлю свой план. Сначала пожары!» — говорит Петр Верховенский Николаю Ставрогину, предлагая путем интриг привести его к власти. Когда эти слова прозвучали на первой открытой репетиции, люди буквально замерли. Именно тогда в центре Москвы горел двухсотлетний Манеж, одно из красивейших зданий в городе, находящееся всего в нескольких десятках метров от Кремля. «Мы почувствовали, что действительно находимся в стране Федора Достоевского», — прокомментировал режиссер. Привезти московский спектакль в Варшаву мечтал многолетний директор Театрального института и директор фестиваля «Варшавские театральные встречи» Мацей Новак. «Бесы» должны были стать гвоздем программы юбилейного XXX фестиваля, который впервые в его истории был отменен из-за крушения польского президентского самолета в апреле 2010 года.
«Я работал на театральных сценах всего мира — в Японии, Германии, России, Израиле и США, — вспоминал великий режиссер, — но именно краковский спектакль считаю важнейшим из тех, что мне удалось сделать в жизни. Советское вмешательство и паника цензуры сдержали его экспансию, по политическим соображениям его так и не перенесли на сцену Театра телевидения. Осталась краковская легенда, лондонский успех, заляпанные башмаки Ставрогина и вот этот кинослед, документальный фильм «Бесы спустя годы». Как «Бесы» Вайды прозвучали бы сегодня? Достоевский был визионером, он понимал, что если сдвинутся некие пружины в русском обществе, то это может привести только к катастрофе: такой, какую преподнесли России Ленин, Сталин, сталинизм. Поэтому мы, поляки, читаем “Бесов” с таким волнением».
Источники: собственные материалы, PAP, статья Иоанны Таргонь «Kto widział Biesy, nigdy ich nie zapomni», опубликованный в «Gazeta Wyborcza»
